Мой муж и его муж

— Гоголь, принеси мне кофе. По старой (или не очень) дружбе, Достоевский нанял Гоголя как дворецкого. Конечно, работал он...мягко говоря, не очень. Косичка взял кружку с приготовленным поваром кофе и понес к Федору, пролив на его промежность половину. — Ах, какая жалость... - притворно вздохнул Гоголь. Брюнет медленно поднял на него свои малиновые глаза, будто спрашивая: "Ты серьезно?" Николай сел на колени и слегка провел рукой по брюкам Достоевского, задумчиво произнеся: — Я могу вас переодеть. Глаза мужчины округлились. — Не стоит. - после минутной паузы Федор все же ответил. Гоголь однако не придал его словам особого значения и расстегнул пару пуговиц на его брюках. Федя тяжело выдохнул. — Вот же сволочь. Достоевский встал, отстраняя блондина от себя и быстро ушел переодевать свои штаны. *** Вечером, Гоголь после ароматной ванны был одет в тонкий короткий халат. Блондин вошел в комнату Достоевского, куда, между прочим, входить было строго запрещено, однако для Гоголя этого правила словно не существовало. Никоша лег на кровать и вдохнул аромат постели. — Пахнет Достоевским... Пока Гоголь, как наркоман, втягивал носом запах подушки Федора, сам Федор вошел в спальню и застал весьма любопытную картину: его дворецкий полуголый, разлёгся на его кровати и с энтузиазмом наслаждался ароматом его подушки. Брюнет стоял в полном шоке, не зная, что и сказать на сей абсурд, а потом сел на край кровати возле Николая и тихо произнес: — Чего это ты тут разлёгся?... ну подвинься хоть... Он лег на краю и натянул на себя одеяло, на что косичка обиженно воскликнул: — Дос-кун, неужели из-за любезно пролитого мною горячего кофе утром ты стал импотентом?! Мужчина медленно повернулся и слегка попав в ступор от такого вопроса, кашлянул: — Можешь проверить, но не сегодня. Затем он отвернулся и погрузился в сладкую дрему. Не зная, как еще поступить, Гоголь обнял Достоевского со спины и заснул у него на плече. — А кофе был не такой уж и горячий...- шепнул Федя. *** Утром, когда брюнет проснулся он сразу заметил, что на его кровати не хватает одной подушки. А именно той, на которой он спал... Гоголь снова за старое. Блондин не успокоится, пока даже его собственные кости не пропитаются запахом Федора. Однажды, по памяти Достоевского, сам Гоголь ему сказал, что он "ахуенно пахнет". Федя одел белую рубашку, чуть примятую, свободные кофейные брюки и небрежно расчесал свои локоны. Затем, он умылся и вышел в обеденный зал, где его уже ждал завтрак. В полной тишине Достоевский наслаждался своим завтраком. — Мой любимый ненаглядный Феденька! Доброе утро! Конечно, это ровно до того момента, как из портала рядом с ним вылез Гоголь. Федор кивнул. Николай был не совсем удовлетворен таким приветствием и воскликнул: — Дос-кун, я даже не пролил на тебя кофе сегодня! Гоголь сел на колени к Достоевскому, который посмотрел на него и продолжил свою трапезу. Коля обхватил Доста за шею и с горящими глазами попросил: — Федь, назови меня! Названный снова обратил перевел взгляд на Гогу и произнес: — Гоголь. На что последний тут же воскликнул: — Нет, не так! Федор закатил глаза: он прекрасно знал, что от него хочет блондин, однако то, как он просил его назвать было для него слишком приторно, что мысленно каждый раз, называя Колю таким образом, он клялся больше так не делать, думая, что рано или поздно оно прилипнет к его зубам. Однако, глядя на ожидающие глаза Гоголя Достоевский выдохнул с обречённым видом: — Коленька... — Феденька... Никоша довольно улыбнулся и притянул лицо Феди для поцелуя. Увы, брюнет лишь поднес к губам чашку чая. — Дос-кун! - жалобно взвыл Гоголь. — Чай никак не может быть слаще моих губ! *** После полудня Достоевский не видел возлюбленного. Сначала, он наслаждался тишиной и одиночеством, однако без шумного Коли брюнет почувствовал себя некомфортно — слишком привык к приставучему Гоголю. Закончив свои дела примерно к ужину, с выражением лица большой утраты, он вошел в пустой обеденный зал и запер дверь. А на столе он увидел уже знакомую наглую физиономию. Мужчина сидел и тянул руки к Федору. Последний окинул Никошу взглядом: на его стройных и длинных ногах обнаружились чулки, его фигура была очерчена свободным черно-белым платьем, белые волосы распущены и прекрасные разноцветные глаза манили Федю подходить ближе и ближе, пока Гоголь не заключил его в плен своих ног и прижал к своей груди. Достоевский медленно провел рукой по бедру, обтянутому полупрозрачным, тонким, белым чулком. — Дос-кун должен чувствовать меня... — одетый в костюм горничной, Гоголь терся своим пахом о пах своего Феденьки, который в свою очередь покрылся бледным румянцем. Довольный этой реакцией, Николай продолжил: — Феденька, мой ненаглядный, твой повар предлагает сегодня на ужин меня. Достоевский откинул голову блондина назад, прильнув губами к нежной шее, от чего разболтавшийся Гоголь притих. — Чего же ты притих? Продолжай. — в глазах возбужденного(наконец-то) Федора заплясали черти. — Гоголь-кун очень вкусно пахнет, старался специально для меня? Мужчину окатило волной мурашек от такого обращения и его "нечто" под тканью брюк окрепло еще больше. Стараясь взять себя в руки, Коля гордо поднял голову и заявил: — После обеда я готовился специально для вечера с тобой... Достоевский погладил напряженные мышцы живота Гоголя и губами захватил его мягкую кожу на шее, оставляя после себя алые засосы. Косичка молча сидел и изредка шевелил губами, словно пытался что-то сказать. Брюнет укусил его за плечо, слизав тонкие струйки крови. Рука Достоевского заползла под юбку, прямо к нетерпеливому желанию Гоголя. Последний подался бедрами вперед, стремясь получить больше ласки от тонких пальцев Федора, который лукаво улыбнулся и убрал руку, продолжая прокладывать дорожку из влажных и жарких поцелуев. Николай стянул тесные рукава и начал скидывать верхнюю часть платья. Достоевский выгнул блондина в спине и спустился к животу, в то время как Гоголь издавал тихие и сдавленные стоны. — Дос-кун... — у блондина сбилось дыхание, оно стало тяжелым м быстрым. От желания у Достоевского голос стал на пару тонов ниже. — Что такое, дорогой Гога? Николай притянул Федора к себе еще ближе. — Федор... пожалуйста... Самодовольно ухмыльнувшись, Достоевский раздел Гоголя полностью и опрокинул на стол, затем поднял руки блондина над его головой и связал лентой от платья. Коля начал краснеть, потому что он лежал перед ним как на ладони. Тем временем, обладатель малиновых глаз водил своими руками по телу Николая, который рвано дышал и ежился от прикосновений прохладных рук. Взяв загадочный флакон с желтоватой жидкостью, Федор развернул партнера на живот и раздвинул его ноги. Будучи в такой откровенной позе, Гоголю очень захотелось открыть портал под собой и провалиться туда, лишь бы спрятаться от этого жадного и голодного взгляда. Его ноги слегка начали дрожать, когда Достоевский ласково провел ладонью по его ягодице и шлепнул, после чего тонкие и влажные пальцы другой руки мужчины начали массировать долгожданный вход. Живот Николая ужасно тянул от возбуждения, уже почти начал болеть, но Федор действовать не спешил. В конце-концов Коля издал полный томной неги стон. Наконец-то, брюнет сжалился над ним и втолкнул два пальца внутрь, начиная медленно двигать ими, давая возможность привыкнуть. От размеренных и глубоких толчков Гоголь прикрыл глаза и уже мысленно чувствовал удовольствие от того, как Достоевский будет приносить ему удовольствие и шептать ему на ухо всякие непристойности. Последний разводил пальцы внутри Николая на манеру ножниц и с внимательным лицом наблюдал за малейшей его реакцией. Гоголь тихо и прерывисто бормотал: — Еще...да...прошу... Блондин шептал вперемешку с рваными вдохами и от жажды облизал пересохшие губы. Горло было сухим и Николай начал хрипеть. Заметив это, Федор набрал в кружку воды из питьевого фонтанчика и отпил, после чего прильнул к губам Гоголя, выпуская воду изо рта. Запыхавшийся Коля еле успел проглотить жидкость, когда Достоевский решил, что подготовка закончена и вынул пальцы, оставив за собой невыносимое чувство пустоты. Федор расстегнул свою ширинку и выпустил свое возбуждение, притеревшись между ягодиц Гоголя, на что тот довольно промычал. — Наконец-то Дос-кун решил приступить к самому главному...— блаженно улыбнулся Николай. — И к чему же? — вернул ему улыбку брюнет. — Скажи, чего ты хочешь. Даже бесстыдный Коля не мог произнести эту непристойную фразу, но Достоевский был весьма настойчив, поэтому отпираться было бесполезно. Косичка прошептал: — Я...хочу тебя... Федор довольно улыбнулся и начал дразнить Гоголя продолжая целовать его, гладить по нежным интимным местам и прижимаясь пахом к нему сзади. Все же, сгорая от желания, Николай с мольбой взглянул на Федю. Тот все так же усмехался и прикрывал глаза, когда терся у блондина между бедер. Но наконец-то, у Федора мучительно затянуло в паху, когда он снова воспользовался желтой жидкостью и плавно наполовину вошел. Гоголь выдохнул и мягко подался бедрами навстречу. Достоевский наклонился к спине партнера и снова начал составлять созвездия из укусов и поцелуев, параллельно прислушиваясь к ощущениям возлюбленного. Конечно же, блондин ловил абсолютный кайф, потому что ждал этого целый день. Затем он начал молоть всякую ерунду(провоцировать из любопытства): — Феденька мой миленький, ты такой нежный! Я вчера пытался тебя соблазнить, уже даже начал сомневаться в собственной привлекательности! А моя любимая крыска ведь считает меня обаятельным, правда?! За "крыску" Никоша отдельно получил шлепок и грубый толчок, будто брюнет желал, чтобы тот почувствовал его недовольство на себе. После чего наклонился и шепнул, хватая губами мочку уха Косички: — Если бы не считал, то сейчас бы не трахал моего ненаглядного Коленьку прямо на столе в обеденном зале. — протянул хриплым голосом и с долей сарказма Достоевский. Федя резко поменял позу, не успел Гоголь моргнуть, как оказался сверху, сидя на бедрах брюнета. Оказалось, что в таком положении наш дорогой Николай насел на возлюбленного еще глубже, от чего громко простонал, связанными руками упёршись в мышцы живота Федора. Последнему же стало намного удобнее исследовать ляжки и задницу блондина, от чего он удовлетворённо хмыкнул. В то время как сам блондин медленно поднимался и опускался, задыхаясь от удовольствия. Хрупкие на вид и тонкие руки Достоевского, которые разместились у Гоголя на бедрах, стали помогать и приподнимать Николая, который старательно убирал свои белые пряди со своего лица. А также Беляш приподнял руками кофту Федора, отчетливо ощущая крепкий пресс и влажную от страсти бледную кожу. Не преминул он и оставить на губах Достоевского сладкий, грязный и долгий поцелуй, после которого между их губами протянулась тонкая нить слюны, со вкусом вишневой гигиенички Николая. Брюнет не мог не заметить: — Качественная. — коротко отозвался он. И оказался прав, потому что весь их поцелуй был пропитан этим вкусом, казалось, что даже его язык пропитался им, на нем словно расцветали нежные цветы вишни и наливались алым спелые и сладкие ягоды. Федор постепенно ускорился. Гоголь обхватил свой дрожащий от возбуждения член, который жаждал ласки, истекая смазкой. Пальцы Достоевского слегка коснулись его промежности и Николай почувствовал, что уже на пределе. Внимательный Федя успел заметить это и перенес одну руку на член блондина и начал надрачивать ему под темп своих толчков. Как бы Беляш не старался выдержать больше он не смог и с громким вскриком кончил, чуть испачкав белесой жидкостью своего любовника. Федор притянул Гоголя к себе и долбился в его расслабленное тело еще минут пять, после чего с глухим стоном последовал за ним. *** Федюша утащил своего любимого в ванную, где Николай сел на колени перед ним и лукаво улыбнулся. Брюнет с выражением лица "кто-нибудь, уберите его от меня" направил на него душевую насадку, из которой брызнул поток теплой воды. Гоголь словно испарился вместе с водой. Беспомощный Достоевский, который был весьма чувствителен в определенной части тела, всегда отказывал блондину, если тот настырно хотел сделать ему приятно. В целом, идея была неплохой, однако сейчас Федор хотел немного другого. Николай снова вылез из портала, повесился на шею к брюнету и спросил: — Чего ты сейчас хочешь, дорогой? Достоевский прикрыл глаза: — Есть и спать. — Ну Федь... — Конечно ужин был вкусный, но думаю стоит устроить еще один, ведь ты мне так и не дал поужинать. — вздохнул Федор. — Хорошо. — согласился Гоголь. — Но только я покормлю тебя! — поспешно добавил он. Уже радовало, что Никоша отказался от идеи помучать брюнета, так что тот кивнул: — Хорошо. Дополнение* Другой дворецкий, который заменяет Гоголя, приблизился к двери, чтобы подать кушанье, но только собирался он повернуть ручку, как услышал вздохи и стоны. ... Видимо сегодня у хозяина на ужин особенное блюдо. (И возможно, это Гоголь, на что дворецкий закатил глаза и умчал, пока его присутствие не заметили, хоть он и был за дверью).