Аллерген

please, could you stop the noise, i'm trying to get some rest. «paranoid android» radiohead

Минхо пришёл на журфак не для того, чтобы светить лицом на камерах и лезть в чужие личные жизни желтопрессником. Минхо просто хочет сидеть в своей однушке, пить чистый американо (иногда кристально чистый — просто жевать зёрна) и монтировать ролики, поджав коленки к груди. Ему совсем не нужна компания — одиночество куда ласковее гладит скулы и целует пульсирующие виски. Шумные компании душат Минхо и полосуют ему спину своей болтливостью. Поэтому он садится на задние ряды аудиторий, вывозит все учебные задания самостоятельно и никогда не делится конспектами, потому что знает — иначе сядут на шею. А шея у Минхо и так болит от позы загогулистой креветки и бесконечных заказов, которые он берёт, чтобы оплачивать свою квартирку, больше похожую на панцирь улитки. Но, как водится в любом биогеоценозе, у всего есть противоположности. У креветок — жирафы. У панцирей улиток — туши слонов. У Минхо — Хан Джисон. Хан Джисон липучий, как жвачка, шипучий, как едкие химикаты, и взрывоопасный, как сверхновая. Он набит вырвиглазным энтузиазмом, неиссякаемым альтруизмом и приторной пыльцой популярности. Автор каждого третьего поста их универа в соцсетях — Хан Джисон. Ведущий в каждом выпуске студенческих новостей — Хан Джисон. Организатор всех праздничных мероприятий — Хан Джисон. До поступления Минхо думал, что у него аллергия только на лактозу. Но, оказывается, Джисон тоже вызывает зуд и раздражение на сгибах локтей и выворотах хрящей. Минхо не любит таких нарочито ярких и энергичных людей. Они слишком… живые. Блёстки в их глазах такие острые, что кусаче вонзаются в вены. Им завидуешь. Но не гневно или режуще, а наоборот — удушливо, тоскливо. Рядом с такими, как Джисон, кажется, что живёшь какую-то не такую жизнь. Минхо не любит быть «не таким». Ему нравится быть абсолютно нормальным и средним. У него даже гардероб состоит исключительно из базовых вещей — их можно перемешать как угодно, а они всё равно будут сочетаться друг с другом. В общем, Минхо много чего не любит. Но Джисона — втройне. А когда мессенджер чирикает уведомлением от намеренно несохранённого номера с аватаркой до облачности пушистой собаки и такого же по-пёсьи довольного хозяина, Минхо хочет выпить литр молока. Лишь бы поскорее умереть. неизвестный номер привет! у меня тут накладка произошла — срочно нужно смонтировать ролик, а бин (мой монтажёр) заболел :( подсобишь? буду о-о-очень благодарен! 15:47 Минхо знает, что отправитель — Джисон. Эта отвратительно солнечная аватарка измозолила ему уставшие глаза вдоль и поперёк, потому что в чате группы Джисон самый активный. Ну, и его фирменную пёсью радость ни с чем не спутать. Сначала Минхо хочет отказать и удалить чат к чертям собачьим (слишком много псов для кошатника-Минхо). Потом думает просто вежливо отказать. А потом приходит второе сообщение: неизвестный номер с меня кофе, естественно! и не только ;) 15:58 Это заманчивое предложение коробит Минхо и вонзает гвозди в пятки. Джисон даже пишет чересчур громко! И что за «не только»? Минхо совсем не желает получать от этого сгустка энергии «не только» кофе. И вообще связываться с ним не желает. Несколько часов Минхо молчит. Бессовестно игнорирует вихрастую собаку и её болтливого хозяина, оправдываясь (перед самим собой) домашней работой. Однако предательские пальцы сами печатают ответ, когда пятая серия дорамы за вечер намыливает мозги до скрипа и абсолютно не запоминается.

вы здравствуй. что именно нужно смонтировать? 20:07

Минхо долго буравит взглядом два сухих до катышков в горле предложения и отправляет. Джисон, похоже, круглосуточно путается в сетях интернета и тут же отвечает: неизвестный номер да там репортаж-трёхминутка всего лишь! бин такие обычно за два часа клепает, так что много времени не займёт! 20:08 Наждачный цык. Минхо уже раздражает этот Бин — аж под рёбрами знобит от желания смонтировать быстрее. Это всего лишь монтажёрский принцип. Не более.

вы кидай файлы. дедлайн есть? 20:10

неизвестный номер ой, я лучше завтра с флешкой приду! мы там вразнобой снимали, сложно будет разобраться… и должно быть завтра готово к семи вечера 20:10 Ах так? Если бы Минхо пил свой любимый американо, то обязательно поперхнулся бы от горчичной наглости. То есть Джисон заявится завтра со своей взрывоопасной энергией в его миниатюрную квартирку? Да она подлетит в воздух хлеще домика Элли! Его улиточный панцирь просто не выдержит такой плотной концентрации энтузиазма — Джисон сюда точно не впишется. Но Минхо ничего не может поделать с этой настырностью и со скрипом зубов соглашается, скидывает адрес и прибирается на столе, заваленном бумагами и перегруженными флешками. Руки аж ломит от нежелания принимать кого-то в гости — а тем более переперчёного Джисона, от которого Минхо начинает чихать. Сделав косметическую уборку, Минхо забуривается обратно на кровать и угрюмо досматривает дораму. А номер Джисона сохраняет под именем «аллерген».

***

— Как у тебя уютно! Громкий. Слишком. Джисон только появился на пороге — а у Минхо уже раскалывается голова. — Спасибо, — неловко и неискренне благодарит он. Первым делом Джисон впихивает ему в руки картонную подставку с горячими стаканчиками, а потом скидывает на пол шелестящий коричневой кожей пакет. Измазанные в весенней грязи кроссовки скидывает, наступая самому себе на пятки. Пара нервных клеток Минхо успевает кануть в небытие. Стаканчики, облизывающие жаром ладони, пахнут кофе. Минхо относит их и загадочный пакет в единственную комнату и запускает свистящий компьютер. Джисон миролюбиво моет руки и оглядывает полупустые стены с карамельным интересом, полыхающим на самой поверхности глаз. Слишком очевидный. — Вау, ты тоже любишь Radiohead? — отмечает Джисон, наматывая на киноплёнку памяти три мелких плаката. Не дав Минхо времени даже угукнуть, он тут же восклицает: — Какой крутой комп! Сразу виден профессионализм! Да, компьютер действительно дорогой. Минхо для покупки пришлось попросить половину суммы у родителей, хотя он придерживается принципа самостоятельности. Но к чему такая громкая и вопиющия реакция? Восклицательных знаков в речи Джисона явно куда больше, чем точек. — Давай флешку, — вместо второго неловкого «спасибо» Минхо, хмурясь, протягивает руку. Джисон роется в бездонном шоппере с мириадами позвякивающих значков и выуживает флешку в форме новогодней ёлки. Дитё, ей-богу. — А чего ты кофе не берёшь? Для тебя покупал ведь. Минхо даже не успевает скачать нужные файлы, а Джисон опять начинает тараторить. Подталкивает ближе к нему один стаканчик и принимается шуршать бездушным пакетом. Минхо скептически открывает крышку и тут же саркастично ухмыляется: — Я не пью капучино. У меня непереносимость лактозы. Шах и мат, Хан Джисон. Минхо отчего-то чувствует себя победителем. Не хочется принимать никаких подачек от такого сводящего скулы человека. Но вся его поролоновая победа осыпается золистым прахом после медового: — Оно на миндальном. Минхо вздыхает. Отпивает немного, признавая про себя, что альтернативка не так уж и отвратительна на вкус. Отголоски миндаля смягчают дёсны, и шум у самого уха уже не так сильно раздражает. — Только не «оно». Кофе — «он». Джисон даже зависает, как аэроплан на ниточке. Хлопает хрустальными глазищами и скрипит самоцветными шестерёнками. Потом трезвонно смеётся и кивает: — Виноват, забыл! А вот и извинение. Под руку Джисон пихает корытце с голубикой. Ягоды крупные, явно спелые и некислые. Минхо вскидывает брови в удивлении и только машинально щёлкает мышкой, перенося файлы в программу для монтажа. — Сейчас же не сезон, — с сомнением тянет он. — Голубика как почка стоит. — Мне не жалко! — воздушно, совсем зефирно пожимает плечами Джисон. Улыбка у него похрустывает солёной карамелью. — Я просто побоялся покупать шоколад или печенье, мало ли, что ты любишь. А голубика — отличный вариант! Минхо прикрывает рукой умилённую усмешку и отправляет Джисона мыть ягоды. Тот громко топает до кухоньки, похожей на сказочную шкатулку с созвездиями баночек для специй. Оттуда громко кричит комплименты уюту и чистоте квартирки. Потом громко бахает дном блюдца о рабочий стол. Джисон — громкий. Но под шелест компьютера и безделушечное бряцанье клавиатуры Минхо не чувствует такого перочинного дискомфорта, как раньше. — Показывай, что за чем идёт, — Минхо отодвигается от экрана и предоставляет Джисону право пощёлкать мышкой, чтоб переставить кадры в правильной последовательности. Джисон пыхтит, сопит и пугливо ойкает, если случайно теряет нужный файл. Он выглядит так забавно и неловко, общаясь с техникой, что Минхо не может отказать себе в подстёбе: — Чего ты так боишься? Компьютеры не кусаются. — Я с ними не дружу, — беспомощно хнычет Джисон и похрустывает леденцовыми костяшками. — Поэтому и работаю с Бином — я без моего монтажёра никак! Опять этот Бин. Минхо узит глаза, пилит взглядом крашенную в фиолетовый макушку Джисона и не может оградить своё сердце от злобнооскальных кинжалов. Что-то такое заковыристое, мелочное царапает его душонку. Наверное, монтажёрская зависть. Не более. — «Мой монтажёр»? — Минхо еле душит в голосе кислотную едкость. — Вы встречаетесь? Джисон наконец заканчивает расставлять кадры по порядку и резко оборачивается на ощетинившегося Минхо. — С Чанбином?! — вскрикивает. Голосовые связки аж звенят. — Ты чего! Нет, конечно! Я с таким не смогу — он слишком громкий. Смех встаёт поперёк горла, поэтому Минхо шустро запивает его кофе. Надо же — кто-то может быть громким для Джисона. Тот явно смущается, краснея до малинового пюре, и налегает на свой стаканчик, чересчур крепко сжимая в усеянных кольцами пальцах. Чтобы раздробить это стеснение, повисшее в воздухе разбухшей пиньятой, Минхо, прокашлявшись, спрашивает: — Какой у тебя? — кивает на кофе. Заодно закидывает в рот горстку голубики, оказавшейся в меру сладкой и освежающей. — Раф с двойной порцией карамели. Я сладкоежка, — Джисон хихикает и расслабляется, слегка съезжая на стуле. Минхо поражается. Своей потребности разбавить неловкость и очевидности Джисона, которая ничуть не бесит. Это так миндальное молоко действует? Думая о поразительном спокойствии на душе, Минхо принимается за монтаж. Действительно, ничего сложного — обыкновенный репортаж с дня открытых дверей их университета. Такую работу Минхо проделывал раз двести. Пальцы летают по клавиатуре, поглаживая её быстрыми движениями, а мышка щёлкает пулемётной очередью. — Ничего себе… — с придыханием тянет Джисон, с широко раскрытами глазами наблюдая за процессом. — Как ты запоминаешь все эти быстрые клавиши? Он даже кофе забывает пить — настолько увлечён. Минхо незаметно дёргает уголком губ в довольной ухмылке и косит взглядом на восторженнего Джисона. — Годы практики, — мудро кивает. — Это несложно на самом деле. Видя недоверчивость горячей карамели в радужке Джисона, Минхо загорается идеей. Аж волосы электризуются. — Хочешь, попробуй. Я подскажу. Предвкушение. Предсердия царапливо сжимаются. В коленках чешется детская радость. — Ну… Попробовать можно! — слегка недоверчиво пожимает плечами Джисон. Он кладёт руку на мышку, словно на какую-то кусачую ловушку. Придвигается к экрану и рассматривает плевочки иконок. В зрачках отражается его собственный силуэт с микрофоном в руке. — Сейчас тебе нужно проверить звук — пикует или нет. Смотри, — Минхо указывает слегка дрожащим пальцем (никак не от кофеина) на шкалу звука. Роговицу режет красным. — Видишь? Слишком громко. Понизь. Усмешка трогает губы от очередного доказательства запредельной громкости Джисона и его сосредоточенной моськи. Он крайне невковыристо крутит колёсиком, тысячу раз перепроверяет, насколько хорошо получается, и умилительно сопит. Джисон даже молчит громко. — Со звуком хорошо. Теперь титры — нажимаешь «добавить текст» и подписываешь имена тех, кто появляется в кадре, — Минхо терпеливо объясняет, будто учитель начальных классов. Джисона ничуть не задевает этот менторский тон. Компьютер гудит, кофе остывше погибает на стенках стаканов, а голубика в блюдечке оставляет после себя лишь капли синеватой воды. Этот трёхминутный репортаж они монтируют явно больше двух часов, но Минхо уже глубоко всё равно на монтажёрские принципы. Его радует довольный блеск в ярких глазах Джисона, когда тот экспортирует видео к себе на ёлочную флешку. — Спасибо! Самое огромное спасибо! — громогласно объявляет он и хрустит позвонками, как разгрызенными чупа-чупсами. — Жди во всех соцсетях универа через полтора часа! Минхо кивает, усыпляет кашляющий от перенапряжения и передозировки шума компьютер и встаёт, чтобы проводить Джисона до двери. А тот внезапно накидывается на него с раскинутыми руками и обнимает. Греет. До костей. Даже тепло Джисона — громкое. Бьёт по ушам и сердцу. Распахнув глаза, Минхо неловко кладёт широкие ладони на скруглённую искренностью спину Джисона. Невесомо поглаживает, словно боясь. — Спасибо, — ещё раз, уже спокойнее, говорит тот. Грудная клетка вибрирует. — Был рад познакомиться поближе! Отстранившись, Джисон улыбается только шире. Мармеладные губы вот-вот треснут. Минхо зеркалит. Раздражения как не бывало — улетело вместе с ароматом кофе в приоткрытую форточку. Прощаются они слегка смущённо. Минхо долго смотрит на пустую лестничную площадку, когда Джисон уезжает на скрежещущем лифте из нутра серой многоэтажки. У Минхо непереносимость лактозы. Однако карамельный Джисон с самой громкой улыбкой на свете никак не тянет на аллерген.