— Наличкой.

Шаг, ещë один, и пропасть бездонного гроба. Может быть, после смерти мы никогда и ничего не увидим, и конечные остановки есть и в жизни? Ведь, наш с вами мозг будет постепенно гнить. Гнить. Гнить. Гнить. И наша с вами деревянная кровать, из которой мы больше никогда не встанем... Глаза, кожа, органы. Все это погрузиться в тлен. У кого-то глаза были глубоки и до своей смерти, а кто-то был слеп с самого рождения и, ничего не потеряет в этом плане, когда умрет. И последние секунды жизни, которые будут казаться вечными, всего лишь тщетные попытки нашей головы наконец-то проснуться? Или же, ещё глубже погрузиться в несуществующюю реальность? В безграничный сон? Чтож... Должно быть, для ***, этот сон был самым...-

🍸

— Наше время - деньги. БЫСТРО вернулся на ПЛОЩАДКУ. Твой перерыв затянулся. — Прикрикнул гнустный голос, который заставлял уши трещать. Этот голос - сгусток самых противных тембров на этом свете. Он ежедневно и постоянно оставался в ушах бедного Актëра. Психологическое состояние этого порноактера, по имени Энджел, перестало быть чем-то реально существующим и ощутимым ещё давным-давно. Менталка стала походить скорее на кашу из нервов и психов, а мозг был затуманен с самого момента подписи контракта с этим пидором Валентино. Даже имя звучит по-пидорски. Говорят,что случайности не случайны. И если это так, подумать сложно, каким козлом был Энджел Даст когда ещё был жив. Или же, это всё было игрой в русскую рулетку? И случайности - это чистейший рандом? Повезло - не повезло..? ИЛИ ЖЕ, КАКОЙ, БЛЯДСКОЙ ЖОПОЙ ОН УМУДРИЛСЯ ПОПАСТЬ В ЭТО ДЕРЬМО...?! — Да-да, я иду... — Быстро пробормотав на выдохе произнëс Энджел. Он убежал прямо по середине самой «жаркой сцены», на «самом интересном моменте» в гримерку, но тут же поспешил вылезти обратно на площадку. Лучше не опаздывать с выполнением просьб, а особенно с просьбами этого осла. Почему он вообще убежал? Это был страх? Боль? Слишком жестокий сценарий? Эти чувства он испытывает каждый день. Но, видимо, до этого он испытывал их гораздо мягче? Или же, как объяснить это очень странное и глупое поведение? И ведь... Подобные сценарии тоже идут уже не раз. Даже фантазии самых извращенных умов имеют границы. Подобные сцены он уже отыгрывает примерно пять месяцев подрят, с самого начала творческого кризиса Вала. Но такое - было первый раз. Покачиваясь, паучок пулей приземлился на пропитанную всевозможными жидкостями и порошками кровать. На лице не могла проявиться ни одна эмоция. — Стоп. Это отвратительно. —Мы будем снимать эту сцену СНОВА, И СНОВА, пока твое ебало НЕ НАЧНЕТ РАБОТАТЬ, КАК ПОЛОЖЕНО БЛЯТЬ. Энджелу все же пришлось выдавливать хоть что-то на лице, как червей на тротуаре. Каждое движение на этой мордахе уже было на автомате, но это не помогало. Лицо было «деревянным.» Ощущались эти говно - эмоции настолько паршиво, что даже самая грязная вещь на свете была бы лучиком прекрасного, на фоне этих ужасных гримас. Спустя несколько часов, Энджела вышвырнули за двери студии, со словами: — НИ ОДНОГО ДОСТОЙНОГО КАДРА. Либо ты завтра наконец-то опомнишься, что ты должен приносить бабло, либо... —... дверь с яростью хлопнула. Сегодня отмусолить Энджела «как следует» у Вала не позволяло время и, он злился из-за этого ещё сильнее, что означало, что это «либо» будет мощней чем обычно. Но, он на это никак не отреагировал. Последние, сбереженные для самого себя капельки чувств он потратил буквально только что. Что он и смог почувствовать, так это только постепенно намокающий затылок. Либо мыли полы, либо он его разъебал... Совсем чуть-чуть. Но он, Энджел, он встал. Не смотря на всю эту уебскую ломку и боль. Его эмоции настолько иссякли..? Блять... ... Он шагал, дальше. И ещё дальше. Глаза не способны четко видеть, мозг не способен четко думать, уши не способны четко слышать. Всё было, как будто бы вся его загробная жизнь снята на самую паршивую мыльницу. Хаос, муки, крики, слëзы. Эффект «мыльницы» на всех частях тела заглушали все это говно снаружи, не пуская внутрь. Но и не выпускал пар на свободу. Он был где-то далеко - далеко был благодарен данному эффекту, но и ненавидел его одновременно. Он позволял полностью утонуть в себе, что делало эффект ещё сильней. Можно сказать... Он был буквально бомбой, которя вот-вот взорвется. Ноги шли интуитивно. Последние кусочки памяти постепенно кутались в густой туман из одних мыслей. «Зачем это все, если я даже не могу найти свой смысл? Зачем я живу сейчас? Все же так легко закончить... Взять разбитую бутылку... Перебрать с котиками... Или с крыши...» Самое смешное, что он не живëт. Он «живëт». И «жить» будет ВЕЧНО. И «смерть»... Вряд ли ему поможет. И вот, он на подходе к дверям, которые были полны безвкусицы. Возможно, как называл его Энджел, Котик, гремел посудой и бокалами, натирая их до противного, но местами даже приятного скрипа стекла и фарфора. Этот скрип напоминал симфонический оркестр, который исполняли люди даже без нот, и первый раз. По памяти. Но и в таком оркестре всегда будут моменты слаженных нот. Или же, это кот молча напевал какие-то песни, незаметно отбивая ритм на посуде тряпочкой. Но, паучок был слишком опустошëн для анализа, есть ли он там, в баре, на самом деле. Надо просто добраться до кровати. До. Кровати. Послышался довольно резкий скрип дверных петель. На этот резкий скрип также резко среагировали длинные кошачьи ушки, повернувшись в сторону тех самых дверей. Зевая, Хаск задал простейший и обыкновенный шаг к началу диалога. — Сегодня в настроении на выпивку? — Но самого простейшего ответа не последовало, и пришлось оторваться от стол увлекательного дела - натирать посуду. Янтарные глаза наполнились не разборчивой эмоцией, словно, у Хаска была та же проблема что у паука, смотря как другие ядовито-розовые радужки глаз были наполнены тягучей и глубокой пустотой. Энджел остановился, и медленно повернул бедную, задроченную, тупую головушку. Он попытался махнуть одной из рук в знак приветствия, но не вышло. Резкий звон в ушах. Депресонализация ударила по всем местам сразу. На двух больших и выразительных гетерохромных глазах прорезались жемчуженки - слëзы. Кошачьи зрачки округлились. Хаск словил какую-то хуйню, типо... Беспокойства. С некой печалью, кот решил выйти из-за барной стойки и подойти к замершему на месте пауку, который что-то прошипел в ответ на вопрос безжизненным, дрожащим голосом. Даже такому чуткому слуху, которой был у Хаска, было невозможно разобрать его шипение. Хаску пришлось ускорить шаг из-за собственный переживаний, что в любой момент этот накрашенный педик сломается как карточный дом - от любого шороха. — Сегодня все настолько плохо? — Кот положил тяжелую лапу на шаткое и тонкое плечеко паука. Черт, оно было ужасно тонким. Хаск даже опешил, и сразу ослабил и до того не уверенный хват когтистой руки, побоявшись его сломать в щепки. Опять же тишина в ответ... — Охх... — тяжко вдохнув, кот решил проводить парнишу до его «койки». Но только стоило попробовать пауку сдвинуть лапку с места, как он тут же зашатался и опрокинулся назад. Казалось бы, вот-вот и он настигнет прохладный пол, но цепкие лапы старого кота успешно подхватили его. — Ну нет, блять. Ну только не говори что... — Но Энджел уже замер и обмяк. Видимо, Кто-то потащит это «добро» на себе.) — Вставай давай, я не буду тебя таскать... Айй, хуй с тобой... — Хаск пробурчал ещё какие-то фразы себе под нос, что вызвало тихий смешок у Ангела. — Ты, блять, издеваешься? — Агаааа. Вииидимоо... — Щас на своих двоих пойдëшь до комнаты, падаль. И до неё я тащить тебя не буду, понятно? Ещё ослепну от твоей приторной комнаты, и руки порву. И если бы не я ты бы размазал свой напудренный хлебальник по ковру, будь благодарным. — Ооо, котик что, обижается?..) Спасииибо теб... - — Заткнись. Энджел решил больше не допытывать своими тупыми подкатами и шутками эту пушистую прелесть, что тащила его на руках к дивану в холле. Он сделает это завтра. Честно говоря, кот сам не понимал, какого хуя он делает, нооо... Дочапая до места назначения, Хаск обошел диван для более удобного ракурса для броска, и грубо кинул тушу со своих рук на диван — Спокойной ночи, идиот. У паучка появилось некое желание поговорить, и он собрал все силы в кулак для диалога. — Неееет, давай со мной валяццца... — Я спать хочу, а у меня ещё работы с гору. Ещё тут усну, этого для полного счастья мне и не хватает. — С сарказмом и стëбом проворчал кошара. — Да блять, я может, нежности чуть-чуть прошу впервые, а ты как истуканище себя ведëшь. Че тут не ляжешь? — Иди нахуй. — Ц... — Паук отвернулся от кота, обняв себя всеми четырьмя лапками. Спустя пять минут, почувствовалась ещё одна, более пушистая пара рук. Объятия??? Паук вздрогнул от столь неожиданной вещи. — Это не бесплатно, если что. — Ворчливо пробормотал Хаск. После этих слов он отошёл от Энджела. На щеках обоих показался еле заметный румянец, а янтарные глаза смотрели куда-то в никуда. — И чем же я могу тебе заплатить...?) — пошло протянула звезда шоу-бизнеса. — Наличкой. Грубый топот одалился от дивана, приближаясь к своему бару. Оставив Энджела на растерзание царству морфея, в которое он очень быстро впал. Где-то под глубокую ночь, голова Энджела испытываля щипание спирта и тугость бинтов. Позже на паука криво приземлился мягкий плед из флиса. Это был самый любимый пледик Энджела. Скорее всего, кот случайно выбрал именно этот, или же как-то запомнил, что паук сидит всегда только с этим пледом... Об этом знал только сам Хаск. Паук ещё не знал точную цену за столь важные для него сегодня услуги от Хаска, но он обязательно сделает что-то в ответ, так как бабла ему слишком жалко. И все же, для Энджела Даста, этот сон был самым ужасным, из всех снов, которые он повидал. За исключением тех моментов, когда он проводил с Хаском время. Это были самые чудесные лучи прекрасного в этом сне.