I can't stop!

Дазай бы не назвал себя человеком, у которого анорексия. Наоборот. Диагноз, поставленный ещё восемь лет назад, Осаму никак не смущал. Он не видел болезни. Её просто не было. И лечили его зря, ведь он не болен. Его никогда не смущали боли и приступы. Психотерапевт был бессилен, можно сказать, для галочки. Как только Осаму вышел в недолгую ремиссию и набрал пару килограмм, все думали что лечение помогло, перестали так жёстко контролировать и следить. Это и было ошибкой. Осаму утопал во лжи, а все это поняли уже поздно. На диагнозе нервной анорексии его хотели положить в психбольницу. Благо родители отказались, понимая на какие риски они идут. И вот. Осаму уже девятнадцать и он живой. Он съехал от родителей и жил один уже четыре года. С ними он общался по телефону и виделся изредка. Вот и сейчас Дазай лежит на полу и корчится от боли, чуть ли не ногтями впиваясь в пол. Его тело горело. Он буквально сгорал заживо. Содрогаясь от очередной порции болезненных судорог, он только и ждал смерти. Желал и молил, чтоб она пришла и прекратила его ужасные страдания. Но смерть не приходила. Она смеялась над его страданиями. Она просто его мучила. Ночью, пока его рыжий сосед спит, Осаму молился всем кому можно, только чтоб его не застал Чуя. Каждую ночь начинались эти приступы. И каждую ночь он боится, что в таком состоянии его увидит Накахара..

***

Стук в дверь. А затем топот. Осаму даже не заметил как провалялся три часа на полу. Он еле как успел встать с пола и лечь на кровать. Звук открывания двери. — Осаму ты как? — из-за двери, на удивление, показался Ацуши. — Живой. — Это понятно, а чувствуешь себя как? — поинтересовался Чуя, входя в комнату . — Всё хорошо, не беспокойтесь, — отмахнулся Осаму. — Ты же поел? — поинтересовался Чуя, пристально глядя на младшего. — Да, конечно..., — соврал Дазай. — Ладно, мне пора..., — начал было Ацуши. — Снова Рюноске написал? — прервал его Осаму, своим вопросом. — Снова? — удивлëнно переспросил Накахара. — Да, снова он. Ну, я побежал! — Удачиии! Дверь закрылась и они с Чуей снова остались наедине. — Ты не ел? — строго спросил Чуя, садясь на край кровати шатена. — Не ел, — помотал головой Осаму. — Почему? — Не хотел... — А в обморок свалится хотел? — Нет...Чу послушай... — Мне сказали, что это у тебя не в первый раз! — прервал его Накахара. В его тоне чувствовались железные нотки. — Сказали? Кто..? — на лице шатена снова появился испуг. — Йосано. Вы, оказывается, знакомы.

«ЧЁРТ. ЧЁРТ. ЧЁРТ.»

Пронеслось в голове Осаму... — Ацуши тоже подтвердил это. А ещё он сказал, что ты мало ешь. Очень мало, — Чуя хотел было заглянуть в глаза Дазая, но тот их прятал. — Я ем. — Хорошо, а что насчёт Йосано? Она врач и врать не будет. — Чу пожалуйста... давай не сейчас. — Что не сейчас? Ты когда в последний раз ел нормально? Ты себя видел? Ты выглядишь, как скелет! — Чу... — Нет Дазай. Ты ответишь мне на все вопросы. Ты расскажешь мне всё! В ответ лишь молчание. — Приступай, я тебя внимательно слушаю! Снова молчание. — Говори. — Я не буду тебе ничего говорить! Я не обязан перед тобой отчитываться! Следи за собой и за своей жизнью, а от меня, будь добр, отъебаться! — Осаму с треском закрывает дверь, и бежит вниз на улицу. Плевать он хотел на эту погоду. Плевать он хотел на эту заботу. Плевать он хотел на Накахару. Неважно. Всё уже неважно. Пусть весь мир катится к чёрту. Пусть. Он не обязан. Не обязан говорить. Не обязан! Он бежит подальше. Подальше от общаги. Так же как и шесть лет назад. История повторяется. И это пугает.

***

— То есть, он просто наорал на тебя и убежал? — спросил Акутагава. — Да, — ответил Чуя. — А ты переживаешь из-за этого? — Да, — снова произнёс Накахара. — Ты же понимаешь, что ты не должен был вмешиваться в его жизнь...? Кивок. Он понимал. Он знал. Но продолжал рисковать. — Он скоро придёт. — Прошло два часа... — Да хоть пять. Ему всё равно зачёт надо сдавать. Успокойся. Никуда он не денется. — А если он... — Да, он суицидник. Но он же завязал. Успокойся! Кивок. На этот раз более спокойный и уверенный.

«Он завязал...»

***

Слёзы. Кровь и выпивка... Хороший вечер суицидника... Дазай сидит на полу в ванне, с порезом на одной руке и с бутылкой виски в другой. — Ты уверен что в порядке? — спросил Сигма. — В полном! — заявил Осаму. Дазай и Сигма состояли в отношениях, но оба считают что это просто опыт, не более и остаются друзьями, к которым можно прийти в случае, если что-то случилось. Вот и сейчас, Дазай снова явился на порог дома Сигмы. Сигма смирился с порезами Дазая, и следил, дабы тот не натворил глупостей. — Так что случилось? — спустя долгое молчание, спросил бывший. — Мы поссорились. Снова. Сигма прекрасно знал, кто такой «Он» и про кого относится «Мы». Он знал всё, но в то же время ничего о Осаму. — Что на этот раз? — Он снова лез в мою жизнь..., — грустно ответил Дазай, глядя на стекающие капли крови. — А я снова психанул... — Тебе же нравится, что кто-то переживает за тебя...!? Так позволь ему это делать. Он прав. Дазаю нравилось. Очень. Он чувствовал себя любимым. Желанным и самым лучшим. — Да. Но он не заслужил такого отношения. Он не должен переживать за меня ! Он же просто погружается в болото со мной. Он же не заслужил страданий... — Он сам выбрал переживать за тебя. Пусть он делает то, что хочет. А ты просто наблюдай издалека. — Можешь ещё? — спросил Осаму, указывая на лезвие и на свою руку. — Твоя рука итак в порезах. Хватит. — Прошу, ещё три... — Дазай. — Сделай пожалуйста...если сделаю я...будет хуже. И он сделал. Аккуратно, не сильно надавливая, провёл лезвием по руке шатена. — Я скучаю по нему.. — Ты про...? — Да. Шесть лет прошло...а я всё ещё чувствую его горячую руку на своей щеке... — Ты должен его отпустить. Рано или поздно тебе придётся. — Я знаю. Знаю...

***

Ацуши Он на паре? 09:37

Я Да. Со мной не говорит. Зачёт сдал. 09:39 Напечатав сообщение, Чуя убрал телефон на место, продолжая пялится в затылок своего шатена. На парах не происходило ничего интересного. Зато он смог посмотреть, как Дазай сдавал зачёт. На удивление, он рассказал всё правильно и без запинок. Хотя Накахара никогда не сомневался в нём... Чуя очень хотел помириться с Осаму, но не умел извиняться. Скорее, просто ненавидел. Ещё с детства, когда родители велели извиняться за каждый свой шаг и вдох. С тех пор Чуя просто не мог заставить себя извиниться. Он потерял многих из-за этого, но ничего не мог с собой поделать...