I can't stop!

— Дазай, пора вставать, — как-то по особенному нежно прозвучал голос Накахары. — Я не пойду сегодня, — пробубнил тот. — Почему? — голос прозвучал уже более встревоженно. Настоящую причину говорить вообще не хотелось. И, к сожалению, она не из-за банальной лени. — Сил нет. — Осаму? — Не смотри так на меня. Я не пойду никуда. Иди без меня. Чуя вздохнул и подошёл ближе к кровати шатена. — Ты же хорошо себя чувствуешь? Ничего не болит? — Нет, всё хорошо..., — ответил Дазай, наконец поворачиваясь к своему соседу. — А что мне Ацуши сказать? — Я напишу ему. Всё нормально, правда. Иди, опоздаешь же! — Если что — пиши, я приду. Знал бы Чуя, что настоящая причина это судороги. В последнее время они зачастили и их было невозможно терпеть. Надо было что-то поесть. Но сил встать не было. Да и особого желания нарушать диету. Судя по всему, он скинул минимум пару килограмм, ведь Ацуши начал часто спрашивать не хочет ли тот поесть. Но этого было мало . В зеркале до сих пор виднелось жирное чудовище, никак не тело мечты.

***

Ничего не помогало. Нескончаемые боли и приступы не прекращались, даже после каких-то таблеток. Выхода не оставалось. Надо было поесть. — Я просто выпью энергетик и всё, — Дазай проговаривал план себе под нос. — Сахар, все дела, должно помочь. В глазах темнело, поэтому приходилось идти и держаться за стены и предметы мебели. Всё тело лихорадочно трясло, а судороги не прекращались. Было ужасно плохо, поэтому выхода не оставалось. Подойдя к мини холодильнику, Осаму на ощупь достал банку белого энергетика и отпив пару глотков, сел на пол. Секунда. Руки тянутся к шкафам, доставая какие-то коробки и пакетики. Секунда. Содержимое пакетов и коробок отправляется в рот шатена. Он не разбирает что ест. Он просто поглощает всё что может. Секунда. Осаму лежит на полу в окружение еды и пытается отдышаться. Он слишком долго терпел. Слишком много запрещал. Все его старания напрасны. Он словил КП. Теперь уже живот болел от количества съеденной еды. Тошнота подкатывала к горлу. Дазай на коленях пытался доползти до туалета. Не пришлось даже руки в глотку пихать. Перед глазами плыли чёрные пятна, а дышать было сложно. Футболка вся испачкалась в слюнях и соплях. Тело трясло. Из рта, вместе с едой, выходили и сгустки крови. Это было не впервые. Но Осаму всегда пугался этого. После увиденного посещают мысли, что пора остановиться. Что он зашёл слишком далеко.

***

Вина не давала покоя. Голос внутри орал и унижал Осаму. Он рыдал в голос от съедающей изнутри боли. Он бил себя и проклинал. Материл и крушил всё. Рвал свои проекты и бил стены, разбивая кулаки в кровь. Этого не достаточно. Хоть он и пообещал, что больше не прикоснëтся к лезвию. Но сейчас это очень важно. Не просто желание причинить себе вред. Наказание. Не думая он просто провёл длинную линию от запястья к плечу. Кровь полилась ручьём. Всхлипы и удар лезвия о стену. Сейчас было плевать, если его увидит Чуя. Плевать, если кто-то услышит его истерику и войдёт в комнату. Насрать, если он умрёт. Здесь. В этой маленькой, жалкой каморке. Он желал себе смерти. Желал умереть сейчас. Только чтоб не ощущать эту боль, разочарование и ненависть к себе. Презрение и отвращение. Лишь бы это прекратилось.

***

Успокоившись, Осаму кое-как забинтовал порез, не обрабатывая и не останавливая кровь. Чуя придёт совсем скоро. Надо было убрать всю квартиру. На кухне валялись пустые упаковки. От этого зрелища Дазай хотел блевать. Он до сих пор чувствовал вкус этой мерзкой еды. Оказывается он съел чипсы. Не свои. Ему влетит ещё и от Чуи. Прекрасно! После получасовой уборки, Дазай просто завалился на кровать, молча пялясь в потолок.

***

— Дазай, там такое произошло! — ворвался Чуя, рассказывая что-то. — Дазай? Только потом Чуя заметил какие-то пятна на полу. Кровь? — Блять Дазай! — не разуваясь, Чуя помчался внутрь. Подходя к Дазаю он начал засыпать его вопросами. — Что это на полу? Что ты с собой сделал? Что с рукой? Бинты все красные! «Блять. Я забыл убрать следы крови на полу!» — подумал про себя Дазай. — Всё хорошо. Слегка вспылил. Руку немного порезал. Всё хорошо. Сейчас бинты поменяю и всё... — Придурок! Дай посмотрю. Ты похоже не немного, а полность её порезал, — тёплые руки начали осторожно развязывать бинты. — А может не надо. — Надо, — развязывая последний слой от увиденного у Чуи глаза на лоб полезли. Глубокий, длинный и кровоточащий порез. Боже. — Ты...? — Я...я..., — отчего-то Осаму вспомнил родителей. У матери была такая же реакция. А отец орал. Орал сильно и хотел было убить за это. Но мать не разрешила. Со слезами на глазах она обнимала Дазая и говорила что-то. — Осаму ты нормальный? Что ты с собой сделал? Ты...ты...Осаму!? Слёзы стекали с его щёк. Он просто смотрел на Чую и вспоминал прошлое. Реакцию родителей, реакцию друзей... остальных... его. Чуя молча прижал Дазая к себе, поглаживая по спине и говоря что-то. Точь в точь как мать.