Забвение

– Шепс, отойди от моего котла. Ты заебал своим ёбаным парфюмом воздух портить, – шатен показательно сморщил нос, будто запах был действительно неприятным, – Я уже ничего кроме твоего заебатого шлейфа не чувствую. – Сам съеби. Уже тошнит от твоего ванильного шампуня. Ваниль серьёзно? – усмехнулся второй парень, одетый в синий цвет, –  Для Слизерина это слишком нежно. – А томный табак не слишком вызывающий для заучек Когтеврана? – Ой, иди ты к чёрту. – А что не к сатане ? – Карие глаза злобно блеснули. – Да хоть к господу богу, мне плевать. – Всё прекрасно было: запах дождя, мокрого асфальта, свежесваренного кофе, – спокойно начал Влад, – и твой ебучий запах, который никак не может выветриться. Я обещаю тебе, что разобью твои склянки пахучие. – Да ты пароль не угадаешь. Мозгов не хватит. – Узнаю от твоих дружков. Они при виде меня трясутся как мыши жалкие. – Я тогда пожалуюсь твоему декану, и тебе пиздец. Будешь полы мыть неделю. Такое себе развлечение, – на губах играла злорадная ухмылка. Череватый на это заявление обозлился ещё больше. – Смелый такой стал. Где твоя храбрость была год назад, когда ты и слова мне сказать не мог, а теперь открыто угрозами бросаешься? – Там же, где и твоя репутация. – Ставлю свою мантию, что ты настолько зубрила, что никогда не видел девушку. Хранишь себя для той самой ? – пытался задеть грубо и мерзко, как и все представители змеиного факультета. – Уж лучше так, чем быть шлюхой всего Хогвартса, – на оскорблении зубы шатена глухо сжались, – этой славы ты добивался? Да, это же так круто. Завидую тебе. И да, – рука Шепса коснулась чужого плеча, – я не девственник если что. – А ты не такой пай мальчик, как о тебе говорят. – А ты такой же придурок, каким и кажешься. – Не беси меня, – Череватый не скинул теплую ладонь, казалось, он умерил свой пыл, потому спокойно продолжил, – смой свой парфюм, уже нос свербит весь. – А волшебное слово? – рука медленно поползла вниз по плечевой кости, ощущая сквозь рубашку грубые мышцы. – Быстрее блять. – Ты же волшебник. Ну как можно не знать таких очевидных вещей, – ладонь опустилась на запястье и сжало то не сильно, не чтобы как-то причинить боль. Он проверял реакцию парня на свои свободные движения. Влад был довольно тактильным человеком, и прикосновения Шепса не вызвали в нём отвращения или новый приступ злости. – Ты меня облапать решил, пока я делаю вид, что внимательно тебя слушаю ? – рука, которую когтевранец обхватил, вывернулась и схватила его в ответ. – Больно нужно.., – и посмотрел в глаза. Раздражение было лишь оболочкой, которую развидеть хотел не каждый. Приглядевшись, можно различить серьёзный красивый взгляд, который так притягивает девушек. Карие глаза всегда казались Олегу скучными и неинтересными, но сейчас он будто заново их увидел. Чувство слабости, что внезапно появилось во всём теле, ему не понравилось, но тот не мог отвернуть голову. Влад заметил, как ранее нахальство сменилось чем-то мягким. В серые глаза шатен влюбился ещё с первого знакомства. Он был таким одиноким, мрачным как туча. Печальным, будто в сию же секунду разрыдается. Но стоило только к нему подойти, как слезливость и жалостливый вид сменил тяжёлый взгляд, который глядел в душу, если не сквозь неё. Влад пытался с ним поговорить, но равнодушие парня вызвало лишь злость. На прямые оскорбления тот и бровью не повёл, только перевёл взгляд на небосвод, будто тот намного интереснее. После той встречи шатен различными способами пытался вывести парня из состояния равновесия. На счастье ему, Шепс поломался недолго и стал отвечать на грубости. Через неделю они впервые подрались. Палочки лежали где-то на полу, откинутые в начале драки. Оба парня предпочитали решать вопрос земным способом без использования магии, хотя способности имели достаточные, чтобы навредить. Первый раз им простили, сосчёв это за предупреждение. На следующее утро они поссорились за завтраком, чуть не вывалив друг на друга еду. Вовремя заметившие начинающую бурю однокурсники оттащили парней, пока из-за их очередного проёба не пострадали факультеты. Ученики очень озадачились, когда в один из дней Череватый вместо привычных приветственых колкостей просто прошёл мимо Олега. А тот даже не посмотрел в его сторону. Но удивление быстро сменилось безразличием, так как причин для снятия очков уже не было или же стало на одну меньше. Слизеринец, не привыкший, что на него не обращают внимания, стал появляться в компании девушек, которые мечтательно вздыхали и краснели, если тот находился рядом. Уложить их в кровать – не проблема, но парень не хотел их внимания. Он желал лишь те серые, как пасмурное небо, глаза. Но причин поддеть так и не появлялось, а унижаться ради куска хлеба шатен не собирался. Случай сам его нашёл, на смешанном уроке зельеварения с другим факультетом. Глубоко внутри Череватый надеялся, что внимание когтевранца удастся вернуть вновь, но всегда есть шанс неудачи. Судьба была благосклона и подарила повод докопаться до Олега, который, кажется, ждал этого не меньше. Глядя в серые глаза, Влад невольно заулыбался. Как же он скучал. Как он долго ждал. Шепс выглядел не менее довольным. Привычный лёд оттаял, растекаясь в лужу. И парень обманет себя, если не согласится, что он и есть эта лужица. Разница в росте не сильно различалась раньше, но сейчас Олег ощутил себя меньше. Смотреть в глаза, слегка подняв голову, было непривычно. На его факультете все были относильно одинакового роста, за пару исключений. Резкая улыбка сбила парня с толку. Они стояли не слишком близко друг к другу, но и не в разных углах коридора, как обычно. Видимо их взгляды были слишком полны чувств, что не могло не привлечь внимания. – Ребят, выручай комната в другой стороне, – сказал ученик в синей мантии. Чужой голос отрезвляюще подействовал на парней, и те от неожиданности отскочили друг от друга в стороны, выпуская руки из захвата. Шагнув назад, Влад задел собственный котёл, из-за чего тот упал и разлил всё содержимое. – Блять! Тебе конец, умник, – шатен зло повернулся в сторону голоса. – Да это случайно вышло, не кипятись, не чайник ведь, – отшутился когтевранец, примирительно поднимая руки. – Да вы тут остроумеем блещете, я посмотрю. Я тебе блять .. – Череватый, стоять. Не хватало мне здесь вашей драки ещё, – послышался голос профессора за спинами учеников. Поглядев сначала на подростков, а потом на пол, то все кусочки пазла сложились. – Матвеев, ты зачем полез к Владу? – Я не хотел, но он стоял минут десять без движения, – уверенно начал придумывать ученик, – я решил проверить, живой ли он. – Это не значит, что нужно опрокидывать чужие котлы. – Я не опрокидывал. Это он как ошпаренный отскочил от Олега и приземлился жопой на котёл свой. – Без выражений попрошу. Итак, хорошо. Можешь идти, я посмотрю твоё зелье, – парень быстро ушёл в сторону своего стола, – А вы молодые люди, что разглядывали друг друга десять минут? – Нет, он волос своих кинул в моё зелье, и я не могу избавиться от его запаха, – нагло соврал Череватый, хотя доля правды здесь была. – Поэтому пытался прожжечь в нём дыру? – не очень поверил профессор, скинув одну бровь. – Ну да, я заклинание читал где-то такое. Но как видите стоит живой, так что фигня это всё, - разочарованно произнёс парень. - А ты, Олег, почему здесь? – Здесь моё место, – просто ответил когтевранец. – Ну понятно. До конца занятия пять минут, – уведомил профессор учеников, и не заметив никакой реакции с их стороны, продолжил, – зелья показывайте. Раз у Влада вышел курьёз, я так и быть не буду занижать оценку, но ты должен помнить, что почувствовал, – после чего повернулся в сторону Шепса, – Олег? – Я чувствую запах травы, корицы, свежего борща, мм, – немного подумав, парень добавил, – свежая краска на страницах книги и .. ваниль. – Хуиль, – прежняя раздражительность вернулась к шатену. – Так, Череватый, не выражайся. Рассказывай. – Дождь, мокрый асфальт, свежеприготовленный кофе, мандарины и табак, – на духу выпалил Череватый, надеясь, что тот отстанет от него. – Тебе нравится табак? Интересно, – при этом его взгляд остановился на Олеге. – Хотите, сами понюхайте, – пробурчал слизеринец, и преподаватель сделал вид, что не услышал его слов. – Замечательно. У всех такие одинаковые запахи, что я думал ни у кого зелье и не вышло. Молодцы, поставлю зачёт. – Слава Господу, – прошептал Влад, но профессор его услышал. – В Господа поверил? Сатана уже не кажется таким заманчивым? – Откуда..? – Я следил за вами двумя. Уж очень вы интересные персоны. И да, Олег, – обратился мужчина к молчавшему парню, – ты правда иногда перебарщиваешь с парфюмом. – Это нечестно подслушивать. – Мне даже не пришлось, вы кричали так, что вас услышал бы даже глухой. По губам вам бы дать за выражения, но что я уже сделаю, – профессор почему-то улыбался, глядя на учеников, которые не понимали его реакции. – Влад, сегодня Олег не использовал парфюм. Я не знаю, почему ты его чувствовал, – наивно сказал профессор с той же улыбкой. Слизеринец не понял упрёка, зато Шепс догадался что к чему и удивлённо посмотрел на мужчину. Не зря его определили на факультет самых одарённых. Тот лишь слегка кивнул, давая понять, что его догадка верна. Чувствуя, что что-то не то, Череватый глядел то, на довольного профессора, то на растерянного Олега. Отчего тот выглядел потерянным? Парфюм не наносил, а почему тогда у него до сих пор стоит запах в носу. – Это какой урок? – Зельеварение. Уже от запахов голову вскружило? Вы амортецию готовили. – А, – взгляд профессора стал слишком смешным, что Влад не выдержал, – что вы смеётесь? Я не понимаю. – Вы такие милые в своей глупости, я не могу просто. Сколько учеников прокалывались на этом. Но вы оказались ещё интереснее. – Так, до свидания. Вам там Матвеева проверять надо было, – парень потянулся за сумкой, что лежала под партой. – Я ещё не отпускал вас с урока. – До свидания, – будто не услышав, повторил шатен и направился к выходу. – Ничего не говорите. До свидания, – прежде чем профессор что-то скажет, Олег направился вслед за слизеринцем. Когтевранец нашёл парня на улице. Тот сидел под дубом, закинув ногу на ногу и прижимаясь головой к стволу. Шепс подсел рядом, и тогда Влад открыл глаза. – Что-то нужно? – Я тебе нравлюсь? – Нет, – дыхание замерло, – я в тебя влюблён. – И долго? – С нашей первой встречи. – И ты всё это время молчал? – Я был убеждён, что ты меня ненавидешь. Помнишь, что ты мне сказал тогда ? – спросил Череватый, поворачивая взгляд к Олегу. – Это очередной способ меня растоптать, – сказал парень глаза в глаза, – я думал, что это очередная твоя шутка. – Как оказалось нет. – Ты знаешь, что у тебя глаза красивые. – Не раздражай. – Влад. – Олег, – тупо повторил имя парень. Между ними образовалась тишина. Влад думал, что Олег уже ничего не скажет, и собирался встать, чтобы уйти, как услышал его голос. – Поцелуй меня, – неожиданно попросил Шепс. – Ты меня не любишь. – Зато ты да. Ты же этого хочешь. – И что мне теперь, выебать тебя под этим дубом, потому что я так хочу. – Я не против. – Придурок. Череватый занёс руку, чтобы, как подумал Олег, ударить его, но тот схватил за шею и рывком притянул к себе. Остановился, когда между их лицами оставалось пару сантиметров. – Скажи, что любишь, – прошептал парень в лицо когтевранца. – Ты мне нравишься, - также ответил Шепс. – Это не значит да. – Я не хочу смотреть на твои страдания. – Ну и хули ты сейчас здесь, перед моим ебаным лицом, весь такой правильный говоришь мне целовать тебя? Если сам не любишь, - парень услышал в голосе нотки психоза. – Иди ко мне, – Олег прижался подборотком к чужому плечу и притянул Череватого к себе. Тот обнял сразу и крепко. Утыкаясь в макушку тёмных волос. – Я же скучал по тебе. – Я тоже скучал. Прости, я не должен был так говорить. Тогда это правда казалось злой шуткой, но сейчас, я вижу, что это не так. – Я тебе блять в любви признался. Естественно, это не так. – Когда на зельеварении я посмотрел в твои глаза, то пропал. Меня охватило чувство, будто если ты меня отпустишь, то я растекусь лужей по полу. – Лучше бы растёкся. Я бы тебя размазал по всему классу. – Тебе стало бы от этого легче? – Нет. – Профессор догадался о нас. – Нет никаких нас. – Окей, твою любовь ко мне он разглядел. И похоже, он решил, что это взаимно. – Не давай ему ложных надежд. – Они не ложные. Ты меня обнимаешь, и я чувствую себя так спокойно. Как за долгое время не было. – Не пытайся доказать того, чего нет. – Я ещё не начал. – Я думал, что закончил. Олег отстранился от тела и посмотрел в глаза, в которых застыли надежда и разочарование. Как они могли не нравиться ему? Он готов утонуть в них, как в Байкале. Он убеждён, что их глубины схожи. Влад ждал. Ждал его слов. Пусть тот соврёт о своей любви, но зато он может хоть на минуту, но поверить парню. Видимо, это читалось в его глазах, потому что следующие слова были такие: – Я не уверен, что на данный момент люблю тебя так, как ты бы хотел.. но, это не значит, что я не чувствую вовсе ничего. Просто, поцелуй меня. И Влад ведётся. Целует резко и без предупреждения проникает в рот языком. Не прерываясь на то, чтобы перевести дыхание. Руки залезли под рубашку и нагло трогали подтянутое тело, во всех его частях. Олег не ожидал такого напора и был немного напуган такой бурной реакции. Если поцелуй ещё можно было перенести, то чужие прикосновения были невыносимыми. Ему гладили рёбра, торс, поясницу. Он надеялся на то, что привыкнет и ему это понравится. Но нет. Было неприятно, неправильно, не так, как он представлял. Парень сам предложил поцеловать себя, будто бы Владу четырнадцать и он неуверенно прижмётся к его губам, а там и постепенное увелечинение. Но прогрессия оказалось геометрической, а не алгбраической. Его расчёты дали сбой. Череватый чувствовал, что парню не нравится, и то, как ему неприятно. Он слишком напряжен и старается ответить на поцелуй. От этого становилось тошно. Но он не виноват в том, что так сильно хотел его, а когтевранец не понимал насколько. Когда стало уже совсем невыносимо, Влад отпрянул от парня и, отвернувшись, долго не смотрел в его сторону. Было и так ясно, что увидет он не счастливое лицо. – Ты этого для меня хотел? – после долгой тишины голос слизеринца показался парню надломленым. – Я думал.. – Конечно, ты думал. Ты только и делаешь, что думаешь о том, как будет лучше для всех без их выбора. Я совершил такую глупость, надеяюсь на тебя, а ты просто раскрыл мне глаза на и так известную мне правду. Нехуй предлагать того, чего дать не можешь. Своим благодушием ты мне пиздец как услужил. – Я хочу тебя ненавидеть, но не смогу. Даже после этого ебаного случая. Я вижу как тебе было стрёмно, – посмотрел прямо в глаза, – Да и сейчас ты пиздец как напуган. Я знаю, ты скажешь, что я не чудовище, но именно им я себя и считаю. Спасибо, Олег, очень помог. Я тебя так люблю, что готов умереть сейчас, лишь бы забыть твои ебучие напуганные глаза. Шепс ничем не мог возразить. Он сказал правду. Если бы парень полез со своей любовью чуть попозже, когда он окончательно убедится в собственной, то всё было бы иначе. Сейчас же, когда они ненадолго сблизились,то теперь он почувствовал, что навсегда потерял. Влад больше не поверит ему. Не захочет. Он только что разбил ему сердце. А они как правило имеют свойства не заживать. – Если ты подумаешь о самоубийстве, то я тебя воскрешу и убью самостоятельно. – Я и не думал, - не успел. – Иди отсюда, пока я не свернул тебе шею. – Влад.. – Я сказал, уходи. Когда Шепс все таки нашёл в себе силы встать и уйти, то слизеринец отбросил маску равнодушия, и слёзы, что он держал всё это время, стекали длинными ручьями по щекам. Наверное, он сам себе придумал, что когтевранец может полюбить его. От самого себя стало мерзко, что хотелось разодрать лицо. Выдрать эти чёртовы глаза, что посмели увидеть парня, который разбил ему сердце. А орган прокрутить через мясорубку и дать на ужин драконам. Интересно, а если бы Олег съел такой фарш, он бы почувствовал, что ест его сердце? Глупая мысль. Скорее всего нет, как и другая тысяча волшебников. Лицо уже намокло от влаги, но слёзы продолжали течь. Их скопилось так много, что освободиться за раз было бы сложно. Теперь этот умник будет думать, что он виноват. По истине так оно и есть, но это Влад позволил ему обмануть себя. Как бы он его не ненавидел в эту секунду, желать, чтобы парень страдал также как и он, не хотел и не хочет. Голова, полная чисел и знаний, не смогла найти ответ на вопрос: что такое любовь и как её любить? От собственных мыслей стало смешно. Правда, ненормальный. Спустя полчаса поток слёз удалось остановить. Встал и ушёл от дуба он только с одной единственной мыслью: забыть Влада Череватого. Когда-то слизеринец наткнулся на Обливиэйт - мощное заклинание, стирающее память. Но подумав, что то ему не пригодится, тут же забыл о нём. Сейчас же он судорожно копался в сумке, пытаясь найти учебники или что-то, что поможет найти заклинание. Сначала, он сотрёт память Олегу, профессору, паре учеников и потом уже себе. Парень не хочет помнить о своей главной ошибке. А может ошибкой будет стереть память? Ему было некогда философствовать на то, какое влияние окажет его поступок. Было бы здорово изъять из всего Хогвартса пазл, отвечающий за Влада Череватого, но тот недостаточно силён. Хотя, он не проверял. Наконец среди многочисленных записей он нашёл заклинание. Второй курс, кто бы мог подумать. Обливиэйт - заклинание забвения. Всё как ему нужно. Класс зельеварения оказался пустым. Череватый хотел было уходить, пока не заметил движение в углу кабинета. Профессор приготавливал инвентарь к завтрашнему дню. Бесшумно подойти не получилось, как и предполагал парень, тот обладает острым слухом. Услышав, как скрипит пол, мужчина обернулся. – Влад, что-то случилось? – буднично поинтересовался мужчина, будто бы сейчас не ночь, а середина учебного дня. – Ничего важного. – Я бы не сказал. Я слышу, как твой пульс учащается, а сердце так стучит, что больно в ушах. – И вы это услышали? – Ну конечно. С детства у меня был довольно острый слух, из-за чего я не мог уснуть, потому что слышал буквально всё. – Такие люди ещё живут? – Я думаю, что таких волшебников много среди нас. Например, ты. – Я? У меня нет никаких суперспособностей. – Все мы в какой-то степени особенные. – Я надеюсь, вы не намекаете, что я дебил. – Нет-нет, не в этом плане. Как часто ты стирал себе память? – Что? Вы в своём уме? Никогда таким не занимался, – сердце судорожно забилось. Что-то не так. – Что вы изучали на прошлом курсе? – Это никак не влияет. Знаете ли, я и без заклинаний ничего не помню. – Когда ты пришёл на этот курс, ты ничего не помнил из прошлой программы. Как ты это объяснишь? Или то, что ты даже не мог найти учебник, хотя каждый знает, где они лежат? – Я не помню этого, – в голове пустота. – Тогда объясни мне, почему не смотря на то, что ты ничего не помнишь об учёбе, ты всегда узнаёшь Шепса? – Всмысле? – Ты смотрел на однокурсников своего факультета как на незнакомцев, но стоило только появится ему, так в твоих глазах мелькало узнавание. – Откуда я знаю. Почему вы об этом спрашиваете? – Ты приходил ко мне несколько раз с целью стереть мне память. И столько же раз у тебя не получалось. Я слышу не только физические признаки, я слышу твои мысли. – Ахуеть, – заключил парень. – Не выражайся. – Пиздец, это чего вы наслушаетесь за урок. Бля, так вот почему вас нет пол занятия, вы сплетни блять слушаете? – Ну не совсем так. – Блядство просто. Ладно, выходит я стирал уже память так? И Олегу тоже? – Он поддавался забвению, но из-за слишком глубоких знаний быстро всё вспоминал, а чего-то и не забывал, – глаза у Череватого застыли в шоке, – успокойся, забывал он про тебя. Но как ни странно, вы вспоминали друг друга быстрее, чем школьный материал или соседей по комнате. – И теперь вы мне помешаете? – Нет, это только твой путь и твои решения. Хочешь - сделай так, чтобы вы вновь друг друга забыли. Но я думаю от такого частого применения память может и не восстановится, лишь частично. – Плевать, лишь бы забыть это унижение. – В прошлый раз ты назвал это проблемой. – Мне всё равно. Он меня никогда не полюбит так, как я его. И не смейте  меня переубедить. – Так может, после этой ошибки глаза на правду наконец раскроются? У тебя и у него. – Ничего ни у кого не раскроется, только мои вены, если я ничего не забуду, – Влад готов забыть себя, свои чувства, Олега, его блядские глаза, этот жалкий разговор, всё. Но всё таки один вопрос его мучил. – Он полюбит меня? – последняя возможность всё остановить. По мягкой улыбке и слишком понимающих глазах, Череватый понял, что нет. – Я это уже спрашивал? – профессор кивнул, – сколько? – Каждый раз, - глухо пронеслось в голове парня. Но этот будет последний. – Ладно, я пошёл. Раз забвению вы не поддаётесь, закончу без вас, – внезапно пришедшая мысль остановила его, – Маховик времени способен остановить это? – Ты уже пытался, многократно. Но как видишь, безрезультатно, – парень разочаровался такой правде. Без слов слизеринец покинул кабинет. Так значит, он пытался это делать несколько раз, и ничего не помогло? Мысль об убийстве уже не кажется такой дикой и жестокой. Жестоко - каждый раз стирать себе память о человеке, чтобы он опять разбил тебе сердце. Влад лишь хочет забыть эту боль, которую прекратит сама смерть. Но что-то подсказывало, что профессор не даст этому случиться. Странный человек, почему его так заботят его проблемы. Скорее всего тому скучно, а его ситуация – забавная история на ночь. Добраться до Когтеврана было проблематично. Пароль и вправду оказался сложным. На десятой попытке дама в картине хотела начать кричать о проникновении, как появился Матвеев. Завидев своих, та закрыла рот. Никогда в когтевранце не было столько пользы, как сейчас. Подождав, пока тот выйдет на достаточное расстояние от коридора факультета, Череватый схватил парня за локоть и приложил к стене. – Ай, больно же, – просипел парень, хватаясь за голову. – Это тебе за зелье. – Череватый? Я не думал, что ты настолько злопамятный. – Теперь знаешь. Позови Олега. – А тебе зачем? – Поговорить нужно. – А до завтра не подождёт? Время-то недетское. – А хули сам шатаешься? К кому уже намылился? – Не твоё дело, – после добавил, – Олега нет в спальне. – А где он? – Не знаю, может в библиотеке сидит или на улице где-нибудь под луной. – И что он там делает ночью? – Записи всякие пишет. Вроде стихи какие-то, – записи. Если Влад хочет, чтобы Олег его забыл, нужно уничтожить все записи. – Благодарю. Иди к декану своему. – Вообще-то не к нему. – Ну и иди, хули встал. Гецати твой ненаглядный уже не выдерживает, слюни на девок пускает. – Рот свой закрой. – А то что? – Нам дадут пизды, и Олега ты не увидишь, – весомо. Парни быстро разбежались в стороны. На счастье никакой проверки он не встретил. Неужели профессор сегодня дежурит, потому и даёт Владу совершить его коварный план. Интересно, жаль он этого уже не спросит. Тишина на улице сравнима тишине стен Хогвартса во время отбоя. Даже лесничего нет со своей надоедливой собакой. Странно. Под дубом он Олега не нашёл. Как и на пруду. Не было его и у домика лесника. Идти в запретный лес может только гений, а Шепс хоть и умник, но не настолько. К иве он даже подходить не стал - та же песня. На небе ярко сверкали звёзды, составляя различные созвездия. Жаль Влад не знал астрономию, он бы обязательно нашёл Змееносца. Обойдя все знакомые и незнакомые ему места, парень не нашёл когтевранца. Может, Матвеев соврал, и тот уже спит крепким сном? Злость на когтевранца на мгновение заполнили все мысли слизеринца, пока кусты не зашелестели, и из них не показался знакомый силуэт. – Олег? – Влад, всё в порядке? – голос выдавал беспокойство. Странно, парень думал, что Шепс будет корить себя дольше. – Да, точнее нет. Не в порядке. Ты почему ходишь ночью? – Обычно не хожу. Сегодня захотелось. – Матвеев мне обратное говорил. – Матвеев сам бегает каждую ночь. – Я заметил, – хмыкнул парень. Тут же вспомнил о плане, – Олег, что нам делать? – Не знаю, жить? – С насмешкой предложил Шепс, но в глазах не были ни смешинки. Он устал. – Иди ко мне, – в голове пронеслось недавнее дежавю, после которого он сейчас находится посреди ночи с парнем на улице. Иронично. – Где-то я уже это слышал, – слабо улыбнулся парень, подходя ближе к слизеринцу, останавливаясь на расстоянии нескольких шагов до него. – Поздравляю, у тебя хорошая память, – Череватый сам сделал недостающие шаги и крепко обнял когтевранца. Прижавшись друг другу на фоне луны они выглядели как самая романтичная пара. Только сердце кольнуло от того, что они ею не являлись. – Прости. Я не знаю, чего я хотел и надумал сам себе. Ты знаешь, какой я вспыльчивый. – И быстроотходчивый. – Наверное, – просто согласился, – почему мы не можем нормально общаться? – Тебе сносит от меня крышу, а я не пытаюсь это остановить. – Весомо. – Ты что-то хотел? – Да, наверное. Я уже не уверен. – Ну так определись. Уверен или нет. – Не знаю, не раздражай меня, пока у нас идиллия. – И долго она продлится? – Пока ты не скажешь что-то, что меня обозлит. – Я же бешу тебя постоянно, будет сложно. – А ты попытайся, – и накрыл своими губами чужие. Этот поцелуй ощущался иначе. Не было давления, суеты, драматичных сцен. Просто два целующихся парня. Один влюблённый и один неразобравшийся в себе парень. Хотелось растянуть, почувствовать. Никаких резких движений. Олегу определённо понравился этот поцелуй. Спокойный, медленный, без огня и перца. Если бы его спросили, кем он себя ощущает, то он бы ответил рекой. Плавной и втекающей в море под названием Череватый. Почему они не могли начать с этого? Потому что Шепс дурак, который не понимает, что к злому парню лезть не стоит, тем более с такими деликатными предложениями как отношения и чувства. Жаль, что понял слишком поздно. Сейчас он слишком устал, чтобы думать и анализировать свои действия. Он просто целовался с парнем, который его любит. Всего-то. Только возникло чувство, будто такое уже было. Словно они повторяли рутину или момент из фильма. Мысль не покидала когтевранца, потому тот спросил: – Тебе не кажется, будто это уже было? – прервал поцелуй когтевранец. – Тысячу раз, – возможно так оно и было. – Не смейся, я серьёзно. Дежавю, но не дежавю. – Да, так более понятно. – Не начинай, а. – Просто наслаждайся моментом. Завтра такого уже не будет. – А что будет? – Пусть завтра из нас никто друг друга не вспомнит, – вспомнил строчку из песни Влад. Ведь так оно и будет, если доделает то, что начал. – В моей голове музыки тонны. Исчезну я, исчезнешь и ты, – совершенная правда. – Бля, я сейчас расплачусь. – Ну а хули плакать, – вторил жаргону Череватого парень. – Я не знаю, что мне делать, – голос прозвучал слишком беспомощно. – Поцелуй меня ещё раз, – последний. Влад выполняет просьбу, и губы вновь сливаются воедино. Ещё днём он думал как побольнее ему уколоть, а сейчас, под покровом ночи, как нежнее его целовать. Как выразить свои чувства правильно, и не оттолкнуть? Он не знал, методом проб вывел счастливую формулу: луна, звёзды, тишина, они вдвоём и никого больше. Стоять в объятиях посередине двора такая себе романтика, но этого оказалось достаточно, чтобы услышать друг друга. Если это и есть жертва его любви, то он готов стерпеть. Главное, чтобы Олег желал того же. А лезть ему в голову было бы подло и неинтересно. Руки за спиной плавно опустились на талию, пробуя на ощупь. Новая попытка с другими правилами. Одно неверное движение и идиллии конец. Ему конец. – О чём ты думаешь? – Не хочу, чтобы ночь заканчивалась. –Ты волшебник, наколдуй вечную тьму. – У меня с памятью проблема. Ничего не помню. – Как ты себя ещё не забыл. – Забыл и уже шесть лет, как пропавший, – через секунду добавляет, – в тебе. Глаза-то сияли ярче любой звезды. Посмотри на небо и его карие – не отличишь. Прежнего в них уже ничего нет. Лишь чистая и глубокая влюблённость. Наверное, это можно назвать любовью. – А ты не придумал это себе, когда амортецию варил? – с сомнением спросил Шепс. – На первом курсе зелья не варят. – Невозможно любить так долго. Любят три года, остальное – привычка. – Я полюбил тебя только сейчас, до этого был лишь влюблён. – Не громкие ли слова? – Если ты глухой, то я буду кричать. – Ты такой заботливый. Послушаешь этого человека и не скажешь, что он не любит тебя. Может, это Олегу антиамортецию дали, чтобы он разлюбил его. Мысль казалась более логичной. – Когда ты готовил зелье, там точно пахло ванилью? – До сих пор голова болит. – Таблетки для кого придумали? – Явно не для меня. – В следующий раз попрошу изготовителей подписать: таблетки от головной боли специально для Олега Шепса, ведь он собака сутулая пить их не хочет. – Прямо так и подпишешь? – Ты мне не оставляешь выбора. – Выбор всегда есть, – "если тебе есть из чего выбирать" хотел добавить Влад, но его отвлёк шелест кустов, из которых ранее вылез Олег. – Блять, кто-то идёт, – проушёпотом сказал Череватый, взяв парня за локоть. – Ну и что ты стоишь? Хочешь чтобы нас собака съела? – Я тебя кину, а сам успею спрятаться. – Ты такой подлец. – Закройся и валим. Когда из кустов показался силуэт лесничего, то следов парней уже не было. Или они так думали. В отличие от них остальная часть Хогвартса не брезгала пользоваться магией, потому, используя осветительное заклинание, мужчина внимательно оглядывал открытый участок двора. Не заметив ничего живого, он двинулся дальше. Недооценивать лесничих не стоит, потому они знают всё, что происходит за пределами стен школы. Самое страшное - быть пойманным. Если у тебя нет, чем откупиться, то подвергаешься наказанию сначала от лесничего, а потом от директора. В чём они заключаются никто не знал, но если спросишь, то в ответ получишь лишь затравленный взгляд и совет не попадаться на глаза. Поэтому скрыться быстрее, чем он их найдёт - лучшее решение. Слизеринец ударился о торчащую ветку, когда Олег привёл его на холмистую местность, находящуюся недалеко от школы. Здесь редко кто появляется, да и выходить за пределы запрещено. Те же самые оборотни могут съесть, а в лучшем случае - обратить. Перспектива быть в полнолуние лохматым животным никого не привлекала. Только если повод убить парочку надоедливых учеников и учителей. Оглядевшись, Влад не заметил ни одного дерева, за которым можно было бы спрятаться. – Умник, думаешь нас на открытом пространстве не увидят? – Не увидят, я заклинание применю. – И часто ты сюда приходишь? – Переодически. В последнее время мысли работают против меня, и укротить их становится сложнее, – проговорив неизвестное заклинание, территорию, на которой они находились, покрыл невидимый купол. – И нас не увидят? – Но услышать могут. – Почему я о таких заклинаниях ничего не знаю? – Знаешь. Ты же мне его показал. – Ты глухой? Я сказал, что не слышал о таком. Я даже не знаю, что ты там бормотал. – Как много ты помнишь? – лёгкий вопрос. – Всё я помню. – А кто придумал новый вид амортеции, который имеет обратный эффект? – Ты глупенький? – Череватый посмотрел на парня как на сумасшедшего, – Нет такого ещё, не придумали. – Почему я тогда об этом спрашиваю? – Потому что тебе делать нехуй. Новый вид амортеции. Покажите Владу этого гения. Невозможно из приворота создать отворот. Проблема невзаимности была гораздо острее, чем навязчивое внимание. Но всё же слова когтевранца не могли оставить его. Вернув взгляд к Шепсу, тот сидел на земле, положив подбородок на колени. Под светом луны он выглядел ещё загадочнее, печальнее. Трагедия в лице человека. Казалось, волосы собрали всю тьму, что хранили его мысли. Только силы в этом одиноком человеке было больше, чем Череватый мог представить. Он бы на его месте уже покончил с собой, не желая жить с оплошностью. Но не Олег. Парень совсем другой, непохожий на остальных. Может, это и привлекло слизеринца при первой встрече. Пасмурная туча, хранившая в себе влагу, никогда не заплачет. Влад ни разу не видел, чтобы он плакал или его покрасневших глаз. Внутренний стержень держал парня, не давая себе время на лишнюю слабость. В отличии от него. Малейшая оплошность била больнее кулака, и синдром отличника совсем не причём. У него не было сил, которые бы поддерживали его в трудные моменты. Он променял их на минутные развлечения и туманные ожидания. Собственная вспыльчивость не входила в список его достижений. Скорее, поставила жирный красный крест, как на адекватного человека, с которым можно строить будущее. Подступившее чувство жалости не было ново, но скрутило сильнее. Влад думал, что пистолет в его руках, но глядя на Олега, понял, что вооружён был только он. Когтевранец одним своим видом вызывал бурю эмоций, не способных побороть. Череватый давно перестал бороться, а сейчас опустился ещё ниже, на самое дно своего существа. Достойным Шепса был только он сам. Без Влада. Но он здесь, среди холмов, полностью открытый и беззащитный. Единственное, что держит и не позволяет вновь распсиховаться, сидело перед ним, уткнувшись красивым лицом в колени. Не подойти было бы преступлением, как и подарить себе призрачную надежду. Слизеринец решился и, подойдя к парню, упал на землю рядом с ним. Тот и не головы не поднял. Чувствовал, что пришёл. – О чём ты думаешь? – молчание тяготило. – Всё это странно. Меня не покидает чувство, будто это уже было. – Будто события идут по одному сценарию? – Возможно, – парень поднял лицо и устремил серые глаза в карие, – я знаю, что чувствую гораздо больше, чем чувствую сейчас. Но ничего не могу с этим сделать. – Ты что-то говорил про амортецию другого вида. Кто её создал? – Ты, – Влад отшатнулся как от удара. – Я? Я ничего не помню. Как я могу создать то, чего не помнит мой мозг? – Но это факт. Профессор тебя похвалил и после этого задержал тебя у себя. Думаю, он стёр тебе память и присвоил открытие себе. – Нахуя ему это нужно? Ты же помнишь об этом, значит знают и все. – Он стёр память всем, – мрачно осведомил парень, – но я успел сделать записи. Глупая привычка. – Он мне сказал, что слышит мысли. – Ничего он не слышит. Он просто подвергает всех забвению, а потом озвучивает то, что услышал ранее, – не отводил взгляд, – Люди предсказуемые. Даже если заставить их забыть всё, они будут продолжать делать то, что и делали. Это их природа. – Я и думал, какой-то он слишком подозрительный. Спокойно отнёся к тому, что я хочу предать всех забвению. – Ты хотел что? – Признаю, действовал импульсивно, но это не важно. Важно, что этот чёрт что-то замышляет и крутит нами как хочет. – И какой план? – смотрит так, будто верит в него. – Ты же из нас самый умный. – Это не даёт тебе права скидывать на меня всю ответственность. – А что даст? – он уже знает ответ. – Вспомни противоядие от своего зелья. – Я не помню, как его варил. Ты о чём? – У меня остались записи, попытайся вспомнить, – с этими словами Олег с помощью заклинания увеличил содержимое кармана своих брюк и вынул оттуда потрепанную тетрадь. – Это что ещё за фокусы? – Ты многое забыл, – отмахнулся парень, судорожно листая тетрадь. Каждая страница была исписана полностью. Аккуратным, иногда слегка корявым почерком. На бумагу он записывал все свои мысли или идеи, которые ему понравились. Парочка заклинаний, рецептов. Собственные догадки и рассуждения. На нескольких страницах Череватый заметил яркие пятна. Вероятно, он даже рисовал. – Это твой личный дневник? – Типа того. Не сказал бы, что личный, просто пишу что-то важное для себя. – И что же важно для Олега Шепса? – Природа, учения, нераскрытые тайны. Собственные мысли, сочинения.. – Стихи? – вспомнил слова Матвеева. – Бывают балуюсь. Ничего серьёзного. Для души, как говорится, – парень уже пролистал половину тетради, но нужной записи так и не нашёл. На его лице Череватый уловил лёгкую нервность. Страницы сменялись так быстро, что чуть ли не рвались. – Не психуй. Успокойся. – Я спокоен. Оказывается у меня столько мыслей важных. – Для умных людей свои замашки. – Ну-ну. Вот, – когтевранец указал пальцем на размашистые слова. Он торопился, чтобы не забыть, потому некоторые буквы были нечитаемы. – Тысячелистник, майо... Майонез, что это? – Майоран, жабья желчь, крысиный хвост.. здесь все ингредиенты, что и для амортеции, – разочаровано заключил Олег. – Что-то же должно быть по другому? – Способ приготовления тот же. – Да блять. Это что я такого нахуй выдумал? Пыль добавил? – Подожди, тут ещё что-то, – парень вглядывался в наиболее размазанное слово, – нр.. не пойму. – Как так писать можно? – А ты свои то записи можешь прочитать? – Нет, но я хотя бы импровизирую. – Это мощное зелье, какой нахуй импровизирую? Хочешь, чтобы я сдох раньше времени!? – Час назад хотел, но не главное, – глаза парня полезли на лоб, – не нервничай.. – Я тебя сейчас так занервничаю, что у тебя нервов не останется, – против воли голос прозвучал громче. – У меня их и так нет. – Видишь, даже терять уже нечего. – Захлопнись, кто-то идёт, – сказал слизеринец и заткнул губы парня ладонью. Олег не был таким вспыльчивым как Влад, потому быстро сообразил что к чему и сам замолчал. Недалеко мелькал свет от палочки. Лесничий где-то рядом. Шепс жестом показал, что нужно уходить. Бесшумно, как только мог, обогнул мужчину и направился в сторону школы. Парень шёл за ним, но не посмотрев под ноги, наступил на ветку, хруст которой разнёся эхом по тишине. – Блять, какой умник ветки сюда кидает! – шёпотом выругался брюнет, однако внимание он уже привлёк. Лесничий повернул палочку в сторону парня, и тот застыл на месте. Защитный купол должен спрятать его, но он уже ни в чём не был уверен. Олег уже ушёл далеко вперёд, поэтому действовать придётся самостоятельно. Достав палочку, парень попытался вспомнить заклинание, которое бы ему помогло, но ничего в голову не приходило. Теперь Череватый задумался, собственная память не желает ему помочь. Неужели попыток вправду было несколько, что мозг не сумел восстановить часть воспоминаний. А если он забудет себя? Кем он станет? Все таки это жестоко, заставить человека забыть себя и свои чувства. Жаль, что понял это Влад поздно, чутье подсказывало, что профессор не даст ему сохранить воспоминания. Этот раз может оказаться действительно последним. Почему же так горько и гадко на душе? Он слишком мягкий, им легко манипулировать. Шатен подумал, что был подопытной крысой в руках учителя зельеварения. Злость на мужчину распалила парня. В мыслях пронеслось какое-то заклинание. – Обливиэйт, – произнёс Череватый, направляя палочку прямо в лицо лесничего. Когда заклинание коснулось мужчины, тот пошатнулся и упал на землю, держась за голову. Неужели он пытался противостоять? Отвлекаться не было времени, парень побежал в сторону белых стен. Проклятого Хогвартса. Место, где учатся будущие волшебники. Самое безопасное место на Земле. Хах. Он здесь сойдёт с ума быстрее, чем в мягких стенах психбольницы. На крыльце его ждал Олег. Выглядел он одновременно нервно и решительно. Завидев Влада, облегчённо выдохнул и бросился к тому в объятия. – Ты где там застрял? – парень почувствовал сквозь одежду, как часто билось чужое сердце. – Неважно. Нужно идти к профессору. – А он нас не убьёт? – серые глаза блеснули в лунном свете. – Будем надеяться, – на семьдесят процентов он был уверен, что рассвет они встретят мёртвыми, но Шепсу необязательно было об этом знать. Коридор, как и при побеге оставался пустым. Если в начале это вызвало странность, то теперь он был точно убеждён, что мужчина предугадал его действия. Знакомое чувство злости вновь отравило кровь слизеринца. Он ему шею свернёт и подстроит как несчастный случай. Интересно, а директор знает, что под одной крышей с учениками живёт безумец. Оставалось надеяться, что они не заодно. Тогда шансов на победу у них точно нет. Дверь кабинета зельеварения была приоткрыта. Переглянувшись, Влад осторожно прижался к стене и посмотрел в открытую щель. Света не было, а значит и профессора тоже. Быстро зайдя и закрыв дверь, ученики среди котлов, учебников и готовых зелий стали искать то, что им поможет найти амортецию. – Надо было выпить зелье на удачу, – послышался голос когтевранца за спиной. – Есть такое зелье? – удивлённо спросил шатен. – Иди ты. Я забыл, что у тебя памяти нет. – Это временно. Надо найти что-то, что вернёт, – парень открыл шкаф, за стеклянной витриной которой стояли колбы с зельями, – блять, и какое где? – Этикетки? Покрутив сосуды, Череватый не нашёл ничего напоминающего инструкции или подписи. – Он же умный, всё наизусть знает. – Блядство. Ладно, амортецию ищи. – А приготовить не проще будет? – Мы ингредиенты час искать будем, а у нас возможно осталось всего десять минут. – Зелье должно быть перламутровым. – А по-русски? – Фиолетовым. – А, понял. Зелья в колбах были до ужаса одинаковые. Зелёные, серые, бледно-жёлтые и никакого намёка на фиолетовый. Слизеринец уже хотел определить на запах, за что получил подзатыльник. Ещё не хватало его откачивать от невесть чего. Поиски грозились стать провальными, если бы парень не посмотрел под ноги. На полу, под шкафом, была другая полка. И яркий перламутровой бросился в глаза. – Нашёл, – победно произнёс Череватый, показывая находку когтевранцу. – Нашли то нашли, а что дальше? Ты вспомнил, что добавлял? – Нет. – А может ты наоборот что-то не добавил? – Не знаю. – Влад, не тупи. Что было в тот день? – Нашёл у кого спросить, – бесполезное занятие, но он попытался вспомнить, – обычный урок, варили зелье. Делал всё по рецепту. И .. Подожди. Мы же амортецию только сегодня пытались готовить? – Да, но.. какого чёрта ты делал на уроке? – Я не знаю, открыл первый попавшийся рецепт и пошёл. – Теперь ещё сложнее, – тяжёлый вздох. – Да, это была точно амортеция. Сегодня я делал то же самое, что и в тот раз. – И что ты тогда добавил? – Я вспоминаю. – Здесь же должно быть противоядие? – Да, но я не знаю какое нужно. – У меня где-то было написано... блять! Я бросил тетрадь там, – парень глубоко залез в карман и долго не мог нащупать потерянную вещь. – Пиздец, Олеж. Если её надёт лесничий, нам конец. Если профессор её найдёт, то вырвет или сожжёт её, – с ужасом взглянул на Шепса парень. – Ладно, вернёмся позже. Как нам профессора остановить? – А зачем вам меня останавливать? – раздался сладкий голос за спинами подростков. От неожиданности те отскочили назад, прямо на шкаф с колбами. Их счастье, что от удара стекло не разбилось. – А вы чего не спите? – Вынужден следить за детьми, которые пренебрегают правилами. – А вы законами не пренебрегаете? – Олег, твою мать, ты больной, кричал в мыслях шатен. Профессор посмотрел в глаза слизеринцу и усмехнулся. – Не имею проблем. Что ты имеешь в виду? – Зачем вы стираете память? – прямо и в лоб. Влад чуть не упал от смелости парня. – Я ни у кого не стирал память. Ты, верно, что-то путаешь. – Почему я тогда не помню, свой прошлый курс? Вы перестарались слегка. Вместо вас, я не помнил всего предмета. – Но теперь-то вспомнил. – Не оправдывайтесь. – Дети, вы такие надоедливые. Вам всегда кажется, что кто-то где-то в чём-то виноват, а вы - герои, способные всё исправить. Ваше самомнение меня удивляет. – Вы стирали мне память несколько лет, так ведь? – спросил Череватый, всё же надеясь на обратный ответ. – Ты был слишком любопытным для своего факультета. Право, даже не знаю почему тебя не определили в Гриффендор. – Когда я создал новый вид амортеции? – На прошлом курсе. Ты вместо простого зелья полез варить зелье высшего уровня. Признаю, у тебя вышло лучше, чем у некоторых учеников сегодня. Но, оно было другим. – Амортеция наоборот, – подсказал Шепс. – Именно. Вместо любимых запахов, я почувствовал самые ненавистные. Это же открытие. Его можно использовать как мощный отворот, чтобы учеников тошнило друг от друга, – с воодушевлением сказал профессор. – И почему вы стёрли мне память? – Ты бы поделился этой информацией со всеми, и она дошла бы до директора. А ему лишние хлопоты не нужны. Пусть это останется секретом. – Но каждое зелье нужно проверять.. – Я и проверил, – гадкая ухмылка искривила губы, – На Олеге. – Да вы ахуели! – злость на учителя росла всё больше. – Видеть вас таких милых и ванильных так тошно, что я решил разнообразить ваши отношения. Как результат, Олег не может любить тебя всем сердце, а ты не можешь его разлюбить. – Вы должны знать как его обратить. – Я не знаю, как его обнулить. Ранее я думал, что амортеция способна разрушить чары, но как видишь, не может. Твоё зелье, точно замок, не позволяющий чувствам выйти на волю. – Ладно, я понял. Но почему мы с Олегом всё время подвергаемся забвению? – Ваши чувства настолько чистые и невинные, что никакое мощное зелье не может уничтожить их полностью. Ты пришёл ко мне через неделю, как я использовал его на Олеге. Что-то там у вас не вышло, и ты хотел стереть память себе и ему, чтобы не помнить. – И так множество раз? – Больше всего досталось тебе, потому что нечего лезть туда, куда тебя не просят, – в голосе чувствовалась злость, – Не удивляйся, если твой мозг больше не может вспомнить никакой информации. – Да вы .. – И теперь, когда вы всё знаете, я не могу спокойно вас отпустить. – Снова предадите нас забвению? – Я вас жалел, но теперь использую полную силу, и вы не вспомните даже как вас зовут, не то чтобы друг друга. – И нахуя вас школа взяла учителем! – Тебя спросить забыли, – маска милого учителя была снята. Его лицо скривил резкий оскал. – Ты издеваешься! – Обливиэйт, – внезапно выпалил профессор направляя палочку на подростков. – Обливиэйт, – палочка когтевранца повторило заклинание. Два потока магической энергии ярко светились в маленьком кабинете. Каждый не уступал. Влад удивился внезапной силе Шепса и крысинскому методу учителя. Их лица были сосредоточенны. Одна оплошность и они вновь всё забудут. Слизеринец мог помочь, но не думает, что его сил хватит, чтобы одолеть взрослого мага. – Противоядие вспоминай! Я уверен, ему это невыгодно, раз он не говорит, – вывел из размышления голос парня. – Я пытаюсь. Профессор метнулся в сторону, отчего Олег чуть не потерял контакт с чужой энергией. Толкнув парня, шатен упал на пол, задевая руками пару колб, которые необратимо разбились. Осколки впились в ладони. Из порезов пошла алая кровь. Кровь. .. Котёл кипит, а зелье так и не может свариться. Влад в панике нарезает тысячелистник и попадает себе по пальцам. Струя крови попадает в котёл, отчего содержимое меняет свой цвет в более светлый. Вместо перламутрового, зелье получилось пурпурным. А запах стоял просто ужасный. Владу казалось, что его сейчас стошнит. Приложив окровавленные пальцы ко рту, он почувствовал на языке соленоватый вкус. Запах, ранее противный, напоминающий гниль, выветрился. Облегчение сменилось болью. Пальцы он порезал сильно, как он ещё остался с ними загадка. Последнее, что удалось выделить из паутины памяти - профессор с удивлённым видом направляется к нему. Без аптечки. Без палочки. Без улыбки. Воспоминания больно ударили по голове, но он вспомнил. Нужно дать Олегу кровь, только чью? Силы когтевранца были на исходе, он как мог держал оборону, применяя все заклинания какие помнит. Непростительные не рискнул использовать, всё таки он здесь не убивать собирается. – Иммобилюс! – взмах палочки, и профессор стоит обездвиженный. – Влад, твою мать, ты как такое старьё вспомнил? – Неважно, бля. Тебе кровь нужна, только я не знаю чья.. – не успел Влад договорить, как Олег схватил руку зубами и рванул свою кожу. – Ты придурок! – А что мне ещё делать? – из места разрыва текла кровь. Поднеся кровавую руку к губам, парень начал слизывать кровь, отчего на языке появился соленоватый вкус. – Я бы тебе нос разбил, но не рвать же себя! – Влад, уймись. – Долбаёб блять! – Это конечно, интересно, но вы не думаете же, что такое детское заклинание меня остановит? – Влад о нём забыл. – Нет, империо! – взмах палочки и заклятие пронзило мужчину прямо в грудь. – Нас посадят! – завопил Олег. – Это самозащита. – И что теперь? – Я не знаю, слышал где-то такое заклятие. – Оно типо непростительное. – Уже похуй, я его применил, – Череватый подошёл к парню, – всё получилось? – Я не знаю, крови наглотался, а как остановить. – Ну ты же волшебник, – передразнил шатен когтевранца. – Что-то слишком весёлый ты для того, кого чуть вечному забвению не приговорили. – Но всё нормально же. Дай руку, – взяв руку парня, брюнет проговорил, –Вулнера Санентур. Рана как на глазах начала затягиваться, а кровь перестала выходить за пределы системы. – И это ты помнишь? – хмыкнул Шепс. – Мне кажется, что теперь я помню всё. – Смотри не забудь опять. – А ты не умничай. – Ну так останови меня, – с вызовом произнёс парень. Влад его принимает. Нетерпеливые губы впились в чужие кровавые. Поцелуй не был таким нежным, как на поляне, но и не таким резким, как под дубом. Вкус губ смешался с солью. Кровавые ладони коснулись щёк, оставляя красные полосы. Со стороны выглядело устрашающе: профессор без чувств, разгромленный кабинет и двое целующихся парней, измазанных кровью. Целуя губы, за долгое время Влад почувствовал себя счастливым. – Я желал именно этого, – пробормотал в губы брюнет. – Долго желал? – насмехается когтевранец. – Шесть лет. – Звучит обнадёживающе, – и прильнул к губам, таким мягким, зацелованным, родным. – Я тебя люблю, – признал Влад, не боясь не найти ответа в других глазах. Только не теперь. – И я тебя люблю, – любимые пасмурные глаза смотрели с такой нежностью, что в ней можно утопить весь Хогвартс. Череватый чуть не совершил главную ошибку своей жизни – исключить из неё когтевранца Олега Шепса. Даже самый мощный отворот не способен уничтожить самые настоящие чувства. Слизеринец в этом уверен. Он это доказал. А когтевранец и не пытался оспорить.