Little by Little

Прошло порядка двух месяцев с тех пор как Девинетт нашёл себе в Угодьях если не дом, то пристанище — и стал замечать, что понемногу привыкает к жизни в поместье, пусть даже безмятежной ее было трудно назвать. Хорошо хоть в работы он быстро вник — и их всегда хватало на день вперед, тосковать просто времени не оставалось. Он зазнакомился с местными слугами — Эрика была к нему добра, старик Соломон благодарно принимал любую помощь, а его внук, Джошуа, прыткий мальчик лет девяти, постоянно вертелся под ногами, показывая «мистеру сэру» что угодно — от облаков в виде коробочек хлопка до коробочек хлопка в виде облаков. Беседовать с пареньком было отдельным удовольствием — тот слыл смышленным и весьма остроумным, и вместе они частенько покатывались со смеху над всякими глупостями — к примеру, однажды взяли да напоили петуха, вымочив хлебные крошки в наперстке, полном виски. — Прямо как наш мистер Топфер, когда вечером идет на прогулку, — заливался Джошуа, глядя на то как петух, невпопад ворча, важно тряс хвостом — и тут же, не удержав равновесия, привалился на левое крыло. Андре цокнул языком, прибрав улыбку. — Нехорошо над таким смеяться. — Нехорошо, — со взрослой осмотрительностью согласился мальчик, — Только что делать, когда так оно и есть? На это Андре ничего дельного ответить не мог. Единственным человеком в поместье, с кем отношения у него не особо ладились, был именно мистер Топфер, который как будто и не задевал нового жильца, но и радушия не проявлял никакого. Чести сказать, Майкла Андре видел редко — тот либо днями проводил на втором этаже, занимаясь тем, что Эрика называла скромно «лечением», а Соломон — куда более честно «возлияниями», и никого к себе не пускал, чтобы после выйти тайком под ночь во двор раздраженным, мятым и дерганым; либо поутру вдруг раскрывал в себе деятеля и мыслителя, сродни Линкольну, собирая вокруг нехитрый свой люд, и начиная им всем «мрачно проповедовать», как это называл про себя Девинетт. — Мы не падем от ударов судьбы, — с горячностью вещал он, стоя на подмостках свежевыстроенного крыльца, размахивая во все стороны длинными руками и корча гневливые мины, — Мы стойко их примем, черт их дери, и Угодья будут давать ещё больше хлопка, чем давали годы назад! Дьявол их всех возьми, этих янки, и этих серых крыс, которые не могли им дать достойного отпора, и этих святых отцов, утверждавших, что бог на нашей стороне, когда, на самом-то деле, дери их семеро… Здесь Эрика принималась торопливо бубнить под нос молитву, Соломон закрывал хихикающему Джошуа уши, предварительно дернув за каждое из них, чуть пришедший в себя Топфер неловко, но искренне извинялся за сквернословие («но не за мысли!»), а Андре в душе с ним был даже согласен, хоть и виду не подавал. Бога он тоже недолюбливал — хотя причины этой настороженности к всевышнему у них с Топфером, судя по всему, весьма разнились. Кроме «проповедей», Топфер в делах усадьбы не участвовал почти никак, проводя дни в своих каких-то мыслях, однако, на удивление, решения порой принимал весьма осмотрительные. Отстоял от продажи старую кобылу, которая им после пригодилась для выездов в город. Предложил прокопать от речки новую линию, чтобы не так далеко было ходить стираться и купаться. В своей манере убедительно велел Джошуа помогать Эрике на кухне, хотя мальчик и ныл, что «не мужское это» — и обедать все стали чуть сытнее и вовремя. — Мистер Топфер страсть какой умный иногда, — говорила Эрика, выуживая из кастрюли супа кусок сома пожирнее, чтобы закинуть Андре в тарелку. — Он ведь учился где-то, верно? Вест-Поинт? — Нет, — покачала головой служанка, — Он не военный совсем человек. Его покойный мистер Топфер, отец, в свое время отговорил — господин Майкл хотел ехать в Пенсильванию, у янки учиться. Детей у покойного мистера Топфера больше не было, не на кого было оставить плантации, и покойный мистер Топфер все хотел, чтобы сын тут, на месте набирался ума. Господин Майкл подулся немного, конечно — но и понял потом, что так оно лучше. Книжки можно и дома читать, — уверенно закончила Эрика, по лицу которой сразу было понятно — решение покойного Топфера она полностью поддерживает. — Так ведь не только книжки читаешь, когда в университете учишься, Эрика, — Андре хлебнул горячего супа. Эх, дожить бы до дня Благодарения, чтобы забить петуха и отведать, наконец, немного курятины! — А вы разве ученый, мистер Девинетт? — Эрика с подозрением глянула на него. — Да не сказал бы, — пожал тот плечами, — Так, почитал кое-чего. — Ну и откуда вам знать тогда? — служанка важно надула губы, — Леди Реджина из Крестников как-то ездила в Пенсильванию к родственникам, ее служанка мне такие вещи… знаете какие нехорошие вещи там творятся, о которых приличным жентмунам и думать не положено! Господин Майкл и без того всю жизнь в холостяках… Далее она прервалась, а после говорить начисто отказалась, несмотря на все распросы и уговоры Андре — только что хмурилась и приговаривала, мол, «ешьте суп да молчите, стынет ведь, глупости все это». Сам Андре и впрямь учёным человеком себя не считал — дома, в Чалметте, у отца в библиотеке стояло книг десять, восемь из которых представляли собой тяжеловесные богословские труды, а вот две другие, оставшиеся от матери, он крепко любил — «Гротески и арабески» Эдгара Аллана По и «Франкенштейн или Современный Прометей» Мэри Шелли. Ребёнком он их читал раз по десять каждую, предаваясь темным, волнующим фантазиям, и весьма жалел, что не забрал книги с собой, когда пришла пора покинуть отчий дом. — У господина Майкла в библиотеке есть, кажется, все книги, какие только люди написали. Спросите у него свои — уверена, что он вам их найдёт, — предложила Эрика. Андре вежливо поблагодарил за совет, но следовать ему не торопился — общаться с хмурым Топфером лишний раз не представлялось ему делом разумным. И все же, когда одним днем нужда заколотить до лучших времен окно на втором этаже привела его в библиотеку, он не мог не впечатлиться — это была полутемная комната больших размеров, от потолка до пола набитая книгами, и если человек их все и впрямь прочитал, то его, человека этого, не стыдно было назвать воистину великим умом. — Ищете что-то? — раздался за спиной знакомый хрипловатый голос. Андре, увлеченный разглядыванием корешков серии анатомических энциклопедий, на каждой из которых намалеван был какой-то орган, не приметил, что изначально в комнате был не один. Топфера он нашёл в кресле в углу, надежно укрытого от любопытных взглядов тенью широкого дубового шкафа. — Зашёл окно забить, пока денег не найдем на стекла, мистер Топфер, — Андре кивнул на молоток и доски у двери. — Но вы не забиваете. «Экая проницательность». — Да просто первый раз у вас здесь. Удивился, что столько книг, — честно признался Андре, — Сейчас все сделаю, сэр. Все то время, что Андре заколачивал окно, делая и без того темную комнату совсем уж чернильницей, Топфер молчал — со стороны угла слышалось лишь тяжелое дыхание. И только когда Андре, сделав как можно скорее свое дело, уже собрался уходить, Майкл вдруг вновь заговорил: — Вы читаете, мистер Девинетт? — Да ну…не особо, — вновь решил быть честным Андре, — Мне нравятся страшные истории. Любите вы такие? — Не люблю. «Да и кто бы сомневался». — А какие любите? — Никаких не люблю, — Майкл порывисто встал с кресла и направился к книжным полкам, — Если тратить время на чтение, то нужно хвататься за философов. Зенон, Цицерон, Сенека, Спиноза, Декарт, Прудон… Слышали вы про «Философию нищеты»? Не читали, это понятно, но слышать-то были должны? Андре хмыкнул. — Зачем же мне про неё слышать или читать, если я её и так каждый день вижу своими глазами, и лучше бы видел поменьше. Эрика говорила, что опять у нас не будет масла до четверга… — Он и не слышал даже, ясно, — Майкл сам себе зачем-то улыбнулся, покачал нечесанной головой, после чего начал выискивать что-то в шкафу, споро бегая пальцами по корешкам. Наконец, насобирал два томика, которые силком сунул Андре в руки. — Держите. Ну держите же, ну! «Фрагменты ранних стоиков» и ваши…страшные истории. Будет вам интересно, я полагаю. Откроете много нового. Целый мир откроете! Андре внимательно глянул сначала на пузырящегося в кои-то веки довольством Топфера, после — на предложенные им дары. Первая книга его не слишком заинтересовала, а вот вторая… — Это же По! — воскликнул он, — Его я люблю, даже очень. Моя матушка… Вопреки ожиданиям Андре, его бурная радость хозяину отчего-то впрок не пошла. Лицо Майкла вытянулось, улыбка стекла, словно капля с кончика ножа. — Вы же сказали, что не особо читаете, — отрывисто заметил он. — Так и есть. Но По я читал. — Тогда давайте назад. — Это зачем? Я бы, может, и перечитать хотел, — заупрямился Андре сварливому тону. — Да уж давайте назад! — с досадой вскричал Топфер, — Я думал… — Думали, что ничего совсем не знаю, да? — с вызовом спросил Андре, — Так вы думали? Топфер растерянно посмотрел на него. Повисла пауза. — Ничего такого я и не думал, — наконец, пробормотал он, после чего сутуло направился назад к своему креслу, — Спасибо за окно, мистер Девинетт, можете быть… — А вы сами всё здесь прочитали, мистер Топфер? — Андре и сам не знал, зачем решил продолжать очевидно законченную беседу — особенно не желалось думать, что виной тому были чужие поникшие плечи и пустой какой-то взгляд. Топфер грузно свалился в кресло — под ним оно едко скрипнуло. — Нет, разумеется, — ответил он чуть погодя и как будто нехотя, — Многие — да, но не все. Всё эти книги…я думал, что прочитаю каждую, когда будет достаточно времени, но потом времени стало много, а сам я стал…появились некоторые привычки…их я обязательно…но потом…в общем, читать мне сейчас труднее, чем раньше, вот и все, — уклончиво закруглился он. Во дворе кто-то начал шуметь — кажется, Джошуа опять пролил воды на лестнице, и Эрика на ней оступилась. — А, скажем… читать вслух вы не пробовали? — Мне разве шесть, по-вашему? — тотчас вскипел Топфер. «А то бы и нет». — Зачем же шесть? Просто если есть охота читать, то надо лишь найти того, кто будет слушать. Моя матушка мне читала на ночь, потому как говорила, что иначе себя саму заставить осилить некоторые книги просто невозможно. Так я наслушался вперед «Полных пользы поучений о жизни во Христе глазами преподобного Джона Петерса», которые требовал от неё вызубрить отец. — Не самое увлекательное чтиво, — заметил Топфер. Андре не мог толком видеть его лица, но готов был поклясться, что тот улыбается. — Соглашусь с вами, — улыбнулся и он, — Но уверен, что в библиотеке вашей найдётся куда как более любопытные книги, которыес удовольствием послушаем мы все — и я, и Эрика, и Соломон с Джошуа. Вечерами все одно веселее будет. И вы их сами постепенно прочитаете. — Подумаю, — глухо донеслось из угла после пары молчаливых мгновений. Андре помялся еще пару минут, но больше разговор никак не клеился, и он, наконец, вынужден был покинуть библиотеку. За эти полчаса парень поговорил с мистером Топфером больше, чем за последние два месяца. Вечера он ждал с каким-то особенным чувством, будто сделал что-то хорошее, и что Топфер обязательно спустится вниз, в гостиную, чтобы что-нибудь им начитать. Топфер, однако, так и не спустился — и непрошенное, неуместное, глуповатое разочарование остаток вечера накатывало на душу, оставляя во рту горьковатый привкус. Уже перед самым отходом ко сну к нему, листающему знакомого до буквы По и не видящему толком ни строчки подошла Эрика. — Господин Майкл просил передать. В руках её была книга. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда». — А чем он занят сейчас, Эрика? Служанка удивленно посмотрела на него. — Лечится, — сказала она так, словно мысленно спрашивала, какой же иной ответ он ожидал услышать. — Спасибо, — кивнул Андре, забирая книгу. Открыл её он только в своем домике — и листок бумаги, вложенный в первые страницы, улетел под кровать. Досюставать его пришлось минут десять, не меньше. На листке неровным, небрежным почерком было написано: «Надеюсь, что все же смогу вас чем-то удивить». Но по-настоящему удивил Топфер дня через два, когда собрал всех поутру на очередную свою «мрачную проповедь», где недовольным голосом сообщил, что теперь по вечерам он будет «всем читать». — Вы же ничего не знаете, — бубнил он, по-наполеоновски выхаживая из стороны в сторону, — Буквально ничего! И мой долг как хозяина этого поместья, как человека нравстст…нравственного…научить вас хоть чему-нибудь. Будем читать Овидия. «Метаморфозы». Никогда не читал, и более чем уверен, что ерунда та ещё, но это все равно куда лучше, чем то безделие духа и ума, в котором вы все погрязли… В сторону Андре Топфер старался лишний раз не смотреть. И все же, натолкнувшись на его широкую улыбку, не удержался — разулыбался и сам. Так и начались вечерние чтения в Угодьях, которые, однако, продлились недолго, да и закончились натуральным скандалом.