Little by Little

Пятничное утро Андре, разбитый и непривычно хмурый даже для самого себя, встретил без благодарностей старушке судьбе — равно как и Топфер, спустившийся к завтраку только под самый конец, мятый лицом и в крайне скверном расположении духа. Господин Майкл, кажется, вновь решил делать вид, будто никакого ночного разговора между ними не было, однако, рассыпаться в любезностях на этом раз не стал — Девинетта он попросту игнорировал, отчего обычно весёлые утренние посиделки проходили суховато и безрадостно. Эрика потихоньку качала головой, подавая кашу из черноглазого гороха — опять у господина «вожжа под хвостом», но куда больше её, кажется, расстраивал тот факт, что она никак не могла уразуметь причину недовольства, и, судя по всему, пропустила какую-то важную домашнюю стычку, что было совершенно неприемлемо. В небесном списке грехов Эрики любопытство не было бы на первом месте только лишь потому что ей бы слишком любопытно было попробовать и остальные грехи. — Когда приедут новые работники, мистер Девинетт? — кисло осведомился Топфер, отзавтракав и собираясь уже уходить. — Обещали до полудня. — Если не приедут до полудня, хотя и обещали — можете сразу же отправлять их назад, — распорядился он тоном, подразумевающим и бесконечную мудрость сказанного, и беспрекословность выполнения приказа, после чего, набурчав на пыльные полки в шкафу у окна, куда не заглядывали со времен первых Топферов, потянулся из столовой, подметая полами тяжелого синего халата деревянные половицы. «Да, мой господин». — Что это с господином Майклом такое? — Эрика споро положила Андре ещё каши, а то и он собрался было улепетнуть, — Господин Майкл если с утра встал, то совсем не таков, куда веселее… — Это ты мне скажи, — хмыкнул Андре, — Сам закомандовал новых работников — хотя куда нам их, себя бы пока прокормить — сам же сейчас и куксится. Так ведь мы и не решили, где парни будут жить. Домики рабов почти все непригодны после пожара, да и не захотят они там селиться. — Им бы ещё выбирать, где захотят, — фыркнула Эрика, должного интереса к усадебным хлопотам не проявляя. Андре коротко кивнул — и то правда, после чего навалился на ещё одну порцию каши. Топфер Топфером — а есть хотелось постоянно и везде. Притопали парни по итогу даже раньше полудня — четверо молодых ещё юнцов, трое белых, один чёрный. — Нам бы работы, мистер Девинетт. Андре понимающе кивал их историям одна другой горше — три месяца назад он сам был одним из этих парней, и если бы не доброта мистера Топфера, то так бы и бегал по всему штату сезонником. «Доброта». Ему вспомнилась косая майклова ухмылка. Где есть доброта, там и нет доброты. Где нет доброты, там есть и доброта. Провозился с ними Девинетт порядка трех часов, после чего решил — потянут только одного, да больше пока и не надо. Выбрал Луку — невысокого, но крепкого парня с широкими, словно лопаты, ладонями и веснушчатым лбом. Родители Луки приплыли в страну возможностей из Понцы, но разбогатеть на жиреющем Американском Юге так и не успели — война забрала перспективы, болезни забрали жизни. — Спасибо вам, сэр! — расплывался улыбкой Лука и продолжительно тряс Андре руку. — Тебе спасибо, парень, надеюсь, поможем друг другу. Пойдём, покажем тебя мистеру Топферу. Надо бы вам познакомиться. Господин Майкл нового работника встречал, надо признать, как будто без особого интереса — впервые Андре смог на своей шкуре оценить, насколько Топфер выделяет его самого среди других людей «не того круга». Мистер Топфер, сидя в гостиной в самом большом из кресел, даже не смотрел толком в сторону смущенного парня, все вопросы обращая непосредственно к Девинетту. — Почему он? — наконец, спросил Топфер. — Я огородник, сэр! — тут же встрял Лука, — Я все, что угодно могу вырастить, и с хлопком… — Молчать-то мы и не умеем…– размеренно бормотнул Топфер как будто сам себе, но ощутимо слышно, после чего, будто одумавшись, тряхнул головой и широко, неестественно счастливо улыбнулся, — Будем, значит, учиться, мистер…? — Сперацци, — торопливо подсказал Лука. — Добро пожаловать, мистер Сперацци. И помните, что Угодья — одно из лучших окружных поместий, и я не потерплю небрежности… «Нам бы урожай собрать хоть какой — потом и будет рассуждать о том, какое поместье лучше, а какое — хуже». — Вы уже решили, где мистер Сперацци будет жить, мистер Девинетт? — вновь обратился к Андре мистер Топфер. Тон его голоса был небрежен, однако, бегающий, напряженный взгляд заставил Андре слегка нахмуриться. Неужели и в этом кроется какая-то проблема? — Пока иных вариантов нет, кроме как предложить комнату в моём домике, — осторожно ответил он, — Думаю, что мы с Лукой попробуем что-нибудь сделать с одной из хижин, которые меньше пострадали от огня, но на это будет нужно какое-то… — Времени у нас более чем достаточно, — Топфер мелко кивнул и отвернулся к окну, — Ещё раз — добро пожаловать, мистер Сперацци. Пока можете быть свободны. Оба. Весь оставшийся день Андре провел с Лукой, поясняя ему, что где в Угодьях находится, и что потребует его трудов в будущем. Сперацци показался ему человеком понятливым и даже слегка больше нужного угодливым — все у него было «прекрасно, замечательно» и «без проблем, сделаем легко». Впрочем, для работника качества эти были не так и дурны, верно? Вот Эрика пришла от мальца в полный восторг, за ужином все норовила ущипнуть за щеку и приговаривала «прелестный мальчик», пока не получила нагоняй от так и не повеселевшего за день Топфера. — Не лезь к парню, Эрика, не смущай ты его, — буркнул он. Служанка возвела очи к небу. — Как будто доброе… — Хватит! Хватит уже! — рявкнул Топфер ни с того ни с сего. Эрика испуганно смолкла. За столом повисла неловкая пауза — только Андре все так же резво орудовал вилкой, твердо решивши не обращать внимания на хозяйские припадки. Топфер смерил его суровым взглядом — и получил лишь недоуменный в ответ. Кое-как доужинав — все больше благодаря прибауткам Девинетта и искреннему смеху Луки — хотели разойтись по своим делам, но господин Майкл внезапно объявил, что сегодня вновь будут чтения. Полтора часа мусолил он сказы про Адониса и Кипариса назидательным тоном — и даже будучи в сваре, Андре не мог не восхищаться чистотой его голоса и выразительностью лица. Тот как будто собой проживал историю, которую решил им всем рассказать. — …целиком ему бивни В пах и на желтый песок простер обреченного смерти! — завывал он сурово, повествуя о несчастной судьбе прекрасного Адониса. Круглолицый Лука вяло хлопал глазами, утопая в кресле у нетопленного камина — спать ему явно хотелось куда больше, чем внимать речам мрачного сэра. — Ты слушал внимательно, Лука? — обратиться в конце, однако, мистер Топфер решил именно к нему, — Оценил ли монументальную ярость овидиевского слога? — А кто это? — беспечно спросил юноша, безуспешно пытаясь как можно незаметнее зевнуть себе в локоть. «Господь вседержитель, Дева Мария и крестники — да мы же сегодня отсюда не уйдем», — ужаснулся про себя мгновенно скисший Андре. Еще почти час заняла у Топфера лекция о том, как непростительно стыдно быть итальянцем и не знать Овидия. В конце Луке была вручена книга и дано задание — от сих до сих выучить кусок. Парень согласно кивал — в своём желании поскорее отойти ко сну он бы легко обещал отыскать этого самого Овидия в аду и потребовать с него написания продолжения своих побасенок. — Не буду больше вас задерживать, — нехотя, наконец, проговорил мистер Топфер, на лице которого определенно читалась надежда, что хоть кто-нибудь попросит его ещё их позадержать, однако, среди присутствующих смельчаков не нашлось — наскоро поблагодарив и попрощавшись, все отправились ловить Морфея. Один лишь Джошуа спать не пошёл, а тихонько расталкивал деда Соломона — тот Морфея словил еще во время чтений, и с тонким свистом похрапывал прямо в кресле гостиной. В рыжем домике Андре наскоро предложил Луке комнату и постель, а сам, ушедши к себе, не раздеваясь, свалился в кровать, где беспробудно проспал до самой зари. Дня четыре Девинетт со Сперацци потихоньку налаживали работу и были оттого почти неразлучны. Особенно хорош Лука оказался в сборе хлопка — не успевал за ним даже знавший дело Соломон, что уж говорить о скромных трудах Девинетта и Топфера вместе взятых. Последний умудрился ещё и занозить колючкой ладонь, но, хотя ничего толком не собирал, поле покидать отказывался, мрачно поглядывая на своих работников из-под широкополой рваной шляпы и почесывая через раз шершавый подбородок замотанной кистью. На пятое утро Андре получил от нетерпеливо переминающегося с ноги на ногу мистера Топфера поручение немедля выехать в Мэрриэнтаун к мистеру Бромаку и уточнить, будет ли он продавать своих хряков на ярмарке. Вернувшись под вечер с положительным ответом, от которого натурально ничего не зависело, так как денег на хряка все равно они пока не насобирали, Андре, распрягши клячу, первым ходом встретил Эрику, которая тут же сообщила ему заговорищеским шепотом: — А господин Майкл нового работника-то рассчитал. — Как это «рассчитал»? — опешил Андре, — Что за дьвольщина! Он же и поработать толком не успел! — Ох да не кричите, — поморщилась служанка, — Придумали все тоже кричать на Эрику. Дам я вам всем, ей же ей! Угомонитесь! — Прости, — промямлил Андре, — Не могу…не могу просто понять, как он рассчитал-то его? — Ну вот так взял, так и рассчитал, — Эрика чуть помягчела, — Говорит «не надо нам». А я так думаю, что и неплохо было бы приспособить… Рассерженный до краев Девинетт дослушивать, что да куда Эрика хотела у Луки «приспособить» не стал — решительным шагом он направился в дом, чтобы лично выслушать мистера Топфера и всего его…причины. «Уж если это потому что пареньку Овидий не нравился… Пусть кто подержит меня, иначе быть беде! Экий самодур, ну надо же!»