cycle de temps

      Вечер. 10 часов. Дни Минхо больше похожи на вечное серое месиво, цикл. Живёт от выходных до выходных. В жизни всё идёт не так, как хотелось бы: куча долгов, проблем, свалившихся на его голову после поступления в колледж… Но он бы никогда не мог бы это сам разгребзти, он устал. Просто устал. Сил нет от слова совсем даже чтобы просто встать с кровати. Многочисленные мысли о суициде, но ни одной попытки. «Резался» только ножницами, думая о последствиях. Что же его держит?       Струи воды из душа неприятно бьют по спине… сколько он так уже сидит? Неизвестно. Писк в ушах разбавляет звук разбивающихся о ванну капель. Уже не понятно: слёзы ли это или вода. Губы дрожали, так трепетно произнося одно: «Джисон». Всё. Вроде так тупо, но… Он, наконец, выключил воду и перешагнул на ковёр, который когда-то он купил. Дурацкий и глаза режет. Всё то же полотенце, напоминающее гармошку, оно впитывает в себя воду с волос. Щёки уже не были мокрыми. Полотенце снова повесилось, хотелось бы Минхо тоже. Он ждал, трепетно ждал белой полосы, но она так и не появлялась... кто-то говорил, что жизнь это не белая и чёрная полосы, а шахматная доска. Надо думать, чтобы сходить так и попасть на белую клетку. Ну и чушь. Вытирая конденсат с зеркала ладонью, он видит себя совсем в беспорядке. -И давно я так?.. — шёпотом сказал он, убрав руку с зеркала. Он походил на мертвеца или Эдварда Каллена, но в тысячу раз хуже. Жалкое зрелище. Он опустил взгляд, сделав глубокий вдох. Смысла оставаться тут нет… не было бы, если бы не Джисон. Минхо не хотел умирать, ведь Джисон будет плакать, ему будет больно. Глаза снова наполнились слезами. Слезами ностальгии: -Пап, в лофте всё прошло так, как я говорил. Я не могу заводить новые знакомства! А тут ещё и к ним на ночёвку — недомогал одиннадцатилетний Хо. -Я уже тебя записал. Не вопи. Там будет боулинг. -Вау, ну прям от идеи с боулингом мне легче стало. — Хо собирал вещи, надеясь что он не пересечётся с семьёй Хан вообще. Завтра к 13 часам он будет там, не понятно что делая и не понятно где торча. «Надеюсь я потеряюсь в этом лесу», — подумал Хо и закрыл портфель. Там будет Хан… Джисон? Так? Боже, ну и уродское имя. В лофте он выглядел как какая-то шлюха премиум класса со стервозным взглядом и характером. Пока Ли сидел в сторонке этот… Джисон сидел с своим другом. Не комфортно. Блять, задумался что-то. Время на часах почти 12 ночи. Он разблокировал свой телефон, а там надпись: «Пора ложиться спать». Вау, всей душой Хо любил этот родительский контроль. Аж сдохнуть хотелось. После 1 января засыпать было легко… 2 января. 10 утра. Хо хоть и не был ранней пташкой, но поздно просыпаться ненавидел всей душой. Найдя, что перекусить, он оделся: то ли оливковая, то ли мятная оверсайз футболка с дурацкой надписью «Good, Good! Times, times!» Ладно. Любимые и единственные джинсы, которые Хо шли: чёрные, с верёвочками внизу, типо оборванно. В кратце: «бомж стайл». Нормально. В очередной раз проверив наличие всего наступило 11:30. Пора выходить. С некоторым трепетом в груди Хо смотрел на дорогу перед собой. Папа сидел рядом и рулил. Звон тишины заглушил тяжёлый вздох. Признаться, страшно. Из-за страха он даже не понял как приехал. Частная территория, съёмный дом «на день» с несколькими этажами. Что-то новое. Холод морозил лицо, но только до того момента, как они зашли в этот дом. И вроде всё хорошо, но… блять. Слишком, слишком стрёмно и нервозно. Слишком непривычно. Слишком. Остаётся надеяться только на то, что с этим Джисоном мы никак не пересечёмся… Увы… Джисон проявил инициативу. Деваться некуда. Боулинг их сблизил. Достаточно, чтобы они потом слушали Boombayah на колонке, бегая по подвалу. Нифига поворотик событий. Время близилось к ночи. С папой спать не вариант для Хо, а с Джи… -тогда мы постелим себе в подвале! — Пытался уговорить родителей Джи. Наконец они согласились… мы нашли бельё и постелили… кое-как. Я стоял на тумбочке, вешая мишуру золотого цвета, которую мы где-то раздобыли, зацепляя то за часы, то за вентиляцию. Огрызок золотой мишуры висит на соплях на стене, вайб. Я лежал слева от Джи, пока мы занимались всяким... разным. Ужас. Я часто говорил о том, чтобы пойти и заварить чай, но в итоге уснул под часа 4. Джи же уснул около 6. Наверное это было моё самое быстрое сближение... мы слишком легко нашли общий язык. Так что с моим отцом? Я не получал родительского внимания и любви лет с 8, хоть сильно любил их. Любовь медленно угасала, пока они били стекло, ссорились на кухне, а я затыкал уши младшему брату. Мне было просто необходимо рано повзрослеть, чтобы защищать и себя, и младшего брата. Я перестал плакать на людях с 9, всё держал в себе, а потом срывался ночью из-за мелочи. Я боялся открываться людям... да после того, как оказался третьим лишним я боялся людей, пытаясь связать два слова перед ними. Вечно смотрел на них взглядом жертвы. Слава богу к концу своего 12-тилетия отучил себя от этого. Я выстроил вокруг себя пуленепробиваемую крепость. Эту крепость смог сломать только один человек - Джисон. Джи. Мой любимый Сони. На тот момент я сильно им дорожил. Он, буквально, разделил мою жизнь на "до" и "после". Я никогда никому не открывался. Никому. Он был единственным, кому я мог написать, когда я чувствовал себя слишком подавленным или слишком нуждающимся в тепле. Если бы я описал его тремя словами, то это было бы: "комфорт, прогулки, любовь". Я чувствовал себя слабым, но любимым. Я не слышал ни от кого комплименты, речи о том, что я самый комфортный человек в его жизни, что я стою на первом месте. Мне же было очень сложно сказать что-либо в лицо, поэтому я писал. Ручкой по бумаге. О том, как я сильно люблю и дорожу... Эти длинные и бессмысленные разговоры перед сном в чате или бесконечный смех. Всё ассоциируется с Сони. Он для меня как ингалятор, как вода в засуху. Научил меня снова дышать. Он сделал слишком много для меня.       Слёзы падали на кафель... Сони... он мне нужен. Я наконец оделся. Ранняя весна. Я никогда не любил её. Она такая грязная и совсем не приносит весеннее настроение после зимней депрессии. Ночь. Почти час. Та же станция метро, тот же непонятный проход к дому и то же окно... не спит. Я позвонил в домофон. -Хоша? -Да, это я На половине фразы мой голос задрожал. Писк. Я открыл дверь, зайдя в просторный лифт. Три ноты и дверь лифта открывается. Я вижу как дверь его квартиры открывается. -Боже, что с тобой?.. -Сони... Я зашёл в квартиру сразу, как Джи отошёл от двери. Я закрыл дверь, снял верхнюю одежду. Моя голова лежала на коленях любимого Сони, пока я говорил обо всём, что я чувствовал в последнее время. Это было больше похоже на чёрную кашу, чем на обычный разговор. Слёзы бесшумно стекали по вискам и так же бесшумно исчезали. Я держал его руку, словно в последний раз, изливая душу как никогда... Это был последний раз. Всё хорошее не вечно, правда?.. Так ведь нам говорили родители? . . . ^ . 🕊

............................. 🪦🧎 .................................