Быть миру

Учиха прятал страх и боль за маской из презрения к врагу и безучастности, но опытного сенсора и медика провести не так-то просто. Глядя на взятого в плен поверженного врага, Тобирама отмечал, как тот напряжён. Так не пойдёт. Умом Тобирама отмечал, что это - нормальная реакция на плен, на неопределённость и беспомощность в обществе кровных врагов, на недвусмысленные прикосновения. Но также было ясно и другое: Если Учиха запаникует, запаникует и Хаширама, а этого допустить было нельзя. Глупый старший брат Тобирамы итак свихнулся на одном конкретном Учихе. Хаширама, с блаженной улыбкой жадно ощупывал Учиху, убеждаясь, что его враг жив, нуждаясь в нём так отчаянно, искренне и безумно, даже не понимал, как это выглядит в глазах любого хоть сколько-нибудь нормального человека. Изображать бревно Учихе быстро надоело, он зашипел, начал брыкаться в попытках отпихнуть от себя Хашираму. - Спокойно. - как мог мягко, посоветовал Учихе Тобирама. Должен же хоть кто-то в этой комнате сохранять самообладание и присмотреть за безумцами. Хашираму уговаривать было бесполезно. Напуганный недавней перспективой потерять своего Учиху, старший брат сейчас был абсолютно невменяемым. Дыхание Мадары сбилось, он пытался отбиваться, но истощённое боем и ушибленное тело слушалось плохо. Учиха очевидно проигрывал в этом неравном лежачем бою, а от того злился, боялся и паниковал ещё сильнее. Разумеется, слова Тобирамы не оказали на него никакого эффекта. Тобираму Сенджу и собственный непутёвый брат слушался раз на десять. С чего бы слушаться врагам? В процессе сопротивления Мадара задействовал левую ногу и тут же об этом пожалел. Он несдержанно застонал от боли. Кость, сломанная ниже колена, хоть и была надёжно зафиксирована, но всё же медицинская перевязка не была рассчитана на такую физическую активность. Мадара ненадолго замер, осознав, что его нога сломана, а значит, сражаться он сможет нескоро. Какой бы чакрой и улучшенным геномом ни обладал шиноби, переломы заживают долго и не проходят без последствий. Хаширама и Тобирама воспользовались ступором Учихи одномоментно: Хаширама скрестил ладони с исцеляющей техникой над раненной ногой Мадары, убирая боль, Тобирама прижал ладонь с ирье-дзютсу к груди пленника. Хорошая техника, способна помочь не только от некоторых ран, но также её тепло помогает легче пережить панику. Учиха не рыпался, его сбитое дыхание постепенно успокаивалось, а уставшее тело, против воли разума, расслаблялось на мягком футоне в руках его злейших врагов. С его губ сорвался рваный выдох. Учиха прикрыл глаза, устроился на футоне немного удобнее, больше не настроенный отбиваться. Мягкие губы Хаширамы с нежностью прижались к его щеке, затем к скуле, после чего последовал поцелуй в губы. Мадара не ответил, но и противиться не стал. Хаширама его целовал. Пальцы Тобирамы, более грубыми прикосновениями, чем касался Хаширама, разминали ему плечи. Младший Сенджу что-то ещё говорил, Мадара уже не вслушивался, слишком уставший, чтобы что-то обдумывать прямо сейчас. * * * * Тобирама наблюдал за Учихой и братом с затаённым беспокойством. Вроде бы пронесло, обошлось без панической истерики. Учиха спокойно лежал, Хаширама что-то ласково ворковал ему на ухо. Наверняка, очередную безумную сопливую чушь про перспективы совместной мирной жизни кровных врагов Учиха и Сенджу. Тобирама за последние годы этого романтичного бреда от Хаширамы наслушался и, сдержанно говоря, идеи старшего брата не разделял. Тобирама считал, что место Учих в земле. Те о Тобираме думали ровно то же самое. Страсти брата к мужчине Тобирама также не понимал и не одобрял. Хаширама спятил, совсем помешался. Вот только, у безумия Хаширамы были колкие непослушные чёрные волосы, мангекё шаринган, скверный характер и имя. И случись что с его драгоценным безумием, Хаширама последует за ним. Теперь сомнений в этом не осталось. До последнего боя, Тобирама не был уверен, стоит ли ему убивать Мадару, если предоставится случай, и чувств брата к мужчине не принимал. Теперь, увидев единожды глубину безумия Хаширамы, сам был готов защищать этого Учиху и хоть свечку брату подержать, хоть Учиху. К счастью, держать не пришлось. Учиха спокойно засыпал под ласками Хаширамы. Брат впервые за долгое время выглядел умиротворённым и полностью довольным жизнью. Тобирама только изображал спокойствие, предчувствуя огромный шквал проблем, связанный с примирением объединенных пока только кровной враждой кланов. Но лучше пресмыкаться перед Учихами, чем ещё хоть раз увидеть то, что Тобирама увидел недавно на поле боя. Он видел, как Хаширама кинулся спасать Мадару, когда тот потерял сознание и падал с высоты завершённого Сусаноо. Хаширама кричал. Никогда в жизни Тобирама не слышал от своего сильного стойкого старшего брата такой крик: такой надломленный и отчаянный.