Рубедо

Первое, что ощутил Гарри после пробуждения — тишина в голове. Гул усталости, который неделями стоял у него в ушах, вдруг исчез. Он чувствовал себя более спокойным и на удивление выспавшимся. Магия под кожей, до этого вечно зудящая и бурлящая, напоминала успокоившееся после шторма море — она была все еще там, полная силы, но больше не рвалась наружу безумным, неконтролируемым потоком. Он еще какое-то время лежал, не открывая глаз, прислушиваясь к себе. Обрывки сна витали на периферии сознания, как дым: тепло чужой кожи, смешанный с потом запах дорогого парфюма, сдавленный стон, сорвавшийся с чьих-то губ… И вдруг — яркая, обжигающая вспышка: его собственная рука, запутывающаяся в светлых волосах, притягивающая к себе… Горячее дыхание на шее… Глухой, прерывистый шепот: «Гарри… Гарри…», от которого все внутри сжималось и плавилось одновременно. Это были ЕГО собственные воспоминания. Гарри резко сел, будто получив удар током, и скинул с себя пушистый плед, которым он был заботливо укрыт. Сердце колотилось где-то в горле. Он был один в гостиной. Малфоя нигде не было видно. Гарри увидел, что обычно идеально расправленный плед на диване напротив был немного скомкан, а на подушке остался след. Малфой ночевал здесь, рядом с ним, на соседнем диване. — Ты пялишься на тот диван с таким видом, будто он тебя чем-то оскорбил, — раздался спокойный голос со стороны кухни. Малфой стоял в дверном проеме, опираясь о косяк. В одной руке он держал дымящуюся кружку. Выглядел он отдохнувшим, собранным, но в его глазах таилась настороженность, будто он ждал очередного взрыва. — Доброе утро, герой, — Малфой отсалютовал ему кружкой. — Я позволил себе немного похозяйничать у тебя на кухне. — Я... — голос Гарри скрипел, как ржавая дверь. Он сглотнул. Внутри все еще горело от того воспоминания. — Кофе есть? — Для тебя только чай, — отрезал Малфой. — Кофе тебе сейчас противопоказан. — Эта жизнь невыносима, — пробормотал Поттер. — За что ты появился в моей жизни, Малфой? — Тот же вопрос к тебе, Поттер, — с ехидством отозвался Драко. Он расположился на диване напротив с таким видом, будто это его фамильное поместье. — Ну что, герой, — произнес он, и в голосе не было ни ехидства, ни доброты, лишь констатация факта. — Похоже, твоя личная буря перешла в режим затишья. Подушка, брошенная Гарри ему в голову, была скорее жестом отчаяния, чем реальной атакой. Драко поймал ее на лету, даже не разлив чай. — Предсказуемо, — он усмехнулся, но не бросил ее обратно. Вместо этого он сгреб подушку и устроил ее за своей спиной, устраиваясь поудобнее. — Спасибо. А теперь, если твои утренние ритуалы разрушения завершены, может, обсудим, как не вылететь из Министерства до полудня? *** После небольшой утренней войны, Гарри, приняв поражение, все-таки согласился на чай. Они молча сидели в гостиной на разных диванах, пили этот чай, стараясь не смотреть друг на друга. Пока Драко возился с чаем, тихо позвякивая посудой на кухне, а Гарри приводил себя в порядок, все было просто. Но когда они снова оказались лицом к лицу в гостиной, напряжение понемногу начинало нарастать. Драко, понимавший, что к Поттеру могли вернуться воспоминания, боялся увидеть презрение или отвращение в его глазах. У Гарри же от одного взгляда на Малфоя перехватывало дыхание. Он знал… Они оба знали, что Драко показал не все воспоминания о том вечере. Гарри все еще понятия не имел с чего все началось. Не знал всех деталей. Ему отчаянно хотелось знать все. Но ещё сильнее он боялся того, что будет с ними после этого. Время шло и нужно было что-то делать. Гарри, едва победивший свой страх, вскинул взгляд на Драко: — Продолжим работу? Малфой, видимо, испугавшись нарушенной тишины, чуть вздрогнул и закивал головой, все так же не отрывая взгляда от чашки. — Омут Памяти? — спросил Гарри. — Если считаешь нужным, — ответил Драко. Поттер молча встал и ушел куда-то вглубь дома. Драко в это время боялся пошевелиться. Несмотря на его напускную браваду утром, он безумно боялся того, что будет дальше. Боялся за себя, за Поттера, за их чертову работу, за то что будет, если они так и не смогут найти никаких зацепок. Его мысли прервал, вернувшийся в гостиную Гарри. Он держал в руках небольшую каменную чашу с рунами. — С кого начнем? С тебя или с меня? *** Воспоминание Гарри из дома Стампа было мутным, как подернутая дымкой картина. Они парили над обугленными остатками лаборатории, и Гарри вглядывался в каждую деталь. Тогда еще его страдающий от недосыпа разум едва ли был надежным источником. — Стой, — его голос прозвучал эхом в призрачном пространстве. — Смотри туда. Он указал в проем в разрушившейся стене. Там вдалеке за деревьями неподалеку от оцепленной аврорами территории мелькнула фигура. Едва различимая, как тень. — Плащ-невидимка! — воскликнул Гарри. — Как те, что используют в Отделе Тайн. Но разглядеть что-то в туманном воспоминании было практически невозможно. И уж тем более мерцающую вдалеке фигуру, едва заметную под плащом-невидимкой. — Бесполезно, — проворчал Драко. — Без других ракурсов... И тут он замер. Его взгляд упал на клочок обгоревшего пергамента, прилипший к ножке стола. На нем угадывался символ, как тот, что он увидел вчера в Мунго — Проклятье, — выдохнул он. — Что? — Гарри вышел из Омута, моргая, пытаясь снова привыкнуть к яркому освещению в гостиной. — Я видел этот символ. В Мунго. Я... стащил какую-то бумагу. Малфой потянулся к своей мантии, перекинутой через спинку кресла и извлек из кармана сложенный вдвое лист бумаги. Воздух в гостиной снова застыл. Стекла в окнах задрожали. Волна бушующей магии вновь поднималась внутри Гарри. — Ты... что? — Гарри медленно поднялся. — У тебя была зацепка с самого вчера, и ты молчал? — Я не молчал, я хотел проверить! — отрезал Драко, тоже вставая. — Это символ одного из закрытых отделов! Это просто привлекло мое внимание и я подумал… Я хотел быть уверен... — Уверен в чем?! Что я не предам тебя, как ты меня?! Гарри в сердцах ударил рукой о журнальный столик на котором лежали все бумаги и стояла чаша Омута Памяти. Стол качнулся, чаша опрокинулась и серебристая жидкость растеклась повсюду, мгновенно впитываясь в ковер и затягивая всю комнату в водоворот воспоминаний. *** Их выбросило в самую гущу воспоминаний Малфоя — в спальню Поттера, в ту самую ночь. Они стояли призраками в углу и смотрели на самих себя. Гарри из прошлого прижимал Драко из прошлого к стене, его пальцы вжимались в тонкую ткань рубашки, обнажая очертания ключиц и лопаток. Поцелуй был не нежным, а разрушительным — яростным столкновением, в котором тонуло все их прошлое, оставляя лишь вкус отчаяния и дикой, запретной надежды. — Как это остановить? — прошептал настоящий Гарри. Его голос был хриплым. Воздух вокруг них теперь пах не заваренным с утра Эрл Греем, а кожей, потом и их общим прошлым. — Понятия не имею, — так же тихо ответил Драко. Он смотрел на сцену с таким же ужасом и одновременно очарованием. Они наблюдали, как их прошлые «я» срывают друг с друга одежду. Как падают на кровать, и пружины издают тот самый, знакомый Гарри скрип. Как их тела сплетаются в отчаянном, немом согласии. Они слышали собственные стоны, видели, как тот Гарри касается щеки того Драко с благоговением и нежностью, которых не было ни в одной их схватке. — Не молчи… — шепот Драко из прошлого прозвучал слишком громко, словно пробивался сквозь стену времени, обращаясь к тому Гарри, но будто бы адресуя настоящему. — Хочу слышать твои стоны. Они переживали это снова. Вдвоем. Только теперь уже не там среди смятых в порыве страсти простыней, а стоя в углу, не смея даже моргнуть и оторвать взгляд от происходящего. Это возбуждало. Это сводило с ума. Из Гарри вырвался полувздох-полустон и он тут же закрыл рот рукой. И тут же почувствовал, как настоящий Малфой с силой, до боли, впился ему пальцами в плечо. Отчаянно. Будто держаться за Гарри было смыслом всей его жизни, и если он хоть немного ослабит хватку, то умрет. Гарри посмотрел на Драко. Тот был мертвенно-бледен, губы его были плотно сжаты, а в широких зрачках бушевала буря из стыда, ужаса и неистребимого, пожирающего любопытства. Он не пытался отвернуться или сбежать, а впивался взглядом в каждое движение, будто зачарованный собственной казнью. До них доносились два стона в унисон — одновременно из прошлого и как отражение настоящего, смешиваясь в странном и захватывающем звуке. Они видели, как спины обоих выгнулись в едином, финальном судорожном движении, как пальцы впились в простыни и в плечи, оставляя белые отпечатки на залитой лунным светом коже. Мир поплыл, закрутился, потемнел в глазах. Тьма поглотила их снова, но теперь она была густой, тяжелой и обжигающе плотной, насквозь пропитанной эхом только что пережитого. В ней не было покоя — лишь глухое, навязчивое эхо пульса в висках и внизу живота, и огненное, стыдное воспоминание о пальцах Драко на его плече. *** Они рухнули обратно в гостиную на Площади Гриммо, будто их выплюнуло из самого нутра бури. Отдача была физической — Гарри отшатнулся, спина больно ударилась подлокотник дивана. Драко, обычно такой изящный, почти упал на колени, едва успев схватиться за спинку кресла. Реальность вернулась к ним чересчур резко и оглушительно. Они не слышали ничего кроме их собственного тяжелого, сбитого дыхания. Оно было грубым и неприлично громким в наступившей тишине, прямым напоминанием того, что они только что видели — и чувствовали. Гарри не смотрел на Драко. Он не мог. Его взгляд лихорадочно скользил по знакомой комнате — по узору на ковре, по едва заметной трещинке на потолке, по всему, что было прочно, реально и не имело к ним никакого отношения. Он чувствовал, как горят его щеки, а внизу живота все еще пульсирует предательское, стыдное тепло. Каждый стон, каждый шепот, каждый вздох из воспоминания отзывался в его теле. Он рискнул бросить взгляд на Малфоя. Тот стоял, отвернувшись к окну, в неестественно застывшей позе, будто за секунду до этого его сковали Петрификусом. Его плечи были напряжены, костяшки пальцев побелели, отчаянно сжимая подоконник. Он дышал так, словно воздух внезапно стал густым и тягучим, — короткими, резкими вздохами, будто давясь. Никто не говорил, что тишина может быть такой оглушительной. Она висела между ними плотной, колючей завесой, сотканной из тысяч невысказанных слов: «Ты видел?», «Ты слышал?», «Что мы теперь будем делать?». Гарри попытался проглотить, но горло было пересохшим. Он должен был что-то сказать. Сделать хоть что-то. Но единственное, что он смог выдавить из себя, был хриплый, сорвавшийся шепот, больше похожий на стон: — Драко... Имя. Оно сорвалось само, против его воли, пробившись сквозь все барьеры. Малфой вздрогнул, будто от удара. Его плечи еще сильнее напряглись. Он резко, почти грубо, провел рукой по лицу, пытаясь отогнать остатки воспоминаний. Он так и не обернулся. — Заткнись, Поттер, — его голос был низким, хриплым и абсолютно пустым. — Просто... молчи. Он оттолкнулся от подоконника и, не глядя на Гарри, быстрыми шагами направился прочь из гостиной, оставив за собой взрывную волну неразрешенного напряжения, стыда и чего-то еще, чему у них до сих пор не было названия. *** Гарри и Драко шли по коридорам Министерства Магии. Тишина между ними была густой, натянутой, как струна, — и оба боялись, что от малейшего прикосновения она лопнет, разрезав все на части. Каждое несказанное слово, каждый стон из того воспоминания витал в воздухе. Но не смотря на это они двигались в идеальном, выверенном ритме как одно целое. Малфой помог собрать все документы, пока Гарри приводил себя в порядок перед встречей. Органайзер для документов, который Драко трансфигурировал из статуэтки накануне вечером, превратил в строгую кожаную папку. Он старательно, словно медитируя, разложил в разные кармашки все бумаги, что им с Поттером удалось собрать и затем протянул эту папку Гарри. И Гарри принял ее, их пальцы на мгновение встретились на гладкой коже. Никто не отдернул руку. В этом молчаливом жесте было больше понимания, чем в любых словах благодарности или извинениях. Теперь же он молча сопровождал Поттера до кабинета Министра. Не позади, не впереди, а строго плечом к плечу. Он был живым, дышащим щитом, молчаливым свидетельством того, что Гарри в этой ловушке не один. Его молчание было не отчуждением, а той самой нужной поддержкой, на которую он был сейчас способен. Остановившись возле дверей кабинета Министра, они повернулись друг к другу лицом. Не разжимая плотно сомкнутых губ Малфой кивнул Гарри, как бы говоря ему о том, что он будет здесь с ним до конца. В глазах Драко читалось все, что он не мог высказать: боль, страх, желание поддержать Поттера. Гарри чуть заметно выпрямил плечи, ощущая вес папки в руке — тот самый вес, который Драко разделял с ним. Он вошел в кабинет, и щелчок захлопнувшейся двери прозвучал не как приговор, а как вызов к началу боя. *** Зайдя в кабинет Гарри обомлел. Его будто ударило воспоминанием — длинный зал, тёмные мантии, холодные взгляды. Всё это он уже видел. Отдел Тайн, лето перед пятым курсом, когда его судили за заклинание перед Дадли. Только теперь он снова стоял абсолютно один против множества. Вокруг длинного отполированного стола сидели члены Визенгамота — десятки суровых лиц, каждое словно выточено из камня. Во главе — Министр. По правую руку от него — Гринграсс, излучающий довольную уверенность. Чуть поодаль, слева, Гермиона. Она выглядела смущенной и испуганной, и в её взгляде Гарри сразу прочитал извинения. Но, даже занимая пост помощника Министра, помочь она не могла. Здесь он был один. Теперь пазл сложился. Кто-то не просто вставлял палки в колеса, а абсолютно точно пытался выжить Гарри из Аврората. Эти люди в темных мантиях сидящие сейчас за столом здесь явно для того, чтобы отправить Поттера прямиком если не в Азкабан, то как минимум вон из Министерства. Кингсли коротко кивнул ему, но в его глазах было что-то чужое, настороженное. Будто и он сам оказался в ловушке. — Ну что, господа, — Гринграсс поднялся. Его голос был глубоким и поставленным, каждый слог — словно удар молота. — Начнём? Он смерил Гарри взглядом с головы до ног, как хищник, прикидывающий, с какой стороны удобнее броситься. Но Поттер не опустил глаза. Его не первый раз хотели растоптать, стереть в пыль. И не первый раз он собирался драться до конца. — Итак, мистер Поттер, мы готовы заслушать ваш доклад о работе Аврората. Под десятками взглядов Гарри медленно достал из кожаной папки бумаги, которые заранее подготовил с Малфоем, и начал отчёт. Голос его сначала дрожал, но постепенно креп. Он говорил долго, перечисляя каждую деталь: исчезновение Томаса Стампа, отравленная посылка с ртутью, пропавшие улики из Архива и Мунго. Всё, что указывало на саботаж. — Это не просто сбой, — закончил он, обводя зал глазами. — Это последовательное разрушение работы Министерства. И если мы не остановим тех, кто стоит за этим, завтра весь наш мир окажется под ударом. В ответ — тишина. Никто не шелохнулся. Только холодные, пустые лица, словно маски. — Блестяще, — протянул Гринграсс, и на губах его заиграла слащавая улыбка. — Как всегда, профессионализм мистера Поттера вне сомнений. Слово взял седовласый лорд Селвин. — Профессионализм? — он презрительно фыркнул. — Или мастерская постановка? Он поднялся, и в зале послышался шорох мантии. — Нам стало известно, что всё это — лишь прикрытие для личной авантюры мистера Поттера. У нас есть свидетели. Дверь распахнулась. Вошёл Кассиус Вейнрайт, за ним — Драко. Что-то острое и холодное, точно ледяная игла, вонзилось Гарри под ребра. Предатель. — Мистер Вейнрайт, — обратился к нему Гринграсс, и в голосе его звучала почти ласка. — Что вы можете сообщить уважаемым членам Визенгамота? Вейнрайт тихо откашлялся. Его мантия сидела безупречно, но рукава были чуть потерты, а некогда белый воротник пожелтел. Но в его жестах читалась уверенность. Казалось, он заранее репетировал этот выход. Он остановился посреди зала и едва заметно склонил голову, словно уже примерял мантию судьи. — Уважаемые члены Визенгамота, — начал он мягко, с паузами, позволяя каждому слову впитаться в тишину. — Я не хотел бы здесь находиться. Но долг сотрудника Министерства выше личных симпатий. Его голос звучал почти извиняющимся, но в глазах блестела холодная радость. — Главный Аврор Поттер считает, что может проворачивать свои грязные делишки, прикрываясь своей должностью и дружбой с уважаемым Министром. Но дело в том, что все происходящее — это не саботаж в Аврорате, а попытка мистера Поттера и мистера Малфоя захватить власть в Министерстве. — Вот ведь говнюк, — Гарри услышал краем уха шепот Малфоя. Кассиус взял паузу. В зале повисла напряженная тишина. Все ожидали продолжения. Гермиона, которая сидела на другом конце стола, казалось была просто в ужасе. Гринграсс же выглядел заинтересовано. — Это все план мистера Поттера и мистера Малфоя, — снова заговорил Кассиус. — Они спланировали все начиная от смертей зельеваров, пытаясь опробовать свою отраву, которую изготовил никто иной, как гениальный зельевар Аврората мистер Малфой. Они хотели выставить все, как будто Министерство разваливается, не справляется со своей работой. Затем обратить на это внимание общественности и свергнуть Министра! Напряжение с каждой секундой нарастало. Кингсли в своем кресле нахмурился, нервно крутя позолоченное перо в руках. Остальные же присутствующие не смели шелохнуться. — Откуда вам это известно, мистер Вейнрайт? — вежливо поинтересовался Гринграсс. — Ведь если вы имеете неосторожность оклеветать таких высокопоставленных лиц, а в особенности Главного Аврора, то вы можете забыть не только о карьере в Министерстве, но, вероятно, задуматься о переезде в Азкабан. В зале прокатился гул. Гермиона вскочила. — Это абсурд! — её голос дрогнул, но был отчётлив. — Вы все знаете Гарри! Знаете, что он никогда бы… — Тишина! — резко прервал её Гринграсс. — Дело в том, — вкрадчиво продолжил Кассиус, — что я чуть не был втянут в этот ужасный план мистером Малфоем. Поскольку я работаю в отделе Транспорта и логистики, он пытался соблазнить меня, чтобы использовать в личных целях. Он хотел чтобы я тайком провозил его яд в Министерство под видом обычных зелий. Но я узнал, что это все его игра и ложь! Ведь мистер Малфой и мистер Поттер любовники. Именно поэтому они разработали этот план вместе. — Мистер Малфой, это правда? — спросил один из магов с противоположного конца стола. — Абсолютная ложь! — коротко ответил Малфой. — Но как можно верить бывшему Пожирателю? — поднялся другой голос. — Он всегда был на темной стороне. — И благодаря мистеру Поттеру его и его семью частично оправдали! выкрикнул кто-то ещё. — Значит, они в сговоре! — Так все сходится! Гарри чувствовал, как зал дрожит от этого хора голосов, и как все его слова тонут в криках. Кингсли молчал. Гермиона рвалась что-то сказать, но её никто не слушал. — Уважаемые коллеги, — голос Гринграсса прорезал шум, как нож, — Мы, конечно, не можем вершить скорый суд над героем, не предоставив ему всех законных возможностей для защиты. Слово «герой» прозвучало как пощечина. Гарри стоял, ощущая, как гнев и отвращение медленно кипят у него внутри, но на его лице застыла маска холодного, почти безразличного презрения. Этому он научился у самого Малфоя — никогда не показывать, что тебе больно. — Но пока эти грязные, пугающие обвинения висят в воздухе, отравляя саму атмосферу доверия в Министерстве... — Гринграсс снова повернулся к столу, его голос стал сладким, как сироп. — Я вижу лишь один выход. В интересах самой же магической общественности, я вынужден предложить немедленное отстранение от должности Гарри Поттера и Драко Малфоя вплоть до выяснения всех обстоятельств. В зале пронесся одобрительный гул. Гарри искал взгляд Кингсли и нашел его. Министр смотрел на него, и в его глазах читалась не злоба, а тяжесть принятого решения и безмолвная просьба о прощении. Он медленно кивнул. Этот кивок обрушился на Гарри, словно приговор. — Предложение принято, — прозвучало оглушительно тихо. *** Гарри быстрее ветра вылетел из кабинета Министра и быстрым шагом направился к залу с каминами. Ему было необходимо как можно быстрее покинуть это проклятое место. Воздух вокруг дрожал от его нестабильной магии. Шум Визенгамота остался позади, но эхо голосов всё ещё звенело в ушах: «в сговоре», «любовники», «немедленное отстранение от должности». Когда он уже был возле каминной сети, его кто-то с силой схватил за руку. Прикосновение ледяных пальцев отрезвило Гарри. Малфой сумел его догнать. — Стой, Поттер, — чуть запыхавшись произнес Драко, поравнявшись с Гарри. — Несешься, будто за тобой гонится стадо гиппогрифов. Гарри чуть сбавил шаг, но продолжал идти. — Я хочу уйти. Мне нужен свежий воздух! Это все чертова клоунада, — выдохнул он сквозь зубы. — Вейнрайт, Гринграсс… Кингсли… — он запнулся, в голосе прорезалась боль. — Даже он ничего не сказал. — А что он должен был сказать? — холодно отозвался Драко. — Встать и закричать: «Гарри мой лучший друг, оставьте его в покое»? Это Министерство, Поттер, не Гриффиндорская башня. Гарри резко остановился и повернулся к нему: — Ты серьёзно? После того, что только что произошло? Их обвинения… Это возмутительно! — А что мы могли сделать? — Драко шагнул ближе, его глаза сверкнули. — Рвать на себе мантии и кричать, что всё это ложь? Они бы только хлопали громче! — Ты всегда молчишь, когда нужно говорить, — рявкнул Гарри. — Всегда держишь что-то при себе! Даже этот чёртов клочок бумаги из Мунго ты утаил! Драко прищурился, голос его стал тише, но опаснее: — Да, я держу при себе. Потому что в отличие от тебя, я не бросаюсь на людей с криками, не рву документы и не взрываю комнаты своей магией. Секунда — и воздух между ними заискрился. Гарри почти физически чувствовал, как магия давит изнутри, просится наружу. Шторм снова разыгрался внутри него, сметая все на своем пути. Ещё мгновение — и стены каминного холла рухнут. И вдруг — рука на его запястье. Холодная, крепкая. — Поттер, — произнес он жёстко, но в голосе мелькнула дрожь. — Если ты взорвешь Министерство или покалечишь кого-то своей стихийной магией, то они получат именно то, чего хотят. Ещё один повод изолировать тебя и задвинуть подальше. Гарри закрыл глаза, пытаясь дышать. Считал вдохи. Один. Два. Три. Магия нехотя отступала, волны бушующей стихии внутри стихали, оставляя внутри странную пустоту. — Я не могу… — сорвалось у него. — Всё рушится. Всё, ради чего я жил… Драко на секунду отвел взгляд, потом сказал тихо, почти шёпотом: — Ты не можешь снова положить свою жизнь на алтарь служения другим. В конце концов, у тебя всё ещё есть я. Эти слова повисли между ними, как слишком громкое признание. Гарри открыл глаза, встретился с его взглядом — и впервые за весь день почувствовал не злость, а что-то другое. Непрошеное. Опасное. Он резко развернулся и снова направился к каминам. — Идем, — коротко бросил Гарри через плечо. — Возвращаемся на Площадь Гриммо. Нам нужен план. Драко тихо усмехнулся, догоняя его. — Наконец-то что-то разумное, Поттер.