Foxy

      Мягкие алые губы приоткрылись в тихом стоне, капля пота стекла по виску. Чья-то рука сжала напряженное бедро, второй заползая под пропитавшуюся потом футболку. Джинсы сдавливали полувставший член, вызывая болезненные ощущения, но мучитель только улыбался, прижимаясь бедрами в кожаных брюках к чужому возбуждению. Черные как смоль волосы кудрями спадали на глаза, мешая увидеть взгляд человека напротив.       Внезапно рука исчезла с бедра, снимая чужую футболку. Прохладный воздух опалил разгоряченное тело, вызывая мурашки на чувствительной коже. Розовые соски встали, привлекая внимание. Не желая ждать больше ни секунды, парень схватил кудрявую макушку и потянул на себя, прижимаясь к мягким губам и вовлекая в мокрый поцелуй. Не встретив сопротивления, влажный язык пробежался по нижней губе, после проникнув внутрь и огладив чужой. Рука легла на растрепавшиеся розовые волосы, сжимая их у корней и слегка оттягивая. Футболка полетела куда-то в сторону, после чего рука наконец расстегнула ширинку джинсов и достала возбужденный член. Проехавшись по влажной головке пальцем, он почувствовал вибрацию стона на своих губах. В комнате стало жарче, по спине стекали прозрачные капли пота.       Становясь смелее, он обхватил горячий член полностью, ощущая рукой каждую венку, и начал двигать по нему, не убирая руку из волос стонущего прямо в поцелуй парня. Постепенно сползая губами ниже, он начал покрывать укусами шею, сразу же зализывая расцветающие отметины. Особое внимание уделил маленькой родинке на шее, что сильнее всего привлекает внимание на гладкой карамельной коже. Шея расцветала краснотой под чужими зубами, блестя от слюны. Движения рук становились быстрее, стимулируя чувствительный орган и вырывая громкие стоны из чувственных губ.       Понимая, что еще чуть-чуть, и он кончит, розоволосый задрожал и попытался оттолкнуть чужую руку, пугаясь собственных ощущений. Однако чужой настойчивости можно только позавидовать — он только больнее укусил за ключицу, ускоряя движения. Кадык дернулся, возбужденный парень поджал пальцы ног и затрясся, сжимая чужие волосы почти до боли, после чего кончил с громким вскриком. Рука мучителя только поднялась к пухлым губам, а мелькнувший между них язык слизал сперму покрасневшего и тяжело дышащего парня.       Чужие темные глаза смотрели в помутневшие от оргазма, не прекращая развратные движения языком на своих пальцах и заставляя снова дрожать уже от осознания, что ему только что дрочил Пак Сонхва собственной персоной.

***

      Хонджун всегда, сколько себя помнил, спал беспокойным сном. Утром его простыни постоянно оказывались влажными и съехавшими, а одеяло и подушка валялись на полу. После таких бурных ночей ему часто приходилось стирать постельное белье, ведь вертелся он сильно, разнося влагу по всей простыни. Сегодняшняя ночь не стала исключением, поскольку Хонджун в очередной раз проснулся в насквозь сырой футболке, с прилипшими ко лбу и вискам волосами и пятном на трусах. Открыв глаза, он осоловело уставился в потолок, пытаясь осознать, что ему только что приснилось.       — Я что, пубертатный подросток?.. Какого хуя, — пробормотал он, глядя на устроенный за ночь беспорядок.       Бросив взгляд на часы, он увидел, что было только полседьмого утра. Можно было бы даже снова лечь спать, но после настолько влажных во всех смыслах снов желание отпадало напрочь, тем более, фантомные ощущения руки на члене до сих пор его преследовали.       Решив, что надо хоть что-то сделать, лишь бы не лежать в сырой постели и не возвращаться мыслями ко сну, он поднялся на ноги и снял любимое постельное белье, закидывая его в стиральную машинку. Следом полетели потная футболка и грязные трусы, а сам Хонджун решил принять душ, не только чтобы смыть следы ночи, но и осмыслить свою не совсем адекватную реакцию.       Он не понимал, серьезно ли ему приснилось, что Сонхва ублажал его. Так же сильно он не понимал, почему ему снятся такие сны с человеком, которого он даже не знает лично. Неважно, насколько он был привлекательным, Хонджун даже не знал его, как человека, как личность. Жгучий стыд опалил уши и щеки, захватывая шею. Даже прохладная вода не помогла смыть пожар ночи.       Закончив с душем, Хонджун накинул полотенце на плечи и пошел проверить карманы на наличие своих любимых сигарет со вкусом клубники, которые, увы, продавались только в одном магазине в его районе. Сигареты были импортными, сделанными где-то в Европе, а потому стоили прилично. Однако Хонджун покупал нечасто, поэтому все же мог себе их позволить.       Мимолетная радость от найденной упаковки быстро пропала, поскольку внутри оставалась всего одна сигарета. А это означало, что в ближайшее время ему нужно будет снова отвалить крупную сумму ради несчастной пачки.       Сон окончательно испарился, вынуждая заняться хоть чем-то, лишь бы не сидеть втыкая в потолок, да и курить захотелось так, что аж губы зачесались, поэтому Хонджун решил все-таки сходить до круглосуточного магазина за новыми сигаретами, совместив приятное с полезным.       Отжав полотенцем сырые волосы, он надел розовое худи и джинсы, накинув поверх ветровку. Влажные и не расчесанные волосы Хонджун скрыл за капюшоном, запихнул телефон в задний карман джинсов и, взяв незажженную сигарету в зубы, вышел на улицу.

V — FRI(END)S

      Горизонт только начинал светлеть, район спал. Временами поддувал северный ветер, заставляя Хонджуна ёжиться под джинсовкой. Руки похлопали по карманам в поиске зажигалки. Раздался щелчок, и полоска дыма поползла в синее небо. Воздух вокруг заполнил аромат клубники с табаком.       Наслаждаясь тишиной утра, которая уже через час испарится, сменившись шумом машин, Хонджун пошел в сторону круглосуточного магазина. Живот громко заурчал, уведомляя хозяина о том, что кроме сигареты он был бы не прочь и чего-то другого отведать. Хонджун попытался вспомнить, есть ли у него в холодильнике хоть что-то помимо колы, но мозги отказывались работать с утра, память будто отшибло. Не желая мучаться еще и этим, он решил выбрать что-то в магазине, который был практически единственным зданием в районе, где в такое время горел свет.       В магазине царила практически полная тишина, разбавляемая только вибрацией холодильников и звуками какого-то видео со стороны продавца, который, увидев покупателя, его выключил, и стало совсем тихо. Двигаясь в сторону полок с раменом, Хонджун заметил, что осталась всего одна пачка его любимой лапши со свининой.       Не услышав, как сзади кто-то подошел, осматривая полку с лапшой, он потянулся рукой за любимым раменом, но столкнулся с чьей-то рукой. По пальцам будто пробежали разряды тока, заставляя отдёрнуть руку. Повернув голову, Хонджун увидел высокого парня с черными кудрявыми волосами. Пак Сонхва. Снова. Потревоженная лапша упала с полки, и Хонджун вздрогнул. Пальцы зудели, сохраняя ощущение чужого прикосновения.       — Ой, прости, если напугал, — с виноватым выражением лица Сонхва присел и поднял лапшу, протягивая ее смущенному Хонджуну, — держи, я возьму другую.       Борясь с навязчивым желанием спрятать руки в рукавах, Хонджун забрал лапшу, снова соприкасаясь с чужими пальцами, и кивнул, бормоча благодарность. От очередного касания перехватило дыхание, Хонджун не заметил, как уши начали гореть. Капюшон упал с головы из-за довольно резкого кивка, обнажив почти высохшие, растрепанные розовые волосы и покрасневшие уши, сразу привлекшие взгляд парня напротив.       Подавляя мысли о побеге от причины собственной паники, Хонджун развернулся и, не оборачиваясь, пошел в сторону кассы, не замечая, как чужой взгляд устремился ему в спину, рассматривая. Сонхва остался один в отделе с быстрой едой, возле которой витал ненавязчивый аромат клубники, оставленный незнакомцем в розовом.       Когда Хонджун скрылся из поля зрения Сонхва, то наконец смог выдохнуть. Он и не заметил, как задержал дыхание, переволновавшись. Закончив с покупками, Хонджун быстрым шагом направился обратно к себе в квартиру, не желая в очередной раз столкнуться с Пак Сонхва. Еще одного раза его сердце точно не выдержало бы, взорвавшись от испытываемых эмоций.       По возвращении в квартиру, Хонджун, пытаясь отвлечься, вытащил отстиравшееся белье и повесил его сушиться. На кухне щелкнул чайник, уведомляя, что лапшу можно заваривать. Солнце уже встало, даже с закрытым окном было слышно, как начали ездить машины. Наконец-то наступило утро.       Следы прошедшей ночи почти исчезли, оставив после себя лишь послевкусие. Куда больше Хонджуна волновало то, что же делал Сонхва так рано в магазине. Тем более, в магазине его района. Если бы он тоже тут жил, то это сильно осложнило бы ему жизнь, ведь не хочется столкнуться с парнем снова в таком виде. Хонджун со стыдом вспомнил свои влажные потрепанные волосы и лицо без капли макияжа.       Но как бы сильно не хотелось сидеть и вспоминать с ужасом произошедшее, уже скоро начинались пары, пришлось после завтрака почти сразу идти собираться. Настроение было сильно испорчено, ведь Сонхва его увидел в таком нелицеприятном виде. Пусть он и не желал заморачиваться и достал первые попавшиеся джинсы и черную рубашку, верхняя пуговица которой отпала еще месяца два назад, возникало ощущение, что было как-то пусто. Ремень и серьги не смогли исправить положение, поэтому он решил прибегнуть к единственным имеющимся у него бусам.

Haeil — I Want You

      Ощущая себя чуть ли не цыганкой от обилия украшений, Хонджун обулся и накинул джинсовку, в которой ранее был в магазине. Дав себе обещание убраться наконец-то дома по возвращению с пар, он практически побежал на остановку, заодно проверяя, все ли взял с собой. Брелок с миньоном и проездной бренчали на сумке, грозя не выдержать тряски и отвалиться, но Хонджун, не замечая этого, влетел в только что подъехавший автобус.       Полный и душный автобус с характерным запахом пота не особо обрадовал взмокшего Хонджуна. Все места, кроме одного, оказались заняты, и он не сдержался и ругнулся под нос, когда заметил, с кем ему придется сидеть сорок минут в автобусе.       Красивое лицо было отвернуто к окну и занято рассматриванием чего-то за окном, но даже по профилю было понятно, что судьба его во второй раз за утро столкнула с Сонхва. Прижав сумку к груди, Хонджун с тяжелым вздохом сел возле парня, который, заметив подсевшего, повернул голову и изогнул брови в удивлении.       — Ой, это же ты утром был в магазине, — проговорил Сонхва с полуулыбкой, заправив свои смоляные волосы за ухо, — я надеюсь, что лапша была вкусной.       — Я часто ее беру, она весьма неплохая, — гулко сглотнув, Хонджун выгнул губы в улыбке в ответ на чужую. Было неожиданно, что Сонхва сам заговорил. Ким немного растерялся, но решил не продолжать диалог, поскольку парень, удовлетворенно кивнув, снова отвернулся к окну.       Слегка шурша сумкой, Хонджун достал тетрадь и открыл ее на последней лекции. Буквы складывались в слова, а слова в предложения, понятные для восприятия кому угодно, только не самому обладателю тетради. Как бы Хонджун не пытался сосредоточиться, вчитаться, смысл слов ускользал от него. Равномерное укачивание автобуса вгоняло в дрему и заставляло опускающуюся голову кивать в такт движениям транспорта. Из ослабевших рук выпала тетрадь, а розововолосая голова приземлилась прямиком на чужое укрытое бомбером плечо. Сонхва удивился и посмотрел на парня, но ничего не сказал, позволив ему спать на нем.       Покачивающаяся от дыхания и движения автобуса челка прикрывала подрагивающие во сне ресницы, рот слегка приоткрылся, выпуская тихое дыхание. Черная рубашка под джинсовкой съехала, обнажая светлую ровную кожу и крупную родинку на шее. Сонхва, борясь с навязчивым желанием прикоснуться к ней, наклонился и поправил чужую рубашку, но чуть завис, залипнув на чужих длинных черных ресницах. Неожиданно для него самого до его носа второй раз за утро донесся аромат клубники. Не удержавшись, он приблизился к чужой шее и слегка втянул воздух возле кожи носом, но после резко отпрянул, смутившись.       Хонджун, все так же не просыпаясь, что-то пробурчал и уткнулся носом в чужую шею, сопя. Какая-то женщина, стоящая напротив, с возмущением от происходящего прямо перед ее носом непотребства покосилась на порозовевшего Сонхва. Не решаясь еще что-либо делать, он так всю дорогу до университета и проехал, практически не шевельнувшись. Лишь перед своей остановкой он решил растормошить сладко спящего на его плече Хонджуна. Тот, очаровательно потянувшись, секунды три сидел, пытаясь понять, где он, а после был готов вскочить, но Сонхва его удержал за руку.       — Вот черт, извини, я тебе, наверное, весь бомбер слюнями испачкал, — проговорил Хонджун, потирая рукой щеку со следами от ткани. От смущения за свою легкомысленность хотелось провалиться сквозь землю.       Кинув взгляд на свое плечо, Сонхва улыбнулся и поспешил успокоить взбудораженного парня.       — Ты так сладко спал, что я решил тебя не будить, так что не переживай, — очаровавшись чужим заспанным видом, Сонхва был готов потянуться рукой к чужой щеке, чтобы стереть красные полосы от куртки, но решил, что это будет уже перебор. Особенно после того, как он вдыхал чужой аромат. Смутившись собственных мыслей, он неловко почесал затылок. — Мне выходить сейчас, извини, что прервал твой сон.       Осознание, что он уснул в автобусе, дало Хонджуну по голове. Если бы они не учились с Сонхва в одном университете, то он проспал бы свою остановку и пропустил бы пары.       — Ничего страшного, наоборот, спасибо, что разбудил... Мне тоже выходить на этой остановке, было бы хреново, пропусти я ее.       Встав, Хонджун случайно пнул тетрадь, которую безрезультатно пытался читать. Ойкнув, он потянулся ее достать, но столкнулся лбами с Сонхва, который тоже на автомате двинулся в ее сторону. Звонко стукнувшись, они посмотрели друг на друга и засмеялись от нелепости. С рукой на лбу Сонхва все-таки протянул Хонджуну его тетрадь.       — У меня прямо какое-то дежавю, — он улыбнулся и кокетливо приподнял бровь — Уже который раз за утро я хочу помочь, но сталкиваюсь с тобой то руками, то головой. Еще один раз, и я подумаю, что сама вселенная нас сталкивает.       Даже не представляя, какой взрыв вызывали его слова в голове Хонджуна, Сонхва пошел к выходу из автобуса. Хонджун же был готов зависнуть, но его выдернуло из размышлений объявление об остановке. Вскочив, он с тетрадью в одной руке и сумкой в другой побежал на выход. Он уже представлял, какую истерику устроит Уёну в сообщениях после того, как выйдет на улицу и освободит руки.