Рапунцель

      — Проходите, проходите! Скорее! Дети уже ложатся спать! — гневно, но тихо командовала молодая девушка, придерживая входную дверь открытой для тех, кто всё появлялся и появлялся в её поле зрения. Эти люди, тревожно оглядывающиеся и суетящиеся, тем не менее, послушно проходили внутрь здания, именуемого «Детским садом номер сорок четыре», и рассаживались в холле. Кто-то из них знакомился и сбивался в группы, кто-то только делал вид, что знакомится, а кто-то оставался в одиночестве. Так, например, молодая женщина с выразительными, но холодными чертами лица сидела на расстоянии от других людей и не делала попытки сблизиться хоть с кем-то. Её густые волосы были красиво уложены, а белое кружевное платье соблазнительно оголяло ключицы. Со стороны она была похожа на брошенную у алтаря невесту, а может ею и являлась. Линь Цюши было как-то всё равно. Его взгляд на девушку был коротким и безразличным: если под личиной красотки не скрывался Жуань Наньчжу, Линь Цюши не чувствовал и капли интереса.              — Ах, братец, разве детский сад — это страшно? — дёрнув Линь Цюши за рукав, спросила у него Чжан Юэси.              Эта девушка была обычной клиенткой с форума, которую заблаговременно проверили и одобрили, но Линь Цюши всё ещё не мог полностью сосредоточиться на ней. Все его мысли крутились вокруг того, кого с ним за этой дверью не будет.              Он думал о Жуань Наньчжу.              Это был не первый раз, когда Линь Цюши отправлялся за Дверь один, не считая клиента, но это определенно был первый раз, когда Жуань Наньчжу должен был пойти с ним и не пошел.              Ах, и почему парочек всегда тянет ругаться перед важным событием или поездкой? Разве это разумно?              Линь Цюши окинул взглядом яркие стены, украшенные детскими рисунками, и сказал:              — Выглядит это место точно не страшнее психиатрической больницы.              Чжан Юэси то ли восхищённо, то ли испуганно ахнула и продолжила оглядываться по сторонам, при этом не отпуская рукав Линь Цюши из цепких пальцев.              Наконец-то, настал момент, когда все они собрались. Всего их было двенадцать человек, из которых только четверо были мужчинами. Такой воистину женский коллектив Линь Цюши встречал впервые, но не думал, что в этом было что-то плохое. Многие девушки за Дверью вели себя смелее и находчивее, чем мужчины. Взять хотя бы Лу Яньсюэ — единственную девушку «Обсидиана».              — Товарищи воспитатели, — заговорила NPC, совсем недавно придерживающая для всех дверь, — надеюсь, ваша командировка пройдет благополучно!              Она стояла посреди холла и смотрела на вошедших в эту Дверь людей с гневом в глазах и улыбкой на лице. Кому-то могло показаться, что у женщины биполярное расстройство, но, на самом деле, она просто была типичным работником сферы образования.              — Завтра утром вы познакомитесь с детьми. Их здесь немного, но каждый требует внимания и покоя. Не шумите во время тихого часа и ночью. Я раздам вам ключи от комнат, в которых вы сможете поселиться.              — И сколько продлится наша командировка? — неожиданно громко и вальяжно спросил мужчина с высоким лбом и кустистыми бровями. Около него уже вилось несколько девушек, так что Линь Цюши сразу определил его в «старички».              — Неделю.              Свободных комнат оказалось всего четыре и в каждой из них стояло по три кровати. На двенадцать человек это было впритык, так что, в итоге, к Линь Цюши и Чжан Юэси подошла та самая красивая девушка-одиночка и спросила, не против ли они, если она будет ночевать вместе с ними.              — Не против, — простодушно согласилась Чжан Юэси, даже не подумав поинтересоваться мнением своего проводника. Она улыбнулась незнакомке и спросила: — Как тебя зовут? Я — Чжан Юэси, а это — Юй Линьлинь.              Линь Цюши кинул недовольный взгляд на Чжан Юэси, но не стал заставлять ее забирать слова обратно. В конце концов, кроватей действительно было ровно столько, сколько было людей, а у Линь Цюши не хватило бы совести отправить девушку, пусть и незнакомую, спать на полу в другой комнате. Был бы здесь Жуань Наньчжу, он бы, конечно, ничуть не постеснялся прогнать эту красотку подальше от их комнаты.              — Называйте меня просто старшей сестрицей, — неожиданно попросила девушка. — Я не хочу называть своё имя.              — А? — удивилась Чжан Юэси. — Так никто не просит называть настоящее, можешь выдумать любое, какое тебе нравится!              Линь Цюши вздохнул, смотря на свою клиентку с неверием в глазах.              Всё-таки простота́ порой хуже воровства.              — Я не хочу выдумывать, — холодным тоном отбрила девушка.              — Ладно, — тут же смутилась Чжан Юэси. — Не обижайся, старшая сестрица, я просто впервые встречаю такое…              Линь Цюши, на самом деле, тоже впервые наткнулся на человека, который не хотел называть свое имя. Даже выдуманное. Еще раз окинув незнакомку взглядом, он так ничего интересного для себя и не нашел — да, красивая, да, очень высокая, да, стройная, да… Но это всего лишь образ за Дверью. В жизни она могла оказаться буквально кем угодно.              Например…              «Нет» — покачал головой Линь Цюши и молча отправился готовиться ко сну.              Первая ночь, особенно в низкоуровневых дверях, в большинстве случаев не несла смертельной опасности. Умывшись и справив нужду, Линь Цюши завалился на свободную кровать. Не раздеваясь. Вскоре его глаза сами собой принялись закрываться.              Неделя. Ему нужно было пережить всего неделю, а потом он увидит Жуань Наньчжу и скажет ему… Что был не прав? Черта с два! Безопасность любимого человека — это не то, в чем Линь Цюши мог ошибаться. Он действительно готов был умереть, лишь бы Жуань Наньчжу был жив и здоров, даже если и без него.              Жаль, что глава Обсидиана в этом вопросе был с ним категорически не согласен.              Утром следующего дня Лишь Цюши проснулся от того, что где-то очень громко хохотали, кричали и топали. Две его соседки все еще крепко спали, и Линь Цюши решил не будить их и первым разведать обстановку.              «Детский сад номер сорок четыре» был довольно большим и хорошо отремонтированным. На стенах была свежая яркая краска, на подоконниках — цветы, в шкафах и коробках — куча игрушек и книг. Линь Цюши не очень-то внимательно всматривался, собираясь лишь узнать, где будет проходить их завтрак, когда неожиданно наткнулся на разбудивших его детей. Всего их было двенадцать: четыре мальчика и восемь девочек.              И у каждого из них, даже у мальчиков, были длинные-длинные растрепанные волосы до пят.              «Ха! — подумал Линь Цюши, знающий, что тема этой Двери — «Рапунцель». — Занятно».              Дети, заметив Линь Цюши, замолчали и уставились на него с интересом в глазах. Они ничего не говорили, но следили за каждым его шагом. Линь Цюши дернул бровями и прошел мимо детей к обеденному столу, на котором уже были расставлены блюда в европейском стиле. Рядом с каждой тарелкой лежал “Распорядок дня Детского сада №44”.              Линь Цюши окинул его взглядом и едва заметно хмыкнул.              Он начинал понимать, что обещанная подсказкой Рапунцель была вовсе не принцессой. Впрочем, к этому он тоже готовился.              — Ого! Какие красавицы! — восхищался каждый второй проснувшийся.              Несмотря на то, что за этой Дверью не оказалось новичков, опытных игроков, кроме Линь Цюши, здесь практически не было. Лишь мужчина по имени Янь Мин и “старшая сестрица” не выразили никаких эмоций по поводу длинноволосых детей и молча сели за стол.              — И что нам делать с этим “Распорядком дня”? — шёпотом спросила Чжан Юэси у Линь Цюши, пока тот лениво жевал тост и пялился в тарелку. — Мы должны его соблюдать?              Линь Цюши пожал плечами.              — В смысле, ты не знаешь? — возмутилась девушка уже чуть громче. “Я плачу тебе такие деньги, а ты не знаешь?” — кричал её взгляд.              — Не нужно спешить с выводами, — абсолютно спокойно ответил ей Линь Цюши. — По крайней мере, мы уже знаем одно из условий смерти.              Его слова, пусть и тихие, тут же привлекли к себе внимание завтракающих. Лишь “старшая сестрица” и Янь Мин казались незаинтересованными.              — Что за условие? — возбуждённо уточнила какая-то девушка с модной стрижкой — она, может, и представлялась вчера, но Линь Цюши, витавший в своих мыслях, не запомнил.              — Неигровой персонаж же сказала, что нельзя шуметь во время тихого часа и ночью. Так как больше никакой информации не было, скорее всего, это одно из условий смерти.              Присутствующие переглянулись и закивали, признавая, что этот “Юй Линьлинь” должно быть прав.              Что же касалось “Распорядка дня”, на самом деле, Линь Цюши не думал, что он имеет большое значение. Всё, о чём говорилось на листке, можно было сократить до “завтрак, обед, тихий час, ужин”. Это было расписание детишек, так что Линь Цюши лишь отметил про себя, что тихий час длился с полудня до двух часов дня. В это время стоило помалкивать — только и всего.              — Тётенька, помоги мне заплести волосы!              — Дяденька, помоги!              — Заплетите!              — Заплетите!              Стоило завтраку закончиться, как длинноволосые дети окружили присутствующих. Девочки подошли к девушкам, а мальчики — к мужчинам, и только в этот момент стало окончательно понятно, что число детей соответствует числу взрослых. Как и число кроватей.              — Неужели… Эти дети — второе условие смерти? — испуганно уточнила Чжан Юэси.              — Так и есть, — вместо Линь Цюши ответила девушке “старшая сестрица”. Она уже где-то добыла расчёску и примерялась к детским волосам.              — Ах, — воскликнула Чжан Юэси, — тогда, может, лучше не трогать их волосы? Не просто же так они такие длинные!              — Как знаешь, — ответила ей “старшая сестрица”, уже во всю занимаясь волосами маленькой девочки.              Линь Цюши, до этого молчавший, спросил:              — Где ты взяла расчёску?              Вместо ответа “старшая сестрица” предложила:              — Одолжить?              — Одолжи.              У Линь Цюши, как только в его руках оказалась расчёска, сразу возникло ощущение, что это — внутриигровой предмет. И этот предмет был совсем из другой Двери. Точнее сказать, из другой эпохи. Тусклое красное дерево, ручная работа, искусная резьба — всё это не могло быть найдено в этом современном садике, где каждый второй предмет был сделан из переработанного пластика!              С чего бы незнакомой красавице, даже имя своё отказывающейся называть, одалживать Линь Цюши такую ценную вещь? Тем более, что другим присутствующим она расчёску одалживать категорически отказалась. Даже Чжан Юэси не одолжила, хотя та горячо упрашивала соседку, а в итоге, как и остальные, расплетала детские колтуны пальцами.              — Ну и нахалка, — возмутилась девушка с модной причёской шёпотом, но Линь Цюши с его идеальным слухом всё равно услышал, — так показушно заигрывать с этим Юй Линьлинем! Могла бы и нам потом одолжить, жалко ей, что ли?              Были и те, кто побоялся помогать детям с волосами. Парень и девушка, очевидно, знакомые в реальности, отошли в другой конец комнаты и наблюдали за происходящим издалека. Маленькие мальчик и девочка, которым они должны были помочь, обиженно захныкали, но дотронуться другим людям до своих волос не дали. Так и убежали из комнаты.              Линь Цюши с тревогой заметил, как оба ребёнка, убегая, потянули свои длинные волосы в рот.              Вот оно!              — Тоже заметил? — тихо и ласково уточнила у Линь Цюши “старшая сестрица”, неожиданно оказавшаяся к нему близко-близко. И без того высокая, на каблуках она была на полголовы выше Линь Цюши, а потому смотрела на него исключительно сверху вниз. И этот взгляд…              — Заметил, — не стал спорить Линь Цюши, тут же отворачиваясь от чужих ключиц, обрамлённых белым кружевом. — Думаю, мы всё сделали правильно.              — А? О чём это вы? — влезла Чжан Юэси, но ответа не получила. Линь Цюши не нанимался “тренировать” её — только провести через Дверь.              Позже они отправились на поиски “подсказок”, разбившись на группы. “Старшая сестрица” на этот раз даже спрашивать не стала, по умолчанию отправившись с Линь Цюши и Чжан Юэси. Она всё ещё была немногословна и холодна, но Линь Цюши это теперь не обманывало. Не то чтобы он был уверен на все сто процентов, но…              На девяносто восемь он был уверен точно!              Детский сад вдоль и поперёк удалось пройти за каких-то два часа. Подсказки нашлись, но не знай Линь Цюши тему данной Двери, он бы, скорее всего, не обратил на них внимания. Зато через несколько дней, когда кто-нибудь успел бы умереть, он бы обязательно к ним вернулся — и тогда его бы озарило.              Если бы он остался к тому времени жив, конечно же.              Тихий час в тот день тоже прошёл спокойно. Напуганные утренним заявлением Линь Цюши о том, что шум в тихий час — это условие смерти, девушки и парни вернулись в свои комнаты и помалкивали. К счастью, никто не пытался “заставить” их пошуметь. Никаких тебе скримеров или галлюцинаций.              Остаток дня и ночь также ничем не запомнились. Это было не редкостью для Дверей такого низкого уровня, так что Линь Цюши утром следующего дня чувствовал себя выспавшимся и готовым к чему угодно. К смертям парня и девушки, отказавшихся вчера помочь детям, в том числе. Когда они не спустились к завтраку, все присутствующие сразу же заволновались и принялись оглядываться.              — Кто был третьим в их комнате? — хмуро спросил Янь Мин.              — Я, — ответила девушка с модной причёской. — Мы заснули все вместе, но проснулась я одна. Их в комнате уже не было. Я подумала, что они ушли завтракать первыми.              — Тогда, — спросил кто-то, — где их тела?              Ни у кого не было причин думать, что эти двое остались в живых.              Вдруг раздался звонкий детский смех и к обеденному столу подбежали дети.              — Их десять, — мрачно заключил Янь Мин.              — Как и нас, — кивнул Линь Цюши. — Пойдёмте, поищем?              Он уже вышел из-за стола, когда услышал возмущённый возглас Чжан Юэси:              — А завтрак?              — Ешь, — ласково протянула “старшая сестрица” вместо Линь Цюши, — а мы пока с Линьлинем сходим.              Чжан Юэси тут же перестала капризничать и набросилась на еду.              Линь Цюши улыбнулся одним уголком губ.              Девяносто девять и девять десятых процентов.              Тела нашлись в соседней комнате. Парень и девушка лежали на полу, скрюченные, несчастные и мертвые. Их окружали рвотные массы, богатые на странные шерстяные комочки, а из их в ужасе раскрытых ртов виднелись длинные черные волосы. Зрелище было неприятным и, определённо, отбивающим аппетит.              Все, кто пошёл вслед за Линь Цюши и “старшей сестрицей”, отказались от завтрака.              Зато в этот день никто не отказался от “ухода за волосами детей”. Пусть расчёска до сих пор была лишь у “старшей сестрицы” и Юй Линьлиня, теперь никто не относился к навязанным обязанностям спустя рукава. Пусть и с помощью пальцев, каждый старался навести на голове “своего” ребёнка красоту. Лишь одна нервная девушка всё сильнее и сильнее дергала бедную длинноволосую малышку за локоны, от чего та с каждой секундой всё громче начинала хныкать.              — Эй, что ты делаешь? — возмутился Янь Мин, считающий себя негласным лидером.              — Ничего, — сквозь зубы процедила та, а потом неожиданно что-то воскликнула и бросилась к обеденному столу.              Чжан Юэси проводила её взглядом и спросила у Линь Цюши:              — Линьлинь-гэ, что это с ней?              — Не знаю, — настороженно отозвался он, а потом широко распахнул глаза, осознав, зачем этой девушке нож. — Эй, не делай этого!              Предостережение Линь Цюши оказалось проигнорировано. Мгновение спустя волосы маленькой девочки оказались срезаны ножом по плечи. Малышка опустила рассеянный взгляд себе под ноги и неожиданно перестала хныкать.              — Теперь они не будут тебе мешаться, — благожелательно сказала ей девушка с ножом и потянулась потрепать малышку по голове.              Линь Цюши покачал головой и оглянулся на “старшую сестрицу”. Та посмотрела на него в ответ.              Сто процентов — Линь Цюши был уверен.              Той ночью каждый в их комнате проснулся от душераздирающего женского крика. Кричала Чэн Цзецюн — та самая, отрезавшая волосы девочке.              — Ч-что… — на эмоциях выкрикнула проснувшаяся Чжан Юэси, но Линь Цюши сразу же на неё шикнул.              — Не шуми! — приказал он шёпотом. — Ложись спать.              — Н-но…              — Ей уже не помочь.              В итоге, условия смерти становились всё понятнее, но как добыть ключ и где искать дверь, пока не понимал ни один из них.              Линь Цюши как раз размышлял о том, где же искать другие подсказки, когда его кровать с правой стороны прогнулась от тяжести чужого тела. Даже в темноте Линь Цюши с лёгкостью рассмотрел холодное лицо красавицы в белом кружевном платье брошенной невесты. Девушка помолчала, прежде чем шепотом спросить:              — Юй Линьлинь… Могу я лечь с тобой? Мне страшно…              Линь Цюши с трудом сдержался, чтобы не фыркнуть. Вместо этого он спокойно ответил:              — Нет.              — Нет? — обиженно переспросила девушка.              — Нет. У меня есть любимый человек, так что я не могу спать с кем-то другим.              “Старшая сестрица” картинно округлила губы.              — О, вот оно что… Ладно…              Она уже принялась вставать, когда Линь Цюши резким движением схватил её за руку и дёрнул на себя. Пока красавица непонимающе хлопала глазами — абсолютно бесстыдно хлопала, — Линь Цюши крепко прижал её к себе и тихо проговорил:              — Но если мой любимый человек перестанет ломать комедию, я, так уж и быть, согласен разделить с ним постель.              — Не понимаю, о чём ты.              — Тогда возвращайся к себе.              — …              — Иди же, — возмутился Линь Цюши, пытаясь сбросить девушку с кровати, но та вцепилась в него изо всех сил.              — Не пойду.              — Тогда прекрати этот спектакль.              — Чем он тебе не нравится?              — Наньчжу!              — Тц! — возмутилась девушка. Хотя, конечно, какая из него девушка?              …вообще, отличная, на самом-то деле.              — Что меня выдало? — с интересом уточнил Жуань Наньчжу, укладывая свой подбородок Линь Цюши на плечо. Даже в темноте его глаза горели искренней радостью — любимый его узнал!              — Всё, — буркнул Линь Цюши, закрывая глаза. — Давай спать.              — Линьлинь, — захныкал Жуань Наньчжу абсолютно бесстыдно, — скажи мне! Неужели мои актёрские способности недостаточно хороши?              Линь Цюши мысленно застонал. Вслух же прошептал:              — Они прекрасны.              И ты прекрасен.              Кем бы ни притворялся.              Утром, конечно, Линь Цюши здорово пожалел, что вот так просто пустил Жуань Наньчжу в женском обличье в свою постель. И дело было даже не в том, что официально они всё ещё не помирились, а в том, что проснувшаяся Чжан Юэси увидела, как её проводник и “старшая сестрица”, познакомившиеся несколько дней назад, сплелись в тесных объятиях на узкой кровати.              — Вы… Вы… Как вам не стыдно! Я же в двух шагах от вас спала! — воскликнула девушка, покрываясь алыми пятнами и выбегая из комнаты. Несмотря на то, что она и сама была не лыком шита и пыталась заигрывать с Линь Цюши, она всё же не понимала, как можно было с таким бесстыдством запрыгнуть в чужую постель… при свидетелях! Хоть бы попросили её переночевать в другой комнате на освободившейся койке!              Жуань Наньчжу, проснувшийся от чужого крика, лениво зевнул и посмотрел на смущённого Линь Цюши.              — Хорошо спалось?              — С тобой мне всегда хорошо спится, — не стал отрицать Линь Цюши, слабо улыбаясь. — Наньчжу…              — Тц!              — Прости-прости, Байцзе… У тебя есть мысли насчёт этой Двери? Что скажешь?              Жуань Наньчжу сразу сделался серьёзным. Приподнявшись на локте, он задумчиво посмотрел Линь Цюши в лицо. Сказал:              — Думаю, что в подсказке говорилось не о принцессе по имени Рапунцель, а о “Синдроме Рапунцель”.              Линь Цюши тут же счастливо улыбнулся:              — Я тоже так думаю.              Быстро обсудив свои догадки, они привели себя в порядок и направились завтракать. Их осталось всего девять человек — столько же осталось и детей. Линь Цюши этим утром с особой внимательностью заплетал длинные волосы мальчика и уже в самом конце тихо у него спросил:              — Тебя никто не обижает?              Мальчик совершенно спокойно посмотрел на Линь Цюши и уверенно покачал головой. “Нет” — словно говорил он.              — Тогда, может, ты скучаешь по родителям?— не сдавался Линь Цюши.              И снова “нет”.              — А еда? Тебе нравится здешняя еда? Вас хорошо кормят?              Мальчик нахмурился и забегал глазами по помещению. Неосознанно его рука схватила конец заплетённых в косу волос и потянула в рот. Линь Цюши легонько шлёпнул мальчика по руке.              — Нельзя. Вот, на, держи.              Линь Цюши держал на ладони конфету. Маленькая сосучка со вкусом арбуза сразу же заняла всё внимание ребёнка. Забыв про свой порыв пожевать собственные волосы, мальчик потянулся за подарком. Когда он ушёл, Линь Цюши подмигнул Жуань Наньчжу. Тот подмигнул в ответ.              Чжан Юэси с кислым лицом жевала собачий корм в стороне.              После завтрака они втроём направились на кухню.              — Не знаю уж, в чём дело, но, видимо, дети готовы жевать свои волосы, лишь бы не есть здешнюю еду, — поделился своими наблюдениями Линь Цюши по дороге.              Чжан Юэси вздохнула:              — То есть, принцессы Рапунцель в этой Двери не будет?              — Если только мёртвая, — насмешливо фыркнул Жуань Наньчжу.              На самом деле, все они, знающие подсказку, уже давно поняли, что дело в синдроме Рапунцель — болезни, при которой больные по какой-либо причине поедают свои волосы. Обычно такое заглатывание волос заканчивалось образованием трихобезоара и развитием гастрита, но иногда — механической непроходимостью желудочно-кишечного тракта, которая, без медицинской помощи, могла закончиться летальным исходом.              Тенденция к заглатыванию волос чаще всего наблюдалась у детей-подростков и женщин с психическими отклонениями, но в мире за Дверью такие вещи не учитывались… Главное, убить побольше игроков и пострашнее, что ещё нужно?              — Я знаю, где Дверь, — через какое-то время объявил Жуань Наньчжу, снова отыгрывая холодную красавицу. Он стоял чуть в стороне от Линь Цюши и делал вид, что прошедшая ночь была ошибкой — да так хорошо делал, что ему поверила не только Чжан Юэси, но и сам Линь Цюши.              Чёрт возьми, и почему его великолепный парень тратит время на эти Двери? Ему давно нужно было удариться в шоу-бизнес! Стал бы лучшим актёром тысячелетия!              — И где?              — В ванной комнате, в которой моют голову эти дети.              И она действительно оказалась там. В тесной маленькой комнатке, в которую по вечерам друг за другом заходили детишки, была только лишь одна огромная душевая кабина, забитая волосами. Длинными змеями они усеивали плитку, и когда Жуань Наньчжу с брезгливостью отпихнул часть из них в сторону, взору троицы открылся знакомый люк.              Это и была Дверь!              — Ты потрясающая! — не удержался от комплимента Линь Цюши, смотря на Жуань Наньчжу блестящими от гордости и любви глазами.              Чжан Юэси в это время смотрела тоже. На Линь Цюши. Её взгляд был полон сочувствия и досады: бедный мальчик, влюбился в такую стервозную потаскушку! И хватило же ей совести отшить бедного Юй Линьлиня так сразу! Могла бы подождать хотя бы до того, как они выйдут из-за Двери…              Жуань Наньчжу высокомерно улыбнулся и поправил кружево на своём белом платье.              — Вместо благодарности можешь найти ключ, — сказал он.              — Ладно.              У Линь Цюши как раз появилась одна догадка… И, как и в случае с Жуань Наньчжу, она оказалась верна. Они двое в такой низкоуровневой Двери практически скучали!              — Какое чудо, что ключ оказался в этой странной каше, а не в желудке у одного из детей. Я уже начинал думать, как бы нам разделать одного ребёнка…              — Наньчжу, — возмутился Линь Цюши слабо.              Конечно, он знал, что глава Обсидиана шутит… Наверное.              Они уже вышли из-за Двери, получив очередную подсказку, но не успели переодеться: Жуань Наньчжу всё ещё стоял в парике и белом платье, тогда как Линь Цюши был одет в полосатый костюм, который на себя бы в жизни не надел.              — Я всё ещё тебя не простил, — сказал Жуань Наньчжу, соблазнительно улыбнувшись. — Не хочешь попросить у дамы прощения?              Линь Цюши сделал шаг вперёд и фыркнул:              — Ты уверен, что это я должен просить прощения?              — В принципе, если ты настаиваешь, могу попросить и я, — раздалось в ответ.              И Жуань Наньчжу опустился на колени.