В ожидании несбыточного

      Волосы незаметно трогал прохладный ветерок, просачивающийся в кабинет на удивление не от кондиционера, а прямо из открытых окон. В Японии была удивительно не жаркая погода. В этот день 7 чувство подсказало Дазаю прийти на работу чуть ли не самым первым. В агентстве на тот момент уже сидели Куникида и Ацуши. Было видно, что Куникида чем-то недоволен. Видимо тем, что с самого утра его расписание идёт наперекосяк, но ранний приход Осаму стал для него огромным праздником, который он пообещал отпраздновать дома. Сегодня на суицидника проклятье опоздальщика не действовало, что очень даже радовало. На сегодня почти не было работы, поэтому и работников в агентстве тоже почти не было. Директор сказал, что если кто-то хочет отдохнуть, то пусть отдыхает. Странно, что Дазай этим не воспользовался.       Но, недолго погодя, Куникиде всё же позвонил Фукудзава со словами «Ты должен встретить одного человека, это важно, но думаю, что ты один справишься.» Конечно, это не очень порадовало, да и немного насторожило, но Куникида, как трудолюбивый работник, с радостью согласился. Дазай, правда, успел спросить Куникиду кто звонил.       — Куникидушка, а кто звонил? Неужели директор? А по какому делу? Что-то серьёзное? — заинтересованно спрашивает Осаму, отвлекаясь от основной работы.       — Да, директор. Сказал, что к нам прибудет новый работник. Способность еще не известно какая, но работник он очень ценный.       — М? Новый работник? Ничего себе, какая неожиданность! — Дазай специально растягивает слова, показывая заинтересованность. — А можно с тобой?! — бодрым голосом спрашивает суицидник, но к сожалению ему ответили отказом, ибо директор приказал, чтобы встретил его только Куникида. Расстроенный Дазай обиженно надул щеки и быстро отвернулся, показывая свое недовольство, заставив мирно сидящего Ацуши тихо хихикнуть в кулак.       — А как его-… — быстро повернулся Дазай, надеясь спросить имя новенького, но очкарик уже ушел, оставляя работников с нераскрытыми вопросами.

***

      Прошло примерно 30 минут, но Куникиды до сих пор не было на месте. Ацуши уже даже начал волновался, но Дазай уверял его, что всё нормально, и что ничего не сломит их Куникиду. Пришлось даже подойти к волнующемуся и попытаться как-то успокоить и спустя еще 5 минут это получилось.       — Ацуши-кун, как думаешь, как выглядит наш новый работник и какая у него способность?       — Не знаю, Дазай-сан. Нам же ведь ещё ничего не известно… Но я надеюсь, что он будет хотя бы дружелюбным, — отвечает Ацуши, ломая мозги, кто же может это быть.       — Лично я надеюсь, что это будет прелестная девушка, которая будет не против совершить со мной двойное самоубийство! — Осаму говорит с таким восхищением, будто вот-вот взлетит от радости. — А то та служанка из кафе так и не согласилась на мое привлекательное предложение, — продолжал свой монолог Дазай.       Ацуши нервно посмеялся, не удивляясь речам коллеги.       Наконец за дверью послышался топот ног и Осаму уже приготовился с объятиями встречать миловидную девушку. Повернулся к двери, поставил руки на бока, наигранно улыбнулся и…       В помещение заходит Куникида. За спиной никого.       — Дазай, Ацуши, хочу познакомить вас с нашим новым работником, — сказал пришедший Куникида и отошёл в сторону.       Дверь сзади приоткрылась и вот в офис заходит к дазаеву сожалению не девушка, а мужчина. Осаму на секунду отвлекается, отводит взгляд на пролетевшую мимо окна птицу, а когда возвращает внимание на новенького его тело вдруг парализует. Ноги становятся ватными и предательски отказывают держать, руки лихорадочно трясутся, а голова в неверие отказывается соображать. В рот скоро залетит муха, если Дазай его сейчас же не закроет, на лбу появляются мелкие капли пота, а глаза раскрыты будто в ужасе. «Опять галлюцинации? Это сон?» думает он и не верит тому, что видит. Ему надо сесть, срочно сесть, а иначе он упадёт прямо на пол! Его всего трясёт и если это сон, то он надеется больше никогда не проснуться.       — О-од… — слышится из дазаева рта.       Ацуши обеспокоенно смотрит на вдруг онемевшего Осаму.       — Дазай-сан? Что-то случилось? — Ацуши подходит к нему, дотрагивается до его руки, но тот ничего не отвечает. Слышно лишь тихое бормотание да и все. Вдруг подключается и Доппо.       — Дазай? Что такое? Выглядишь не очень, — говорит Куникида, но не подходит. Лишь переводит взгляд на мужчину, примерно такого же роста как он сам, который должен был быть их новым работником. Куникида не понимает, что происходит, ведь мужчина смотрит на Дазая настолько тёплым взглядом, что появляется ощущение, что мужчина сейчас этим взглядом растопит Дазая прямо как мороженое жарким летним днём. Его лазурные глаза пристально смотрят на дрожащего Осаму, а на губах у мужчины такая же тёплая улыбка.       Вдруг синеглазый резко срывается с места и идет прямо на суицидника. Куникиду передёргивает от мысли, что мужчина может быть их врагом, но в следующую секунду он уже с огромным удивлением смотрит на этих двоих.       Глаза Осаму смотрят прямо в глаза Оде. Он, Дазай, растерян, не знает что делать и правда ли это всё? Рука его хочет дотянуться до Оды, убедиться, что всё по-настоящему, она еле шевелится и поднять ее почти невозможно.       — О-одасаку? — голос дрожит также, как и тогда, когда на руках у него умирал его лучший и единственный друг. В голову вдруг опять закрадывается страшная мысль, что прямо сейчас он снова окажется на полу с Сакуноске на руках и будет слушать его предсмертные желания. А потом он сбежит с миссии, уйдёт из портовой мафии, но… Этого всего не происходит. Вместо этого Одасаку медленно заключает Дазая в свои объятья. Глаза скоро не выдержат, ещё чуть-чуть и из них градом польются слёзы. Губы лихорадочно будут снова и снова называть имя друга (а друга ли?) и молить о том, чтобы Ода больше никогда его не покидал. Молить, чтобы Ода поклялся быть живым еще хотя бы до самой старости. А руки жадно будут цепляться за ту же самую рубашку в белую полоску.       — Куникида-кун, куда нам можно отойти? — спокойным голосом спрашивает Ода, пока Осаму прячет рыдающие глаза в его плечо и пытается сдержать всю какофонию из всхлипов, которая выходит изо рта.       Куникида же, так же как и Ацуши, находился в шоке от происходящего, но быстро сориентировавшись, он показывает на диван, закрытый перегородками. Не самое подходящее место, чтобы уединиться, но Ода всё равно кивает в знак благодарности и медленно ведёт Дазая на диван, где обычно встречают клиентов. Куникида и Ацуши же садятся на свои места, стараясь не обращать внимание на друзей, и за одно не мешать им.

***

      — Одасаку… почему ты… — тихий шёпот слышится из уст Дазая, пока из глаз медленно катились слезы. Из-за тихого рыдания, воздуха, чтобы полностью озвучить вопрос, не хватает. Ода прекрасно понимает, что хочет спросить Осаму. Поэтому, сидя в странной позе, лишь сильнее закидывает ноги Дазая на своё колено (Дазай же сильнее обхватывает руками шею возлюбленного) и начинает свой рассказ.       — Прости, что пришлось бросить тебя.       — Я-я помню, как ты умирал у меня на руках, — вдруг перебивает его суицидник. — Помню, как ты говорил мне перестать убивать и начать помогать людям. Помню… как я сам закапывал… — Осаму остановился. Вспоминать весь тот ужас совсем не хотелось. Вдруг рука Одасаку докоснулась до его волос и нежно начала их гладить. Захотелось снова заплакать, но в этот раз слезы сдержать удалось.       — Прости. Мори-сан всё подстроил. Он боялся, что ты можешь убить его, поэтому он сделал так, чтобы ты ушёл из мафии. Хоть и таким жестоким способом, но у него получилось.       — Ха-ха, да… босс тот ещё засранец, — усмехнулся Дазай, заставляя улыбнуться и Оду. А ведь правду говорит, — но как ему удалось тебя спасти?       — Сразу, как ты ушёл, меня тут же принялись реанимировать. В итоге после операции я восстанавливался еще 3 месяца. Потом, как встал на ноги, я сразу же сбежал из мафии, так же как и ты залёг на дно, а потом Танеда посоветовал мне идти сюда, — Ода отпил чая из кружки, продолжая гладить волосы друга и наслаждаться его компанией.       5 минут оба мужчины молчали. Сакуноске сначала подумал, что Дазай уснул, но в следующую секунду тот встал с плеча мужчины и посмотрел прямо в глаза другу, выдавая довольно бессмысленный вопрос.       — А ты… всё так же любишь супер острый карри? — хотелось просто послушать приятный голос Оды.       Мужчина усмехнулся и кивнул в ответ. Дазай вдруг чуть ли не засиял от радости и почти подпрыгнул на диване.       — А я, кстати, научился его готовить! — выкрикнул Осаму, хватая своей рукой руку Оды, на что тот с радостью принял такой жест.       — Страшно представить, как будет выглядеть твоё блюдо. Помню, что тебе ни разу не удавалось успешно приготовить хотя бы омлет, — подкольнул его Ода. Дазай же обиженно нахмурился, но через минуту снова погрустнел. Сейчас он снова был похож на мальчишку, как раньше, с такими же пустыми глазами.       — Пойдём домой?       Вопрос звучал крайне грустно. Было ощущение, будто Осаму до сих пор не верит, что всё это не сон. Что Ода жив и сейчас сидит рядом с ним. Опять закрадывались мысли о том, что это может быть лишь иллюзия, созданная врагом, но Дазай старался верить, что всего лишь придумывает себе всякого.       Выходя за дверь, под руку с Одой, Осаму слышал, как Куникида ругается, орёт что-то типа «Тебе конец в следующий раз, чёртов Дазай!», но на это было уже плевать.

***

      — Ну, веди меня! — выдал парень, останавливаясь недалеко от агенства.       Ода по собачьи наклонил голову в знак, что не понял что делать.       — Мы идём к тебе домой! — уточнил Дазай и потянул мужчину за собой, давая понять, что ему уже не терпится узнать, где же живёт Одасаку. Тот изобразил как бы удивление и повёл друга в свою квартиру.       Далеко идти не пришлось. Сама квартира выглядела почти так же, как и раньше. Почти один в один, чему Дазай очень обрадовался, ибо дома у Одасаку он всегда чувствовал себя намного лучше и комфортнее, чем у себя. Здесь стены не давили на тебя, темнота комнат не затягивала, а тишина не сводила с ума. Находиться здесь можно было бесконечно долго. Тогда Мори еле как вытягивал Осаму на работу. Он капризничал, отнекивался, пытался врать, но в итоге всё равно был вытащен на очередную миссию и отчитан за неподчинение. А сейчас… никакая портовая мафия для них ни по чём. Никакой мерзавец Мори теперь для них не угроза. По крайней мере сейчас.       Дазай, без зазрения совести, плюхнулся на диван, подзывая к себе Оду и раздвигая руки в стороны, показывая, что хочет объятий. Тот послушно обвил тёплое тело руками и также плюхнулся на диван.       — Ты носишь бежевое пальто, — начал Ода, говоря про пальто, которое сейчас весело в прихожей.       — В мафии все носят чёрное, поэтому я решил, что если буду носить бежевое пальто, то это будет показывать, что я больше не с ними, — пояснил Дазай, не став говорить, что это пальто он носит ещё и в память о Оде.       — Хорошо придумано, — проговорил Ода, подозревая, что его друга всё же что-то тревожит. И он был прав.       — Одасаку… Я не уверен, что могу полностью выполнить твоё желание. Я не человек, Одасаку. Ты же знаешь, скольких я убил, — вдруг в его взгляде снова читалась та пустота, которая была в нём раньше.       Два лазурных глаза смотрят на Дазая. Только Оде он позволял смотреть на себя так, особенно когда был в портовой мафии.       — Ты молодец. Ты сильно изменился, ты стал намного лучше, чем раньше. Не стоит переживать, я горжусь тобой, — Ода пытается его отвлечь от тёмных мыслей, чтобы снова убрать темноту из глаз Осаму.       — Я молодец?       — Конечно.       — Одасаку.       Лисьи глаза Дазая пристально смотрят на Оду, а тот с непониманием смотрит в ответ.       — Я хочу Одасаку, — вдруг говорит Дазай, а Ода еле сдерживает смущение.       — И что же ты хочешь от меня? — притворяясь тупым, Ода отводит взгляд.       —Тебя.       Одасаку поперхнулся собственной слюной, когда Осаму вдруг сел поверх него. Конечно, когда Дазаю было 16-18 лет, он тоже заигрывал с ним. Звал на прогулку, называя её "свиданием", всячески трогал Оду как бы в шутку и тд., но никогда не говорил напрямую того, что хочет. На самом деле поведение Осаму становилось ещё более странным, когда Ода начинал отвечать на такие заигрывания. Он вдруг становился очень тихим, смущался будто маленький мальчик, и Ода этим пользовался. Тогда неугомонного Дазая можно было утихомирить за считанные секунды. Но сейчас... Если Ода подыграет, Дазай остановится? Вряд ли.       — Одасаку, — пробормотал Дазай, выводя мужчину из транса, — ну так что?       — Дазай, я не думаю, что это хорошая идея.       — Но я готов! Одасаку, я люблю тебя... поэтому пожалуйста, — будто обычное "пожалуйста" здесь подействует, но... признание. Возможно оно... Дазай уже хотел повторить эти три слова снова, пока Ода не согласиться, но повторять не пришлось.       Смущённый кивок заставил улыбнуться и вздрогнуть от ожидания. Стало как-то боязливо начинать действовать, а вдруг Ода на самом деле против? Сакуноске же не делает это просто потому что Осаму захотел? Руки предательски тряслись, пытаясь расстегнуть пуговицы рубашки. Теперь суицидник не был уверен, что Одасаку хочет его. Хоть внизу и чувствовался упирающийся бугорок, всё равно было непонятно хотят ли его. Былая уверенность мигом пропала, а руки вдруг остановились. Одасаку не смотрел на него. Значит ли это, что он не любит его?       — Прости... я наговорил лишнего, — Дазай неуверенно слезает с Оды и пытается застегнуть рубашку, но та не поддаётся. Конечно, ему всегда не удавалось добиться такого внимания от Сакуноске. С чего он решил, что сейчас что-то поменялось? С чего решил, что кому-то суждено его любить?       Наплевав на последние две пуговицы, он уже хотел напялить на себя пиджак, но его быстро остановили. Тёплая рука легла на плечо, Дазай повернулся, опустив взгляд в пол.       — Извини... я уйду...       — Не нужно, — Одасаку застыл. Что говорить? Сказать, что на самом деле хочет его? Не будет ли это звучать как одолжение? Главное не допустить ошибок как раньше. — Прости, я просто растерялся. Я...       Больше Оде говорить не пришлось. Сейчас казалось самым правильным решением - поцеловать возлюбленного. Перебирать его губы в своих и просить продолжить. Вот, что нужно было делать.       Осаму немного растерялся, но противиться не стал. Он закрыл глаза, обвил руками чужую шею и дал обнять себя за талию. А потом и вовсе дал поднять себя на руки и унести в комнату, где его кинули на мягкую кровать. И по своей воле он раздвинул перед Одой ноги.       Одасаку же не был настойчивым. Хотелось, чтобы всё происходило медленно, хотелось чувствовать каждое мгновение и вслушиваться в каждый тихий вздох Дазая, наваливаясь на хрупкое тело и вжимая его в кровать.       А тот, в свою очередь, старался быть максимально тихим. Ода сначала даже подумал, что что-то не так, а вдруг Дазай уснул или вырубился? Но он просто старался не шуметь. Медленный темп приносил уйму удовольствия. Толчки были размеренные, не быстрые. Осаму выгибался в спине, подавался на встречу паху любимого, но при этом оставался все таким же тихим.       — Всё хорошо? Не больно? — спрашивает периодически Сакуноске, ведь волнуется за возлюбленного.       И лишь тихое "да" можно расслышать в ответ и то только если оно не смешается с почти неслышными стонами.