Грязь

— Не уходи больше надолго, работа подождет, а вдруг меня когда то не станет, что ты будешь делать, милый мой Хайтам? Куда ты денешься без моих объятий и вечно мелькающей перед глазами блондинистой макушкой? Будь аккуратней со мной, я хрупкая девушка хахаха

***

Кавех стоял на коленях перед своим соседом, зная, что будет дальше, он уже ощущал твердые руки сероволосого, который ни капли не жалел его, синяки красовались на руках, бедрах и ногах, а укусы и засосы окрасили шею и грудную клетку в сине-зеленый цвет с красными проплешинами. Каждое касание приносило боль, но это не становилось причиной его слез, никогда, боль лишь давала ощущение нужности, чувство облегчения и своеобразной красоты. Вот только выходя из своей комнаты, чтобы попить воды, Аль-Хайтам прекрасно слышал вопли, полные страданий, но он смотрел безразлично, он смотрел в темноту, где то там за мглой находилась плотно закрытая дверь, за которой хранилось больше искренности, чем где либо.

***

Рассматривать фотографию часами — могло стать отличным хобби, секретарь подмечал каждую деталь: милая девушка с неровно подстриженными, скорее всего в домашних условиях, волосами, держит букет тюльпанов и коробку конфет, ее нелепое платье, купленное у дизайнера с базара, выделялось своими яркими узорами и красками. Она была прекрасна, но продолжая смотреть, Хайтам вспоминал ту картину, которая преследует его ночами, каждый божий раз он видит кровь, ее кровь, ее переломанные конечности и неприлично сильно порванное платье. Как так могло произойти? Это уже не имело значение, ведь боль останется навсегда, когда то точно забудешь, но сероволосый не хотел, не хотел забыть те моменты, посвященные ему, та забота, принадлежащая лично ему, ведь все, что у него было — угораздило под громадную фуру, потерявшую контроль.

***

— Давай в этот раз без жесткости, я тебя прошу…те раны ее зажили, а я даже не могу нормально работать из-за болей — Кавех всматривался в глаза напротив, видя лишь пустоту в глубине прекрасных зрачков. На просьбу не последовало ответа, а лишь сильная пощечина. Его уже не слушали, казалось, что Хайтам был не в состоянии адекватности, словно под действием тяжелых наркотиков. Кавех смотрел на потолок вспоминая каждый счастливый момент, когда оба были близки, тогда между ними не было этой чертовой договоренности, они жили спокойно, не смотря на то что в то время архитектор мучался ночами от невзаимных чувств, а сейчас что? Почему ему опять плохо? Он рядом с ним, ближе всех других, если бы не он то от Аль-Хайтама осталось бы мокрое место, так ведь?

***

Теплый взгляд через боль, блондинистые волосы на подушке, аккуратные ладони, немного опухшие от нежалеющих поцелуев губы — своего рода лекарство, как бы не хотелось думать, Хайтам никогда не видел перед собой Кавеха, он пытался закрывать глаза на страдания вокруг, лишь бы прожить больше времени в иллюзии. Они навечно были заключены в этот цикл, это стало зависимостью, как наркотики. Каждый божий день становился неописуемо тяжелым, поэтому в конце трудного дня они вновь смотрели на друг друга пустым взглядом — у обоих своя причина, поэтому оставив за стеной спальни все рамки, им было суждено погрузиться в грязь, от которой они уже не отмоются.