Непревзойдённый спектакль

Вот уже который день Ци Жун просто ест. Вчера он тоже ел. И позавчера он ел. И пять лун назад он ел. Блять, да на этой горе только и можно, что охотиться на других духов, да зубы точить! Нет, конечно, Сяоцзин уже не такая размазня, которой был сотню лет назад, и он без труда убивает и ест тех, кто пытается убить и сожрать его, но ему надоело это дерьмо ещё на второй день. Он набил живот плотью, что отдавала плесенью и землёй, и хотел уже пойти искать дорогу к своей деревне, только вот... Нельзя. Выхода просто напросто не было. Хоть лоб разбей - но что-то не видимое взору просто не выпустит никого за територию около горы. А все духи около горы были либо просто агрессивными злыми тварями, либо умными злыми тварями. Солнце здесь было каким-то странным, как и поведение демонов. Оно было тусклым, возможно, даже немного красноватым. Ци Жун не уверен, но кажется лица здесь искажаются до крайней меры, поскольку ранее дух в лазурном ни разу не видел настолько инородных черт у демонов. Они все были странными. Как будто дикие псины, скалящие зубы даже с разорванной пастью. Сяоцзин и сам чувствует себя странно. Как будто вернулся в ночь своей смерти, с непередаваемой злобой на всё что находиться рядом. Не настолько безрассудной, как после разрушения тела, когда он даже думать не в состоянии, но… Это слишком хорошо дает прочувствовать это дерьмо. Когда ничего не помнишь, намного легче смириться с застрявшей между зубами кожей. И возможно, только возможно, Ци Жун слегка сошел с ума. Дни слились в один сплошной ком, и даже нападения со спины его уже не напрягали. Как оказалось, вырвать хребет прямо через шею - достаточно простое действие. С каждым днём, движущихся существ становилось меньше. В противовес здравой логике, это напрягало Сяоцзина - он имеет абсолютно глупую привычку привыкания. Быть привязанным к шуму достаточно проблематично, учитывая что половина духов здесь слишком вторична, чтобы выжить. Это весомая проблема, если всё-таки вспомнить о том, что в полном одиночестве Ци Жун медленно, но верно начинает слышать крики, и чувствовать верёвку на руках и ногах. Возможно, ему не стоило привыкать к вечному перебыванию монаха рядом. А возможно, ему стоило плюнуть на всё, и просто устроить огромный пожар по всей горе, чтобы здесь не осталось никого, кто мог вызывать у него головную боль. Тишина давила на него, но он не знал... Нет, лучше сказать что не мог. Он не мог сдерживаться, когда видел движения демонов, даже если это было единственным отвлечением от безумия. Ци Жун будто бы терял любой контроль над собой, бросаясь так, что почти спотыкался. Зубы болели постоянно, успокаиваясь лишь на тот краткий миг, когда вонзались по самые дёсна в плоть. Они будто бы ныли и чесались изнутри, вынуждая грызть всё находящиеся рядом. Коль такого не находилось, Сяоцзин гадюкой шипел из-за не возвращающихся в привычное состояние клыков. Они просто заострились, ставши длиннее, и никак не хотели "укорачиваться". Это, в свою очередь, вызвало не исчезающую жгучую боль во рту, оставляя кровавое послевкусие. Ранки при каждом открытии рта разростались дальше, поскольку клыки поддевали их, разрывая дальше. Ещё немного, и лазурный демон набьет рот землёй, чтобы не чувствовать этого дерьма. Его скручивало от не естественной для него ядовитой ярости, оставляющей привкус жёлчи. Будто выворачивало наизнанку, выдавливая всю накопившуюся за существование злость. Ци Жуну не нравится это ощущение. Хочется зарыться с головой под землю, дабы сбежать от столь хреново утрированной эмоции. Отвратительно. В таком состоянии гора пробыла приблизительно... Да хрен его знает сколько. Сяоцзин пытался считать дни, но это изначально игра без возможности на победу. Только если скрупулёзно считать в уме каждую секунду, но таким он баловаться перестал ещё на восьмой день. Сбился и вовсе где-то на первом. Но тем не менее. На горе царила такая глухая тишина, что шаги босых ног о землю были оглушающими. Пока не начался холод, столь глубоко сидевший в сознании Сяоцзин, что тот мог даже иногда делать вид человека. Холод, который начался с момента его смерти, и который вьелся так глубоко под белёсую кожу, что его не выдрать когтями. Но сейчас... Сейчас он сильнее, и это точно не доброе знамение. Уши будто бы онемели от холода, пускай Ци Жун уже и не мог распознать приблизительную температуру. Всё казалось никаким. Просто ничто и ничего, с неопределённой температурой. Судороги. Как давно это слово вообще что-то значило рядом с принцем? Как давно он не ощущал этого дерьма в полной мере? То самое послевкусие от холода, когда в абсолютно случайное время скрутит живот, задрожат пальцы, пробегут мурашки по спине, колени сами по себе сдвинутся вместе, или и вовсе скрючит в несуразную позу. Никого не осталось. Просто зловещая тишина и Сяоцзин, который бродил по сухой земле в одиночестве. Его руки будто бы сами просились к земле, рыть дыры, чтобы закопаться как можно глубже. Чтобы спрятаться от холода. Но что-то упорно не давало подчиниться. То ли остатки гордости, то ли неведомые доселе силы... Прилично времени утекло, но только недавно, с последнего отловленного духа, Ци Жуна пронзило это неведомое чувство поиска чего-то неизвестного. Сам того не зная, он искал что-то, что должно было его успокоить. Что-то, что бы заткнуть уши, глаза и рот. Зубы уже не резали губы и рот. Или резали, но из-за беспрерывности сия действия, всё это уже попросту онемело. Нора. Ци Жун нашёл нечто похожее на нору. Она никуда не вела, и при худших обстоятельствах он бы назвал ее никудышней ямой, безвкусно вырытой нескладными руками, но... Это было что-то теплое, даже опаляющее. До боли жгло, но после дрожащих пальцев, ничего так не манило как просто упасть тут и уснуть. Места тут почти и не было, и видимо, тот кто рыл сие творение явно обязан был быть животным, иначе при пробуждении Сяоцзин низвергнет на данного персонажа с три короба эпититов, среди которых приличные будут в лучшем случае предлогами. Но сейчас мужчина предпочел просто поспать в недружелюбной конуре, в которой яро бился в нос запах металла. Было не спокойно, дрожь то и дело пробегала по коже от боли, вынужда вцепиться пальцами в жёсткий грунт, загоняя землю под ногти. Холодный пот и боль в животе - чем не признаки существования? ... Дерьмо. Нужно просто вытерпеть и поспать. Спать. Во сне не ощущаешь боли. *** Сколько он там лежал, жалко скуля, ощущая то, что не происходило на самом деле? Будто бы его рвали изнутри, расцарапывая вены, и выдирая внутренности... Сразу как дух почувствовал, что он может идти - он выполз оттуда. Его грудь вздымались от резких вдохов и выдыхов, будто бы ему вновь нужно было дышать. Холодный чистый воздух теперь казался ему дружелюбным. Тонкие нити вен до сих пор болели от непонятно чего, но сейчас Ци Жун просто хотел уйти. Ци Жун... Блять, да он просто хотел наконец к своему монаху, который его пожалеет и назовет идиотом одновременно! Подальше от этой треклятой горы, и ближе к бочке с водой и ароматными маслами. От него несло как от трупа! Возможность ясно мыслить была хорошей новостью, но плохой было то, что бывший принц проигнорировал её в пользу того чтобы опять попытаться тараном пройти сквозь барьер. И, ладно, это всё же было хорошее решение. Глупое, но удачное. Он... Он больше не в этом дерьме! О звёзды, да! Да! Казалось бы, сломать пару деревьев вместо того чтобы их обойти было странным решением, но он не брезговал. Он был слишком счастлив. Ци Жун взмахом руки опрокинул дерево, и отправился на поиски ближайшей реки. На нем были грязные лохмотья, все в грязи и крови, а сам Сяоцзин пах землёй и металлом. И, что же, дойдя до речки, стало заметно ещё кое что. В отражении были видны лохматые волосы, что неаккуратными лоскутами доставали до земли. Они неаккуратно обрамляли лицо. Его лицо. Но, нет, оно было неправильным. Он был неправильным. Будто бы... Будто бы стал немного выше, и лицо чуть старше? Как если бы ему повезло умереть не в 17... 15? Когда он умер? Так, нет. Он сбился с мысли. Его телу будто бы добавили лет 7. Он выглядел как... Точно. Он выглядел как мама, только мужчина и без небольших морщинок возле глаз. Возможно, это было неосознанное переделывание внешности при формировании тела, после его очередной смерти? Или все таки то место как-то повлияло? Мысли скользили в его голове, не сильно зацепаясь. Вода была сейчас в большем приоритете, как временный вариант ванной. Просто чтобы промыть тело, избавившись от запаха, перебив запахом самой речки, и хоть немного распрямить волосы. Ох, и ещё убрать грязь из-под ногтей. Ладно, возможно с волосами он погорячился. Они теперь выглядят как мокрый беспорядок, и сколько бы он не проводил пальцами, те не сильно поддавались. Хотелось плакать, хотя и не было причин. Длина волос не была столь важна для самолюбия лазурного духа, но он все равно ощутил горячую влагу на лице. Тихие слезы переросли в рыдания и смех одновременно, и он никак не мог успокоиться, даже когда вонзил когти в свои плечи, стараясь сосредоточиться на боли. Просто... Просто не мог. Смех иногда перерастал в кашель, и Сяоцзина уже всерьез подумывал нырнуть с головой под воду, надеясь что отсутствие воздуха заставит смех прекратится. Слезы застилали глаза, а руки просто крепко держались за берег, хотя и дрожали из-за смеха. От него же и горели уши, и в один момент Ци Жун уже начал кусать руку, дабы хоть немного заглушить себя. Другой рукой он стучал о землю, все таки лелея хрупкую надежду, что боль перебьет эту странную истерию, но всё чего он добился - это небольшого кратера под кулаком. В одно мгновение, всё это остановилось. Так резко, будто бы оторвали застывший когда-то мокрый бинт от едва зажившей раны. - Мой принц не желает чая? В заострённое ухо раздался ласковый голос монаха, и все остальные шумы стремительно затихли. Белые поддолы теперь были ясно видны глазам цвета нефрита. Но вместо внятного ответа, бывший принц без малейших колебаний обнял ноги Бай Усяна. Наконец-то. - Ты долго. - всё же вымолвил Сяоцзин. - Обними меня. - Прошу прощения. Мой А-Жун должен сначала вылезти из воды, что бы этот Усян благонравный смог поделиться объятьями. - и вразрез со своими словами, монах наклонился чтобы приобнять мокрую голову принца, перебирая мокрые пряди. - Почему ты не пришёл..? - Этому жаль, но он не мог пройти сквозь барьер пока баобэй не остался единственным выжившим. Прости. Гора Тунлу никогда не славилась милосердием. - ... Хочу чай. И рагу. - Тут недалеко этот Усян видел кроликов, они бегали рядом с ямсом. Ближе к тебе растут одуванчики лука. Этот может сам приготовить что-то, что будет принцу по нраву. - Я... Да. Пожалуйста, я бы не отказался. Только я буду рядом. - Конечно. Вылазьте, Сяоцзин. Надеюсь, пребывание с этим недостойным покажется лучше, чем путешествие в одиночку. Ци Жун накинул лохмотья обратно, не особо думая о том, как он выглядит. Лохмотья это лохмотья, с ними ничего лучше не слепишь. ... Подобие на рагу было... Терпимым. Монах где-то ещё раздобыл грибы, из-за чего это больше напоминало... Ну, хоть что-то отдаленно напоминающее рагу. ... Ци Жун ни в жизнь не подпустит этого белоручку к своему домашнему котлу. И режет так себе, и ямс недоваренный, и дикий лук переваренный. - Монах. - Сяоцзин пытался пережевать ямс. - Да? - Ты ужасный повар. - Баобэй ранит этого Усяна в самое сердце. - мужчина театрально прижал руку к груди. - Выходи за меня. - Этот не знает, как будет... Что? - казалось, можно было увидеть сквозь маску, как тот захлопал ресницами. - ... Выходи за меня? - О. Ох. Я... Этот..? - казалось, мужчина и впрямь был выбит с колеи. Лишь слегка видное ухо приобрело едва уловимый оттенок розового. - ... А как же кровавое побоище? Почему то это вызвало смех у Ци Жуна. О звёзды, да, именно это должен был спросить этот монах после предложения. Конечно. - Возможно, лично для тебя это было необязательным условием. - Ох. - Бай Усян медленно пересматривал свои планы. А также старался не греметь тремя костями в рукаве, на которых было мелко написано прошение руки. Своеобразные три письма отменяются. - Да. Этот Усян не откажется, даже если принц столь изменчив в желаниях. Ци Жун стратегически смолчал о том, что хочет дабы на свадьбе он был одет как трижды укутанная в шубы невеста. Он будет настолько капризным перед портными и поварами, что лучше бы Бай Усяну прийти только постоять возле дома, в ожидании паланкина. Ци Жун сделает свою свадьбу синонимом слова "план", ибо убьет любого кто будет дышать неправильно. Да, мирная и красивая свадьба. Должно быть просто.