ноль-ноль

За спиной снич — это crap talk Причесон — лоск, типа глэм-рок Поцелуй Мэри Маллон, чтоб не чувствовать лицо Кожа, будто бы из воска, трэп-музей мадам Тюссо

В один из серых дней, наполненных до краев повседневностью, у Сириуса Блэка снесло крышу. И это было куда проще, чем он себе драматизировал. Звезда во лбу Блэка не путалась даже в таких длинных черных, как и фамилия, волосах, и даже наоборот, светила еще ярче, чем вообще дозволено. В пятнадцать лет он впервые сбегает в мир маглов, там теряется на пару тройку суток, скитается по неизвестным окрестностям, сидит под мигающими изогнутыми фонарями, в круглосуточных магазинах, понятия не имея о цене валюты — магловские деньги просто были в его карманах, а как правильно их считать было не так важно. В эти же пятнадцать лет он выпускает свои всеми узнаваемые волосы, прокалывает хрящик уха, от чего потом страдает, но недолго. Сириус олицетворение дикости, в доме Блэков его имиджу в период подросткового максимализма абсолютно не рады, но все же, всему виной скорее всего послужил завязанный на голове галстук атрибутики Гриффиндора. И Сириус все еще этим гордится. В пятнадцать лет ему снесло крышу, когда внизу живота стягивало не на шутку сильно лишь от взгляда на лежащего в своей кровати соседа по комнате. Вот этим Сириус точно не гордился. Лондон, большой и шумный, встречает тусклым окрасом неба, торопящимися шагами и летящими вслед голосами. А за ним свобода, сбитое дыхание, рваные джинсы, разбитые коленки, цветные носки, запах сигарет и крашенные ногти. А за этим всем кипящая в венах кровь, быстро бьющееся сердце, смех, слезы и любовь. Джеймс однажды сказал, что нужно пробовать себя во многом. И договорился. И других заразил. Зараза. Учебный год начался уже привычно громко, когда Джеймс Поттер — один из группировки друзей с факультета Гриффиндор, гордо звавшие себя «мародерами», — не взорвал в общем зале пузырчатые шары, которые потом вспенились и вылились, почему-то только в подземелье Слизерина. И за сентябрь не только он, но и остальные трое нахватали себе отработок. Даже это ни разу не мешало им действовать по плану, который вышел на отлично, но кое-кто с треском обломал его, шипя так, что шерсть кошки вставала дыбом, а хвост становился огромным. Минерва Макгонаглл — одна из профессоров, курирующая Гриффиндор, по совместительству кошка, которая решила поохотиться на Питера Петтигрю в обличии крысы. Освоение пятнадцатилетними такой магии — огромное достижение, тем более это произошло лишь для поддержки их друга Римуса Люпина. Ему анимагию осваивать не пришлось, благодаря его ликантропии, о которой Минерва, конечно, знала. Но поймала она их только семнадцатилетними из-за неуклюжесть Питера, который за почти два года не научился правильно контролировать силу, что при излишке эмоций могла превратить его в животное, или же наоборот, как и случилось в этой ситуации: Хвост перепугался, следившую за ним кошку, и снова стал Питером. — Юноши, вы понимаете, насколько вы нарушили правила? Я горжусь вашими достижениями, это одна из самых сложных трансформаций. Но это большое нарушение! Это незаконно! — женщина старалась не повышать голос, но ее выражения все перескакивали с одной тональности на другую. — А если кто-либо из министерства магии узнает? Помимо того, что вы поставите себя на исключение из школы, так еще и товарища в очень и очень опасное положение. Я надеюсь, вы понимаете, что натворили. Джеймс и Сириус кивали ей, пока Питер, опустив голову, рассматривал свою обувь, будто та совершенно новая и удивительно красивая. — Мы в праве отчислить вас прямо сейчас, так как, помимо правил дисциплины, вы серьезно нарушили закон, тем более, что вы несовершеннолетние. Сириус почесал затылок своей длинноволосой головы и был уже готов принять весь удар на себя, чтобы друзья продолжили обучение. Стать анимагами — его инициатива. Огромное стремление помочь другу будто ударило его со всей силы, когда Римус пришел с закрытым тканью лицом, отказываясь снимать ее, даже несмотря на то, как тяжело ему было дышать. Но через слезы, заперевшись с Сириусом в ванной комнате, он показал еще окровавленную кожу, на которой безжалостно вырисовались два длинных шрама: один от глаза через переносицу и щеку ближе к уху, второй ровно такой же, но ниже и окончившийся к угловатой челюсти на вытянутом лице. Блэк год использовал на поиски, перебрав все виды учебников, пока в одном из них не прочитал, что оборотни негативно реагируют только на людей, поэтому облик анимагов не собьет его с толку. С тех пор Сириус — черный лохматый огромный пес, Джеймс — внушительных размеров рогатый, а Питер из них самый безобидный — крыса. — Так, юноши, — Минерва обвела их всех отчаянным взглядом. Как никак, она действительно любила Поттера и Блэка, иногда и Люпина, за их отличные достижения в обучении. — Профессор Дамблдор вынес решение. В целях безопасности вас от министерства, и защите мистера Люпина, за безопасность которого ручается школа, вас, конечно, не отчислят, тем более, мы тесно знакомы с семьями каждого, — Сириус поджал губы от ее слов, — они не будут рады такому исходу событий. Мы отправим вас на предстоящий семестр на обучение в школу мира маглов. — Что?! — в один голос воскликнула троица. Сириус пару раз открыл и закрыл рот, пытаясь сказать что-нибудь, обрабатывая информацию, пока рядом стоящий Питер надул щеки, чтобы вот-вот не заплакать. — А квиддич?! — это, конечно, первое, что могло интересовать Поттера. — Если я не ошибаюсь, следующий матч Гриффиндорцев предстоит только в мае. Лучше бы вы волновались о подготовке к экзаменам ЖАБА. Но к счастью, учебный год в этой школе оканчивается в конце апреля, и у вас будут полных два месяца для ускоренной подготовки. Задания на неделю будут высланы нашими любезными профессорами через совятню. Я ни разу не сомневаюсь в ваших способностях, но также надеюсь, вы позаботитесь и об обучении мистера Петтигрю. С вас требования будут завышенными. Питер громко сглотнул и уже был готов плакать, как по случайности уменьшился и с грохотом на пол упала крыса. Он потянулся по штанине Джеймса и прыгнул к нему на плечо. — Извините, он немного не контролирует чувства, — оправдался Джеймс, а Питер лишь жалостливо пикнул. — Не переживай так, Пити. Дверь скрипнула, и в нее с грохотом завалился Римус. Он пытался стабилизировать дыхание, по ощущениям он бежал: — Добрый день. Разрешите? — выдохнул он. — Мадам Помфри сообщила, что мне необходимо придти. Римус прошелся взглядом по всем лицам в комнате, очень удивился Сириусу с широко открытыми глазами, Джеймсу на губах которого застыло «О», и… крысе Питеру. — Конечно, мистер Люпин, заходите. Он заковылял на трясущихся ногах через порог. Сириус бросился с места помогать другу войти, протягивая руку. Макгонаггл обеспокоено посмотрела на Римуса, рукой махнула на рядом стоящий стул и повелела Сириусу посадить мальчика туда. — Как самочувствие, дорогой? — спросила женщина. — Могло быть и хуже. Ушиб два ребра с этой стороны, а остальные не значительные, — он саркастично улыбнулся держащему его Блэку. Минерва потеплела во взгляде и немного печально свела брови к переносице. — Сегодняшняя ночь прошла даже очень легко! — Конечно, вы совершили очень благородный поступок, став анимагами, и благодаря этому мистеру Люпину очень хорошо даются полнолуния. Но я не могу допустить вас к следующему семестру так, как бы я хотела. Римус озадачено посмотрел на друзей, а Джеймс лишь пожал плечами. — Нас отчисляют?! // — И почему, вы, идиоты, никогда меня не слушаете? — Римус привычно сложился на подоконнике. — Но мы хотели как лучше, Лунатик, — Джеймс обижено поджал губы. — Скажи спасибо этому гению! — он кинул подушку в лицо Сириусу, и тот с тяжестью опрокинулся на кровать. — А ведь идея шикарная все равно! — теперь подушка в Блэка прилетела с кровати Питера. Римус томно выдохнул. — Я вам безумно благодарен. Но теперь вы нахватались проблем, понимаете, это на моей совести, — Римус уронил голову на ноги и обнял их. — Ты дурак, Люпин. Мы-то знали, на что шли. — Ладно. Хочу проветриться и пожевать чего-нибудь, — перебил всех Поттер, надевая очки на нос обратно, — кто со мной? Питер развеселел и подпрыгнул с кровати следуя за уходящим Джеймсом, Сириус проигнорировал его предложение, пряча лицо в подушке. Дверь хлопнула. Сириус выкинул эти лишние подушки на чужие кровати, стянул с себя кофту и остался в одной майке. Он плюхнулся обратно, закинув руки за голову. Римус на подоконнике все еще обнимал свои ноги, а потом отвернулся лицом к окну, пытался тихо дышать, но негодование брало верх и дыхание походило больше на скулеж, волчья натура, это ли ты? Хотелось ворчать, как обычно это происходит — на Сириуса, который снова накосячил, но ворчать приходится себе под нос, потому что хочется только на себя. Внутри он чувствовал большую ответственность за предстоящую жизнь друзей: «А что если они не сдадут экзамены? Они очень много вкладывают в свое обучение. А их родители? А родители Сириуса? Если они узнают, то от него останется лишь клок волос! Нельзя так…». Нельзя, нельзя, и убить проблему в теле Римуса просто так тоже нельзя. И отпустить их тоже нельзя. — Лунатик, ау, Лунатик! — Сириус пару минут наблюдал за другом, пока тот совсем не побледнел уходя в свои мысли, но оказался проигнорированым. — Римус, ma chère lune, — спокойно прошептал он. Римус откликнулся на знакомый щебет по-французски и фразу, которую он очень хорошо знал. Сириус отлично разговаривал на французском, и казалось, что это его родной язык, уж так шел ему он. Он часто использовал французские фразы в диалогах с Римусом, никто кроме них не понимал к чему это, даже Джеймс, не говоря уже о Питере. Римус в свою очередь выучил их и мог легко отличить значения фраз, которые всегда были адресованы ему. Сириус тепло улыбнулся наконец-то обратившему на него внимание Римусу. Он хлопнул несколько раз по кровати, указывая на место рядом с собой. А Римус и этот жест прекрасно знал, послушно выплыл из своих мыслей и неуверенно спрыгнул с подоконника, как он вообще умудрился с обмотанными ребрами туда залезть? Сириус бережно потянулся за Римусом, схватив его за плечи осторожно уложил рядом, принимая в свои широко раскинутые руки, крепко обнял легшего на его грудь Римуса. — Не переживай. — шепнул на ухо Сириус. Римус размяк в чужих объятиях. Это происходило довольно часто, не смотря были ли в комнате «посторонние» или нет. Они просто зашторивали кровать и накладывали заклинание, но в целом, друзей не особо волновало, что происходит внутри, пока эти двое засыпали друг на друге. Римус также не особо задумывался о необычности таких их действий, потому что думал, что Сириус и Джеймс такое практикуют частенько, но только в кровати Джеймса, и они никогда не зашторивают себя, никаких чар не накладывают — только обсуждают какие-то мировые команды квиддича, коллекционируют карточки с игроками, которые выпадают из сладостей приобретенных в Хогсмиде. С Питером такого не происходило никогда. Он привычно вечерами старался рисовать и просил помощи у Римуса, потому что тот, по словам Сириуса, был превосходным художником. И это было правдой, он отлично справлялся не только с учебой, но и творческими порывами, и никогда не был вреден с Питером чтобы поделиться своим опытом и наблюдениями. Но с Петтигрю чаще всего возился Джеймс, а Римус в самом деле не понимал из жалости, из детской дружбы или самой настоящей. Сириус же с Питером редко контактировал в одиночку, только в компании всех четверых. Они были все абсолютными противоположностями друг друга. Римусу с Питером вполне хорошо, и с Джеймсом хорошо, но с Сириусом именно хорошечно. Пока в пятнадцать не начала вырываться правда. За дверью снова послышался торопящийся топот и дверь скрипнула, пропуская на порог еще более лохматого Джеймса, но без Питера. — О, вы снова тут обжимаетесь, — как ни в чем не бывало подметил Поттер, — где моя расческа? — он склонился над тумбой у кровати и принялся как бешенный рыться и скрести ногтями о дерево мебели. — Ты, расческа? Не смеши, — Сириус скривился в усмешке, за что получил грозный взгляд от друга, но его проигнорировал и закинул ноги тихо смеющегося Римуса на себя. — Тебя, что, Эванс позвала подышать друг на друга пять секунд? — он выделил первое слово особенно сильно, что Джеймс просто завыл. — Ты, блять, друг мне вообще?! Да, позвала! Патрулировать коридоры! — радостно сообщил Джеймс и наконец-то отыскал расческу. — Ты слышал, Лунатик? Коридоры патрулировать позвала… а он прихорашивается, — шептал Римусу на ухо Сириус, но Поттер все равно услышал его. — Лунатик! Ты единственный нормальный, лучше скажи, так… или так? — Джеймс старательно перекидывал волосы с одной стороны на другую, но они все равно не особо желали слушаться. — Сохатый, тебя вообще не волнует сейчас наше с вами положение? — вот Римуса действительно волновало, и то, что он «нормальный» Римуса внутри рассмешило. — Ой, Римус, спать! — Сириус рявкнул, Римус открыл рот и уже хотел начать возникать, как рука Блэка закрыла ему рот и у него получилось только мычать в его кожу. Опять не дают поворчать! Джеймс покачал головой и принялся крутиться у зеркала поправляя форму. — О, Бродяга, Лили просила передать, что одна из четверокурсниц хотела бы позаниматься трансфигурацией с тобой, — Джеймс туда-сюда расслаблял и обратно затягивал красный галстук. «Ай!», прошипел Сириус. Римус на слове «с тобой» решил, что укусить все еще держащую его губы кисть Блэка — очень хорошо. — Мало ли чего она хочет еще… — Сириус отстранил руку. — Вон, если она так хочет поучиться, то у Лунатика очень хорошо получается объяснять. Так и передай ей, — он ухмыльнулся в отместку Римусу, осмотрел руку на который остался краснеющий след чужих зубов и мокрая вокруг дорожка от чужой слюны. Сириус посмотрел через плечо на очень занятого собой Джеймся, вернулся к лежащему Римусу и демонстративно лизнул место укуса. Римус напрягся, мечтая внутри, что это было незаметно, но он все еще лежал между подушкой и свободной рукой Сириуса, закинув на него свои обе ноги. И Сириус на такую реакцию снова ухмыльнулся, Римус уткнулся носом в подушку, зная, как он сильно сейчас покраснеет. В дверь негромко постучали, Джеймс рванулся к ней. На пороге стояла Лили Эванс — рыжая причуда Джеймса Поттера, который терял самоконтроль рядом с ней. А за ней выглядывала светлая макушка неизвестной девушки. — Лили! — неловко сказал Джеймс. — Да, я. Сириус тут? Катарина хотела бы с ним позаниматься, — она отодвинулась и в пороге уже в полный рост была видна им девушка по имени Катарина. Джеймс крутанула на пятках, достал из кармана палочку и двумя движениями руки открыл пошире занавески на кровати Сириуса: — Они еще пол дня пообжимаются и он освободится. Сириус громко цокнул языком, Римус приподнялся на локтях и приветливо помахал Лили, но сразу тяжело упал от скрутившей боли ребра. — Привет Лил. Отведи Джеймса пожалуйста куда-нибудь уже. Он мешает остальным в комнате уединяться, — Сириус осторожно положил Римуса обратно на себя, пока тот кряхтел то ли от боли, то ли от удивления от услышанного, ну или от возмущения. «Не при посторонних же, ты, Сириус Орион Блэк, следи за языком!» Джеймс притворно закашлял. — Извините, извините, довольствуйтесь друг другом сколько влезет. Прости Катарина, сегодня мистеру Блэку крайне необходимо изучить все тело Люпина. Лили весело захихикала и помахала парням в комнате. Эванс нравилась всем, но никак не поведение Поттера рядом с ней. Она была прямолинейна по отношению к мародерам и этим всегда смешила их, понимала любой юмор, а еще во многом помогала, даже в их розыгрышах, хотя на лицо она была «той самой примерной ученицей». Они в шутку называли ее «рыжей причудой Джеймса», а когда она узнала об этой кличке, очень долго плакала от смеха. Когда дверь захлопнулась, Сириус потянулся к своей полке и достал оттуда несколько упаковок шоколадных конфет: — Ты не ел сегодня, — он открыл одну плитку шоколада и сунул в руку другу. — Спасибо, — Римус поднес ее к носу — привычка сначала нюхать что-то, интересно, относиться ли она к его волку? — Как думаешь, мы сможем пользоваться магией в той школе? — С чего ты взял, что ты поедешь? — Ой, блять, Сириус! Я поеду! Если бы не моя кожа покрывающаяся шерстью, никто бы не пошел становиться анимагами в пятнадцать лет! — И? Римус снова повторил свое возмущенное «ой блять», поднес шоколадку ко рту, высунул язык и почти полностью облизал ее. А следом со всей силы засунул ее в рот Сириусу и упал обратно на подушку. Сириус даже не дернулся, откусил эту часть плитки полностью и снова улыбнулся. — Так даже вкуснее. — Ты неисправим. С календаря самостоятельно сжигается бумага день за днем, напоминая о предстоящих праздниках. Декабрь медленно, словно воск свечи, капал и выплывал, морил холодеющей погодой, но уже понемногу дарил праздничное настроение. Предстоявшие Рождественские каникулы Римус планировал провести в компании учебных пособий для подготовки к экзаменам, пока они будут отстранены от очных занятий в школе, хотя бы начать готовиться. Джеймс, конечно, поедет к родителям, прихватив с собой Сириуса, но тот по неизвестной причине активно отнекивается от приезда в дом друга, хотя и в свой не поедет. Сириус лишь пообещал заехать поздороваться с семьей Поттеров, но гостить не останется. Луна падает на начало каникул и Римус в душе грустит, что в эту ночь будет один и скорее всего снова повредит себе что-нибудь, лишь бы не ребра как в прошлом месяце. А после нужно будет собирать вещи и взять у Мадам Помфри пару целебных зелий, мазей и уроков заклинаний. Вряд ли в школе маглов будет тот, кто сможет каждый месяц обматывать по кусочкам рассыпающегося мальчика. И сам Люпин окончательно решил, что он туда отправится, проигнорировав все отговорки Макгонаггл. Он понимал, что это все лишь благие намерения, но оставить самых чистокровных, как бы Римус не презирал сортировку по крови, друзей в мире маглов! Нельзя. А вдруг и мать получится навестить? Римус уговорит профессора Макгонаггл не оставлять его. Римус забрался на свой любимый подоконник, обложил себя парочкой толстых книг и странно закинул ноги просто вверх, оперевшись на стенку. Холод исходящий из стекла окна приятно щекотал кожу в контрастах между теплом комнаты. Ребра, кстати, довольно быстро прошли от каких-то зелий пахнущих ядерными травами, на вкус еще более отвратительных. Римус все время сидит на таблетках — поддерживать иммунитет, колеблющийся всегда как синусоида от одного полнолуния до следующего. В эти перерывы Римус либо ужасно активен, либо бессилен от слова совсем и это не контролируемо без нужной дозы лекарств, даже когда до луны две недели. Некоторые Люпин уже автоматически глотает по утрам, но в основном за его графиком принятия лекарств следил Сириус, всегда напоминая какие и когда ему нужны, особенно в моменты обострений. Казалось, что Сириус знал больше, чем сам волчонок. — Лунатик, ты уже обедал? — из ванной комнаты вышел Сириус, по лицу которого стекала вода, волосы были убраны назад, а футболка прилипала к телу. — Не-а. Но хотелось бы, — он выглянул через книгу, почти утыкаясь носом в страницу. — Ты снял повязки? Мадам Помфри хорошенько перевязала его, хотя тот молил оставить его без мучительно тугой ткани вокруг, но старушка была настойчива и по примеру маглов в добавок с вонючими травами заставила Люпина лечиться. И так он ходил почти месяц, не имея возможности элементарно согнуться. Больно ли было от восстанавливающихся ребер или от силы, с которой эти повязки удерживали грудь Римуса. — Нет, — вспомнил Римус, но он пытался это сделать, — я не могу так просто дотянуться до своей лопатки. — Болят ребра? — Уже нет, эта вонючая трава помогла, но все еще кости будто не хотят друг друга признавать, — он спрыгнул с окошка и поспешил к зеркалу. — И поэтому я не могу дотянуться. — Давай я. Сириус подошел к зеркалу, посмотрел на Римуса и тот, помедлив, одобрительно кивнул. Римус приподнял края свитера, но тело вновь сжало от ноющей боли, Сириус это определенно заметил и самостоятельно перетянул его через голову Римуса. Блэк тепло улыбнулся, когда по лицу Римуса пробежала очередная печаль. Римус — худощавое тело, шрамы, кости стертые в порошок. При виде себя без огромных толстых свитеров моментально бросало в дрожь и ужас. Римус видел сплошное уродство, а Сириус холст художника — узоры, пейзажи на чужой измученной коже. Шрамы были разными: глубокие и нет, короткие, длинные, красные, некоторые даже фиолетовые. Прятать их под одеждой куда удобнее, чем тот самый на лице. Ребра выпирали, будто кожа тонкая-тонкая, насильно натянутая на кости. Римус тяжело вздохнул глядя на свое измученное тело. И почему Сириус не отворачивается от отвращения к такой картине? Он легким движением развернул Римуса в полубок от него и принялся расстегивать бандаж чуть выше лопатки. Немного повозившись дрожащими руками — Лунатик хрустальный, по его мнению, самый хрупкий, он освободил его из заточений тугой толстой ткани. Сириус покрутил рукой вокруг тела Римуса, разматал бинты полностью и оглядел Римуса. — Так, вот тут, — он провел пальцем наискось от позвоночника, — новый. Давай обработаем. Сириус по-хозяйски отыскал в римусовой полке мазь для ран и теплыми пальцами распределил по коже белую холодную жидкость. От контраста температуры с мягкими чужими пальцами, нежно растирающими кожу, Римус напрягся и по шее пробежали мурашки. — Спасибо! Парни направились на ужин. За столом Питер уже с аппетитом добирался до второй порции, в то время как Джеймс без особого воодушевления медленно пережёвывал печенье. Издали он увидел кудрявую тёмную голову Сириуса, и мгновенно с него словно спала скука — его лицо озарилось улыбкой. Сириус ответил ему вопросительным кивком. Джеймс кинул короткий взгляд в сторону Лили и её неразлучной новой подруги Катарины. За всей этой сценой, немного отстающий, следовал Римус. Увидев его, Джеймс улыбнулся ещё шире. — О, привет мальчики! — Лили перебила их и дернула рядом сидящую девушку за рукав рубашки. — Привет… — неуверенно сказала та. На лице Сириуса не читалось никаких эмоций, но едва он собрался бросить что-то язвительное в ответ, Римус опередил его, протянув печенье прямо к его губам. Сириус, удивленный таким благородным жестом, принял лакомство и, без раздумий, съел его целиком, так и не озвучив запланированную фразочку. Джеймс лишь скрыто усмехнулся, наблюдая за сценой. — Вы меня задолбали, — промямлил Джеймс, — Пити влюблен в свою еду, вы пропадаете вместе, оставляете меня с девчонками, они, конечно, только рады, но… — Иди на хрен, Поттер. — сказал с набитым ртом Римус. Джеймс получил пинок по ноге от Сириуса. — Ешь, Поттер. Заткнись и ешь. — сказал Блэк назойливому другу и весело подмигнул Римусу. — Ты сказал рыжей причуде, что тебя не будет до мая? — спросил Римус и Лили обернулась на знакомую кличку, а Сириус игриво зашевелил бровями посматривая от Джеймса, на лице которого было написано «я обречен», до Лили, которая вопросительно изогнула бровь. — Нет? Тогда я скажу… — Сириус язвительно улыбнулся. — Эванс, наш дорогой Джеймс… — Сириус Блэк, закройся, — Поттер вытянул руку перед лицом Сириуса. — Лили, там очень долгая история… Но нас не будет здесь до мая! Пиши мне письма, мне жаль, что никто не будет украшать твои дни! — Ой, спасибо Мерлину! Несколько месяцев без Поттера. Римус, Сириус, буду скучать, мне жаль, что вы снова натворили что-то, но я бы хотела узнать, что именно, — Сириус засмеялся во весь голос, пока ошарашенный Джеймс пытался вымолвить хоть слово. Римус оторвал кожуру банана. — Не для посторонних ушей эта история, — Сириус подмигнул внимательно слушающей Катарине, явно не желая ее присутствия. Девушка смущенно отвернулась. Римус запихал в рот Блэку пол банана. Джеймса покинул ступор и он прыснул от смеха с давящегося бананом Сириуса.