корсет.

Предпочтения Уильяма в сексе несколько удивляли, а иногда и пугали. Нет, Шерлок не то чтобы был против экспериментировать, но он явно не ожидал, что у Уильяма особые отношения с, прости Господи, Господом. Было совершенно непредвиденным обстоятельством, когда Уильям накинулся на Шерлока, стоило им вернуться из храма, в котором они были по заданию. Выяснилось, что Уильяма очень возбуждали Шерлок, церковь, а если бы это скомбинировалось, то он был бы готов сорвать одежду чуть ли не у алтаря, лишь бы Холмс оттрахал его с крестом на груди. Потом обнаружилось, что Уильям совершенно неравнодушен к женской помаде. Точнее, к женской помаде на губах Шерлока. Это тоже было не намеренным предприятием — сообразить марафет с косметикой, но так вышло, что Шерлоку надо было измазаться в чём-то, чтобы губы его казались краснее. Томатный сок не подошёл, кровь из пальца — тоже, поэтому пришлось тащиться в магазин. Было так ярко, сладко, и Уильям сам себя не помнил, когда сцеловывал помаду с губ Шерлока, а потом чуть ли не умолял накрасить его самого, чтобы стереть всё минетом. Покер тоже стал для Шерлока Америкой Колумбу. Он помнил, как ёрзал Уильям всю партию, а потом сдался и завуалировано предложил разложить его на картах, но потом заверил, что это не очередное странное сексуальное влечение, а он просто был в возбуждённом настроении. Но от плёток он так не отвертелся, как и Шерлок (только он в буквальном смысле). Уильяму показалось занятным поиграть в жестокость и его жертва соврала бы, если сказала бы, что ему не понравилось. Просто Шерлок не ожидал, но скоро их секс-инвентарь пополнился безжалостными игрушками. Потом идеи Уильяма сошли на нет, и к их развлечениям добавилась только повязка на глаза. Была мысль покапать воском на тело, но Уильям хотел подставить под это своё, а Шерлок строго отказывался делать больно любимому. Главным влечением осталось, пожалуй, возбуждение от Шерлока-детектива. Нет, очевидно в этой роле он был денно и нощно, но Уильяму всегда не хватало полной картины. Пазл сложился, когда мистер Холмс где-то отрыл себе шляпу, примерно такую же, что ему совал постоянно Джон, а ещё плащ, трубку, лупу и газету. У Уильяма крышу снесло не хуже, чем от фантазии, что Шерлок хорошо бы смотрелся с крестом на груди, с завязанными глазами, помадой и стонал от ударов плётками. Этот образ слишком шёл Шерлоку, а вот Уильям — наоборот — падал от сногсшибательности. Ещё Уильям однажды заявил, что ему очень нравилось, когда Шерлок что-то сильно сжимал руками и он искренне не понимал, почему ещё не его предназначенные для этого кисти. Но Шерлок в странные эксперименты записывать не стал: он тоже свои руки любил и, наверное, будь он на месте Уильяма, также хотел бы, чтобы они поиграли в наручники. Бывало, Шерлок подмечал, что Мориарти очень неровно дышал к воде. Нет, конечно, при виде ванной он не убегал справляться со своим стояком, но стоило им выйти в океан, как Уильям начинал вести себя совершенно иначе. Он очевидно питал какие-то глубокие чувства к этой безбрежной морской глади. И Шерлок даже мог его понять, — у него было что-то подобное. Сердце начинало биться чаще, а мысли зарывались куда-то в душу, открывая самые потайные места, о которых даже сам Холмс не подозревал. Им обоим нравилась вода, вот только Уильям находил в ней нечто большее. Всё-таки оставшиеся от неё воспоминания горели своим пламенем, как и начинал искриться глаз. Он утверждал, что это связано с его и Шерлоком первой и условно «последней» встречей — обе они пришлись на воду. Но несмотря на такую обширность во влечениях Уильяма, к каким-то отклонениям Шерлок относить это не собирался. Он понимал, что всё из списка «секс с Лиамом» было тесно связано с Шерлоком. А к каждому предпочтению можно было прямо дописывать «…и Шерлок». Возможно, это тоже особый фетиш. Шерлокинк? Уильям ничего не мог с собой поделать: Шерлок его просто возбуждал, а некоторые обстоятельства просто придавали этому усиления. Шерлок думал, что, возможно, такое разнообразие появилось вследствие длительного отсутствия секса. В конце концов, это физиология, и человеку хочется удовлетворять свои потребности, чего Криминальный Лорд позволить себе не мог. И сейчас Уильям за него восполнялся. Удивительно, что он нашёл себя именно в сфере математики (к слову, этим он тоже успел устроить Шерлоку полнейший БДСМ с поиском ответа сложнейших задач за пять секунд, иначе получит вместо низкого балла отсутствие горлового орала), а не где-нибудь в более творческой сфере. Особенно подошло бы писательство. Такая фантазия! Уильям мог бы покорить дам, которым не хватало экстаза и эстетического (а, быть может, и настоящего) оргазма. Шерлок, вот, времени даром не терял: примерял на себя любые роли и наслаждался тем, как ловко работал с ним Уильям. Помнится, он как-то говорил, что приводил аналогию времён Криминального Лорда с театром. Наверняка из него и неплохой постановщик бы вышел. Опыт даже, вон, есть. И Шерлок поддался этим опытным рукам, когда у него за спиной затягивались ленты дамского корсета. Это тоже был слегка непредсказуемый ход — прийти домой с таким аксессуаром и заявить, что это подарок Шерлоку. Он сначала посмеялся, а потом понял, что это не шутка. Обычно психом считали именно Шерлока, но им просто не доводилось в полной мере испытывать на себе весь спектр эмоций Уильяма. Все самые сильные чувства делали из него безумца, иначе, не будь им, он бы не затеял вершить справедливость, а потом бросаться с моста, а после раздевать Шерлока и натягивать на него корсет. Но если Уильям окончательно слетел с катушек, то Шерлок полетел за ним (не впервой же). — Что ты придумаешь в следующий раз? — с придыханием усмехнулся на выдохе Шерлок. Уильям потянул ленты на себя, затянул шнуровку и возникло ощущение, что у бедного Шерлока треснули рёбра. Он всегда задавался вопросом, а удобно ли дамам в этом дышать, но совершенно не ожидал, что через пару лет будет сам проверять. Наощупь он был приятный, а вот на теле становился той ещё пыткой. Шерлок понимал, что для его широкой груди это большой размер, и ему страшно было даже представить, что было бы, если бы Уильям не запарился насчёт этого и приволок какой-то узкий корсет. Нет, безусловно Уильяму он доверял и знал, что тот никогда не переступил бы грань. Это было бы скорее забавно и ужасно позорно. Холмс уже представил, как в квартиру прибежал возбуждённый Уильям, возбудил Шерлока и они вместе потом три часа пытались возбуждённо вытянуть несчастного великого детектива из женского корсета. Не дай бог ещё Билли бы явился. — Уж что-нибудь придумаю, мистер Холмс, — заинтриговал Уильям и не менее интригующе сжал голую ягодицу Шерлока. Вообще Шерлоку не особо нравилось, что Уильям оставался в своём повседневном костюме и даже обуви не снял, а Шерлок сгибался над столом, служившим для него опорой, в том, в чём мать родила и, да простит его хоть кто-нибудь, в корсете. — Вы — вишенка на торте, мистер Холмс, — довольно окинув взглядом сверкающего глаза своё творение, заявил Уильям. — Говорят, сейчас в кабаках куртизанки прямо из тортов выпрыгивают. — Как-нибудь спрячусь в свой фирменный пирог, Шерли. Наверное, если он долго проторчит в этой штуке, у него либо переломятся кости, либо он просто задохнётся, но пока он каким-то образом умудрялся сдерживать рвущиеся наружу вскрики всякий раз, когда Уильям затягивал петли. — Готово, — заявил Мориарти об окончании своеобразной прелюдии. Шерлок выпрямился с трудом, непривычно приосанился (а по-другому и не получилось бы: тут хрен сгорбишься) и заковылял к зеркалу, стараясь лишний раз глубоких вдохов не делать. В его, уже наполовину вставший член заметно прилила кровь: Уильям в самом краешке отражения очень сексуально скидывал на пол свою жилетку и совершенно рутинно расстёгивал рубашку, нахально закусывая губу. Его возбуждение выдавала лишь выпирающая неровность в области паха через брюки. Шерлок нашёл в себе силы оторвать взгляд от Уильяма и перевёл его на себя. Выглядело откровенно по-блядски. Невинный женский корсет на подтянутом, широкоплечем мужчине смотрелся даже не двузначно, а сразу демонстрировал всю похабность. За спиной красовался бант, теперь там же и обнажённый по торс Уильям. Его руки обвили шею, легли поверх ключиц, а губы накрыли верхнюю трапецию, осыпали эрогенные участки, за ушами, поцелуями. Шерлок, всё ещё стараясь не делать резких движений, попытался вдохнуть как можно больше, но чтобы бока расширялись как можно меньше. Вышло скверно и Шерлок ощутил всю ту тесноту, в которую его загнали. Уильям, почувствовав, что буквально ограничил Шерлока в движениях, начал действовать в разы смелее. Эта доминантность тоже была включена в список фетишей, причём у самого Холмса тоже. Он любил быть ведомым, но при этом занимать роль верхнего. — Поражаюсь тому, что корсеты такого фасона пользуются популярностью только среди дам, — шёпот Уильяма защекотал ухо, приятными мурашками обходя всё тело. — А я вот не удивлён, — чувствуя, как рассыпалось его самообладание оставшимися крупицами разума, ответил Шерлок. Уильям хмыкнул, его взор без стеснений обошёл Шерлока. Изучил так подробно, будто и вовсе наблюдал за подопытным кроликом, а не стоял со стояком в штанах, иногда ещё и случайно (а может и нет) тычась им в задницу Шерлока. — Эти нежные розовые оттенки так идеально гармонирует с грубыми чертами твоего лица, — прокомментировал Уильям. — Создаётся баланс. Шерлок ещё не решил, это была издёвка или Уильям разбудил своего внутреннего эстета. В любом случае, всё в этой комнате: зеркало, двуспальная кровать, занавешенное окно, стол и остывший на нём кофе, полосатая жилетка Уильяма и белая рубашка на полу, сам Уильям и его вездесущие руки, рельефы ключиц и очертания пресса — были неотъемлемой частью обстановки, и только Шерлок в ней ощущал себя полнейшим диссонансом. Шерлоку практически ничего не надо делать. Уильяма возбуждала просто та сцена, в которую он сам его окунал. Но то, как изящно Шерлок отодвигал ножку в сторону и ставил её на носок, тем самым демонстрируя внутреннюю часть бедра, сводило с ума, и тут уже Уильям не справлялся со своими играми. Схватил за руку, потянул к кровати и Шерлок послушно последовал. — Я хочу, чтобы ты меня оттрахал, — без намёка на стеснение выдал Уильям и это вернуло Шерлока в реальность. Он недоумевающе повёл бровью. Обычно в таких экстренных ситуациях, где в Уильяме пробуждалась его секс-сущность, он пусть и умолял Шерлока трахнуть, всё равно седлал его и, по сути, делал всё сам. А тут его запрос казался вполне осознанным. Вот только как воссоздать его в реальность? Шерлоку двигаться трудно было, чего уж говорить о том, чтобы кого-то трахать. Ну как «кого-то». Уильяма, конечно же. Ну раз Уильяма, то значит, как-нибудь, да трахнет. Комната наполнилась запахом оливкового масла. Уильям не медлил, и пока Шерлок разливал по рукам смазку, успел стянуть с себя брюки с бельём и ботинки. Пускай не так сексуально, как хотелось бы, но разве есть до этого дело, когда пальцы Шерлока так завораживающе овладели маслом? Уильям подложил под себя подушку и с призывом вскинул бёдра. Он хотел всё это видеть, ибо, а зачем тогда нужен был корсет? Шерлок, невзирая на препятствие в виде лишней одежды, уселся вплотную. Сознание снова включилось на полную, понимая всю ответственность и забирая её под контроль. Уильям должен быть хорошо растянут. Он и был: их последний секс случился сегодняшним утром, от которого прошло меньше пяти часов и вид Мориарти был до сих пор вытраханный, но Шерлоку надо было удостовериться. Никакого дискомфорта быть не должно, ведь даже корсет приносил своеобразное мазахистское удовольствие. Первый палец проскользнул без труда, как и второй, но Уильям всё равно тихонько постанывал, словно благословлял все действия Шерлока. С третьим пальцем Шерлок уже чувствовал давление стенок, а Уильям вскрикивал по-настоящему. Тут он решил немного задержаться, растянуть на всякий случай. По Уильям невольно била дрожь и он сильнее выгибался, призывая Шерлока активнее работать. Эту капризность Шерлок рикошетил и замедлился, обозначая, что сейчас и вовсе уйдёт. Пускай оба понимали, что от секса им не убежать, но им просто нравилось баловаться. Шерлок толкнулся глубже, реакция Уильяма осталось такой же, тогда он чуть поменял угол и попал точно в цель. Уильям протяжно застонал, хватаясь за простынь. Он попытался качнуться бёдрами вперёд, чтобы ещё сильнее насадить себя на пальцы. Но, к сожалению, глубже было некуда. Шерлок закусил губу, сдерживая рваный выдох, когда его член случайно коснулся члена Уильяма, на котором от такого и ещё пальцев внутри, выступил предэякулят. Шерлок второй рукой, специально чуть надавив на головку, стёр его, от чего Мориарти всхлипнул. У Шерлока в принципе невероятные способности заставлять Уильяма рыдать от удовольствия. Даже когда плётки в руках Мориарти. Он очень чувствительный, — одно правильное касание и он уже растёкся лужицей. И Шерлок знал, как правильно. У Уильяма локти дрожали, но он всё равно подтягивался на них, лишь бы увидеть, какая блядская картина пред ним разворачивалась. Точнее, какую блядскую картину разворачивали они. У Шерлока спали на нос пряди, брови хмурились в сосредоточении и не хватало ему только язык для пущей убедительности высунуть. Спина прямая придавала величавости. Корсет, плотно облегающий грудь, извращённости. И, — о боже! — его трахал пальцами Шерлок в корсете. В этом розовом, с сеточкой по бокам, в мелких цветочках на груди, с бантиком сзади! Трахал! Великий детектив! Его! Криминального Лорда! Господи! Как похабно! как прекрасно! Уильяма настолько будоражила эта мысль, что даже единственный глаз переставал функционировать — всё расплывалось и, возможно, Уильям потерял сознание, но учитывая то, что он всё ещё в голос стонал и чувствовал, как пальцы ударялись по простате, а фантазия самостоятельно вырисовывала Шерлока в корсете — он был в полном порядке. Да ещё и в каком. Пустота ощутилась слишком резко. Позволила немного перевести дух и сконцентрироваться. Всё ещё расплывчато, но увидел Шерлока, масло у него на пальцах, как он мазал им по собственному члену и совсем тихо ругался. Холмс навис так близко, и Уильям непременно сократил это расстояние до влажного поцелуя. Шерлок подставил головку к аналу, толкнулся плавно, но ахуеть как ощутимо. Уильям застонал, укусил чужую губу и оттянул. Шерлоку не тесно, но стоит Уильяму сжаться вокруг его члена, как он чуть ли не рассыпался. В глазах танцевали искры и все прикосновения ощущались так ярко и в то же время, словно не с ним происходило вовсе. Вот Уильям царапал оголённые плечи, а вот схватился за корсет. Дышать стало трудно и целоваться, в связи с этим, тоже. Он уронил голову Уильяму на плечо, продолжая двигаться бёдрами и отдавая все оставшиеся силы туда. Ноги Мориарти обвили ещё одним кругом сразу после окончания линии корсета. Чувствуя усталость Шерлока, он завёл руки ему за спину, распускает бант. Наверное, развязать шнуровку корсета во время секса, лёжа под его владельцем доступно только гению, но на то Уильям им и был, потому ловко избавился от петель. С каждым ослаблением лент Шерлок чувствовал себя на ступень свободнее, оттого, видимо, с радости, толкался и ударял так, как нужно, заставляя Уильяма надрывать горло. Их тела тёрлись друг о друга. Мориарти чувствовал сверхстимуляцию с обеих сторон. Руки уже практически не слушались, но ему удалось полностью избавить Шерлока от давления на грудь и его добил тихий стон. Он вздрогнул и, схватившись за плечи, излился, пачкая свой живот и розовенький корсет. Шерлок чмокнул Уильяма в щёку. И, дождавшись, когда тот немного придёт в себя, толкнулся ещё пару раз и кончил, сразу как вышел из Уильям, также запачкав свой наряд. Они цеплялись за объятия друг друга, как за воздух. Их поцелуи волной нежности усыпали лица, а после они обессилено рухнули на подушку. Уильяму хватило энергии, чтобы подцепить корсет Шерлока, стянуть его через голову и бесполезной вещью откинуть на пол. — В следующий раз в корсете будешь ты. — Как скажешь, любовь моя, как скажешь.