В лабиринте жизни.

Я забежала в туалет и закрылась в кабинке. Заболевание возвращается?.. Проявляет себя снова?.. Нет, нет... только не это... На руке болталась резинка, которую я ношу с собой для удобства. Спешно собрала волосы. Чтобы не испачкаться... В дверь кабинки постучались, я затаила дыхание, замерла, в надежде исчезнуть из этого мира... —Луна? Луна, ты здесь? —Г-госпожа Пак?.. Что она здесь делает? Пришла за мной? Даже в туалет нельзя отлучиться... Я открыла дверь, запуская женщину. Теперь мы были вдвоём в крохотной кабинке. Я сделала вид, что плету косу, чтобы отвести подозрения. —Что ты делаешь? —Привожу причёску в порядок. —Не правда. У тебя нет зеркала. —Зато есть глаза... И вообще мне просто нравится хотя бы иногда побыть одной!—попыталась я отвертеться от дальнейших расспросов. —Не веди себя, как маленький неразумный ребёнок. Мне уже надоели твои капризы, я защищаю тебя перед агентством ценой своей репутации, а ты продолжаешь расследовать убийство сестры! У тебя так много фанатов, которые мечтают быть тобой. Твоя жизнь— идеал для многих. Не дай им заглянуть за занавес такой жизни. Это может плохо обернуться, как для тебя, так и для твоей группы. —Мне... —мне стало хуже и я не закончила фразу. Лицо побледнело, меня снова вырвало. Чёрт. Как неловко... Теперь женщина посмотрела на меня совсем по другому, её взгляд смягчился. Она достала из сумки пачку салфеток и протянула их мне. Я слабо улыбнулась. —Извини за такую... своеобразную поддержку... Это даже поддержкой назвать нельзя... Просто вырвалось... На самом деле ты большая молодец. Упорно трудишься, чтобы угодить всем. И тут я, вечно недовольная. —Спасибо... Госпожа Пак виновато опустила взгляд и тогда я сказала: —Я понимаю вас. Возможно, я бы поступила так же, как и вы. —П-правда?.. —голос женщины дрогнул. Сейчас я впервые увидела в ней настоящего человека: способного испытывать не только "идеальные" эмоции, но и злость, печаль, грусть, вину... Я вытерла рот и встала на ноги. Казалось, в животе сейчас крутились остатки еды, словно одежда в стиральной машине. Надеюсь, меня не вырвет снова... —Плохо, —я хотела сказать "мне плохо, я хочу побыть одна", но сил сказать остальное не было. Госпожа Пак взяла мои ладони в свои и крепко сжала, в успокаивающем, поддерживающем жесте. —Тебя отвезти домой? Только тогда нужно приостановить съёмки. —Так можно? Они же не согласятся... —Девочки? Впрочем не важно... никто не узнает. Твоё самочувствие останется тайной, если ты, конечно, сама этого захочешь. Я усмехнулась: —Мы все ещё стоим в туалете... Выйдем? Выйдя из здания, я села в машину, а Госпожа Пак попросила подождать. Но когда она пришла, я удивилась тому, что в её руках была моя сумка. —Ты... вы ходили за ней? —Наверное уже пора перейти на "ты", Луна. И даже не думай о разнице в возрасте и остальном... Женщина вручила мне сумку. Машина тронулась и спустя несколько минут мы были у неизвестного мне дома. —Почему мы здесь? Разве ты не хотела отвезти... —Хотела. Но передумала. Сейчас ты живёшь с Ёной и Арией, даже если съедешь на время и будешь жить одна, они наверняка захотят навестить тебя. —Точно... Звучит логично. Это ваш дом?—я сразу поправила себя: —Это твой дом? Так непривычно общаться с Госпожой Пак на "ты"... —Да, мой. Но... честно бываю здесь только ночью и ранним утром. Весь день дом свободен. Пока ты здесь гостишь он и твой тоже. Мы прошли в дом и идя дальше, женщина вкратце рассказывала о расположении комнат: —На втором этаже тренажёрный зал, кухня, ванная с душем. На первом гостиная, моя комната и гардеробная. Твоя комната будет на третьем этаже. Госпожа Пак подала мне стакан с водой, стоящий на столе в кухне. —Не буду тебя мучить, идём сразу в твою комнату. Я ступила на лестницу и пошатнулась, чуть не упав и по счастливой случайности ухватившись за перила. Женщина взяла меня за локоть, придерживая за талию и не давая упасть от бессилия. —Слуг нет, —бросила она, будто оправдываясь за прикосновение. Её руки были такими мягкими, нежными, что неосознанно хотелось раствориться в них. Чтобы она трогала меня везде. Я резко отдёрнула себя от таких мыслей. Мои щёки не покрылись смущенным румянцем, хотя внутри всё горело. Но от чего? От болезни или... чего-то большего?