В лабиринте жизни.

—Я не хочу быть для тебя всего лишь подопечной. Если ты позволишь... —Позволю сломать себе жизнь? Сломать тебе жизнь? Я тяжело сглотнула. Госпожа Пак взяла мою руку в свою, успокаивающе поглаживая костяшки пальцев. Я растворилась в этом простом, но значимом прикосновении. —Я лишь, —женщина на мгновение разжала мою ладонь, подбирая слова и собираясь с силами, чтобы произнести их. И тут же сжала мои пальцы ещё сильнее, поглощённая новым приливом уверенности, —Волнуюсь за тебя, понимаешь? В последнее время ты с особым рвением пытаешься разгадать тайну смерти Союн. Но это не принесёт ничего хорошего. —Ничего хорошего для компании? —Я стараюсь делать всё для твоего блага, а ты этого будто не замечаешь. Идешь туда, где тебя не ждут, делаешь то, что тебе запрещено. Сейчас лишь игра, дальше- последствия. Сомневаюсь, что ты готова принять их. Я ничего не могла кроме как... поглагодарить, —Спасибо, что возишься со мной, помогаешь. —Честно? —на губах женщины появилась хитрая ухмылка, та самая ухмылка, о значении которой я уже догадалась, но не решалась спросить, —Мне это доставляет одно удовольствие. —И почему же? —Потому что... —она хмыкнула, —Да, и вправду. Ты мне небезразлична. —И что теперь? —А что теперь? Всё будет, как прежде. —Всё не будет, как прежде. Я должна исполнять песни своей группы, но единственное, что могу сейчас- петь баллады о своей любви. И это для тебя «как прежде»? —Ты только что... призналась мне в любви? —Нет. Раньше, ещё когда поцеловала тебя в первый раз. По-моему это было так очевидно... —Очевидно... Но мне было необходимо услышать об этом. —Твой ответ изменился? Госпожа Пак кивнула, —Возможно, теперь всё будет иначе. Но я не знаю, как мы сохраним нашу тайну. Нужно постараться, чтобы никто даже не заподозрил.

***

Только дверной замок щёлкнул, Госпожа Пак, прижала меня к стене. Мокрые поцелуи и размазанные следы от её красной помады на лице, шее, плечах, ключицах и руках, оставленные впопыхах из-за нетерпения перейти к главной части. Она сняла с меня сковывающее неудобное платье, в котором я ещё полчаса назад выступала на сцене. Не помню, как дошла до комнаты Госпожи Пак, как оказалась в постели... В сознании отпечались лишь её жадные губы, голодный взгляд. Невыносимое предвкушение. Глубокий поцелуй... и ещё глубже. Жар, разлившийся по всему телу, в особенности внизу живота. И знакомый трепет, как в первый раз. Её сладкие тихие стоны... и мои. Руки блуждали по моему телу, вынуждая изгибаться от неожиданных прикосновений и надавливаний в разных местах. Женщина резко схватила мои бедра, удерживая их руками: —Не дёргайся. Днём, во время работы, когда мы можем лишь украдками переглядываться, струны моей души рвутся от невозможности приблизиться к ней, обнять, поцеловать, прикоснуться... Но ночью некогда недоступная женщина заново собирает меня по кусочкам. И так каждый день. Больно, но иначе никак. Она медленно очертила изгибы моего тела. Настолько медленно, что я еле сдержала желание перехватить её руки и сделать всё самостоятельно. —Зачем томишь? —У нас ещё много времени. —Я бы так не сказала. Всего... —Ч-ч... Не считай. Когда-нибудь я смогу насладиться тобой в полной мере. Но точно не сейчас. —Жаль, я не могу остаться у тебя... —Прекрати жаловаться,— Госпожа Пак оставила ласковый поцелуй в уголке моих губ. —Ты знала на что соглашаешься. «Наступит завтрашний день и всё повторится. И будет повторяться снова и снова. Контракт с агентством закончится- ничего не поменяется. Мы так и будем скрываться ото всех. У наших отношений масса недостатков: мы не пройдёмся вместе по улицам ночного города, не поедим вдвоём рамен, не проведём в компании друг друга и лишней минуты на работе, да и в общем, не возьмёмся за руки за пределами дома... И если нас всё-таки поймают, возьмут за шкирку, как ненужных щенков — от позора прессы нам не отделаться никогда. Для нас всегда найдут место на первых страницах скандальных журналов и статей в интернете. Люди будут каждый день поливать нас помоями, даже мои «любящие» фанаты возненавидят меня и станут всяческими способами яро унижать в социальных сетях. Что уж тут говорить о карьере айдола — о ней точно придётся забыть. Почему кто-то может любить, а я не могу? Почему если я скажу всем, что люблю... меня осудят, не поймут?.. Будут презирать, желать всего самого худшего. Чтобы меня зарезали или пристрелили в темном переулке, а лучше- чтобы лишила себя жизни самостоятельно. И мой голос для них станет противным, уродливым до омерзения, как лицо и тело... » —разочаровывалась в людях Джиюн изо дня в день. —Пожалуйста, давай завтра уйдём пораньше с работы... Я так больше не смогу. Госпожа Пак накрыла ладонью мою щёку, —Постараюсь. Ты же знаешь, это не так просто. —Знаю, —Я до крови прикусила губу, дабы обмануть мозг и отвлечь от ненавистных слёз. Женщина села мне на бедра, запрокинув голову. Распустила копну тёмных, почти чёрных волос и они тут же рассыпались по спине. Стала двигаться, тереться о мой пах. Мне хотелось большего, а ей хотелось, чтобы я ждала. Игра, в которую мы играем вдвоём. Кто дольше продержится, не сорвётся? И я всегда проигрывала ей. Не слабость — влечение. Я невыносимо жаждала её ласк, внимания, заботы... её всю — целиком. Госпожа Пак до сих пор находилась в нижнем белье: с одной стороны мне нравилось, как оно сидело на ней, с другой- безумно раздражало, что она не оголилась полностью, не давая увидеть всю себя. Я потянулась к бретельке её лифчика, намереваясь снять. Но она опередила меня, самостоятельно соскользнув с плеча. —Довольна? —я отрицательно покачала головой и тогда Госпожа Пак расстегнула бюстгальтер. —А так? Вместо слов, я откинула лифчик, упавший мне на живот в сторону. Взяла груди женщины, принявшись их массировать: гладить и сжимать, надавливать на соски. Ещё и ещё, снова и снова... —Ты чудо... —проговорила она куда-то в потолок, с выгнутой к верху шеей. —Умничка... А теперь, —женщина поймала мой взгляд, выдержав многозначительную паузу, —Сядь мне на лицо. Настолько прямолинейно, что моё лицо приобрело стойкий багровый оттенок. Но я выполнила её просьбу. Там уже слишком влажно. Горячий мокрый язык задел мой клитор, заставляя содрогнуться. По спине пробежались мурашки от обостренной чувствительности. Я ладонями обхватила лицо женщины, закрывая уши и притягивая ближе. —Ближе, ближе, ближе... —лёгкими пружинистыми движениями вдалбливала в кровать. —М-м-м... —оперлась на изголовье кровати для удобства. Губы неспешно ласкали между ног, пока руки касались груди. Дыхание сбилось и я стала судорожно глотать ртом воздух. —Прекрасно... я... —внезапный вскрик, ритмичные сокращения в паху и влагалище. —Иди ко мне, —Госпожа Пак притянула меня к себе. —Я кое-что подарю тебе, —Она достала из прикроватной тумбочки маленькую белоснежную коробочку, приоткрыла. Я восхищённо затаила дыхание. Госпожа Пак вынула серебрянное колечко со сверкающими бриллиантами, —Всё равно есть смысл дарить кольцо. Хочу, чтобы оно напоминало тебе обо мне днём. Не забывай, что я люблю тебя. Я дала ей безымянный палец и она бережно одела на него кольцо, мягко поцеловала руку. Улыбнулась — и эта улыбка знаменовала новый этап наших отношений. Уже не влюблённость, а любовь. Сладкую, заботливую, ласковую, с всё так же парящими бабочками в животе.