Древность

Ссориться, бурно что-то обсуждать, и даже ругаться в процессе работы было абсолютной нормой для Рогала и Пертурабо. Часто творческий порыв двух кентавров заканчивался дракой и выговором от матери. Кентавры имели диаметрально противоположные мнения на многие вещи и абсолютно непохожие характеры. Пертурабо мог неделями спокойно сидеть в одиночестве и мастерить что-то мелкое. Рогал же брал масштабом своих работ и их быстрым исполнением. За это он получал гораздо больше внимания, чем брат. Рогал часто замечал, как несправедливо обделён Пертурабо. Кентавр пытался привлечь внимание отца к нему, уничижая свои успехи и превознося брата. Но ничего не менялось, Пертурабо оставался изгоем и будто не существовал для отца. Кентавры шумно обсуждали новый чертеж укреплений. Скорость проработки Рогала и глубина продумывания Пертурабо на практике превращались в нерушимые крепости, продуктивные оросительные системы и громадные плотины. Малкадор давно уже брал чертежи детей и утверждал их в качестве государственных проектов. Дети об этом, естественно, не знали. Два кентавра с упоением чертили план, отмечали недочеты и поправки. Ангрон с Лоргаром молчаливо изредка наблюдали за ними. В библиотеке царил покой. Но в какой-то момент температура в помещении значительно повысилась, как и градус накала страстей. Пертурабо стоял, агрессивно опершись о край столешницы. Лава на копытах горела алым светом и пульсировала в такт злому дыханию. Рогал не отставал и с нескрываемой ненавистью смотрел на брата с другого конца стола. Кентавр зашипел на брата: "Ты не прав...! Тут нужны именно эти укрепления, нападения врага ожидаются с юга. Нужно сделать еще одно кольцо стен именно тут! ". Пертурабо парировал: " А остальная крепость должна остаться с голой жопой?! Что это вообще за форма у тебя получится? Совсем неприличная! ". Ангрон на всякий случай прикрыл Лоргару глаза и уши. Ягненок все равно все видел и слышал. Крики и ругань кентавров достигли своего пика. Ситуация все накалялась, пока не превратилась в бессмысленное кидание оскорблениями и драку. Рогалу почти ничего не стоило повалить брата на землю и бить его по любым частям тела, докуда доставали руки. В воздухе кружились шерсть, волосы и жестокие слова. Ангрон с криком схватился за голову и плакал: "Перестаньте! Больно... Больно! ". Пертурабо и Рогал мгновенно остановились. Дети были напуганы внезапным криком со стороны. Пертурабо внимательно рассматривал скукожившегося от боли брата: " Эй, ты чего? Мы тебя ударили что ли? ". Ангрон прижал колени к груди и захлебывался слезами: " Хватит думать о плохом... Мне больно... Голова болит. Почему я слышу ваши мысли...? Я не хочу их слышать... Я хочу к маме... ". Рогал непонимающе уставился на брата, такого поведения он не видел у Ангрона даже в подвале. Лоргар отполз от братьев подальше в тень. Его решили не трогать и дать ему уйти. Пертурабо осторожно присел рядом с Ангроном и обнял его: " Все хорошо, мы не деремся больше. Мы не думаем о плохом. Просто случайно так вышло". Рогал презрительно фыркнул и нервно переступил с копыта на копыто. Ангрон медленно успокаивался, но вдруг вскрикнул и бросился обнимать братьев: "Да помиритесь вы уже! Раз и навсегда, чтоб больше такого не было". Рогал и Пертурабо сначала были шокированы, а потом улыбнулись и со смехом обнимали брата: " Пойдём к маме? ". Ангрон смущенно кивнул. Эрда составляла цветочную композицию для своей комнаты. В саду ярко пахло незабудками и маками, стояла тишина, которая лишь изредка нарушалась птицами. Драконица наслаждалась умиротворением и даже не заметила детских голосов и смех. Эрда слегка вздрогнула, когда сыновья обняли ее. Рогал осторожно подозвал Ангрона, смущенно стоявшего рядом. Он быстро подлежал и обнял мать: "Мама... Я скучал... ". Эрда ласково улыбнулась сыну: " Я рада тебя видеть, мое чудо". Ангрон пытался спрятать смущенное лицо в ткани материнского платья. Ребёнок заново обрел самого важного человека в его жизни