Wherever you're going, I'm going your way

- Напомни, пожалуйста, как я на это согласился? - спрашивает Пол. Он стоит, уперев руки в колени и пытается отдышаться. - Я был очень убедителен вчера вечером и сегодня ночью, а еще у тебя доброе сердце - отзывается Фейд. Он ухмыляется и выглядит неприлично довольным и бодрым для такого раннего утра. - Если честно, мне кажется, я продешевил, - отзывается Пол. Распрямившись, он мрачно смотрит на абсолютно пустую улицу, затем - на свои часы. Пять утра. Пять утра, пятница, и они принимают участие в каком-то идиотском забеге, который должен поддержать... Пол пытается вспомнить, в пользу кого они бегут, но кажется, последние несколько километров окончательно уничтожили его способность соображать. Будь здесь Чани, она непременно заметила бы, что и уничтожать особенно ничего не пришлось, но к счастью, ее тут нет. Она поджидает бегунов на финише, у Центрального парка, и еще, вроде бы, там какие-то репортеры, фотографы и прочие сумасшедшие, которым не спится в такую рань. - Готов? - спрашивает Фейд, и Пол кивает, хотя абсолютно ни к чему не готов. Идея участвовать в забеге принадлежала Фейду и Чани в равной степени. Иногда Полу казалось, что его парень и его лучшая подруга слишком уж спелись. А то, что он до сих пор не отказывал ни в одной из пришедших им в головы дурацких идей, удивляло его очень сильно. Что бы там Фейд не говорил про его сердце, видимо, он просто дурачок. Второй раз Пол сдается гораздо быстрее. Примерно через километр ему начинает казаться, что он вот-вот выплюнет легкие на тротуар, и он снова останавливается. Фейд, который держится чуть впереди, но время от времени оглядывается, тут же возвращается к нему и кажется взволнованным. - Ты в порядке? Пол кивает. Затем мотает головой. - Кажется, нет, но скоро буду. Не думал, что я настолько удручающ в беге. Фейд покачивается с пятки на носок, и Пол не может не любоваться, глядя на него. Хотя и чувствует себя так, будто вот-вот умрет. Но, думает Пол, я хотя бы буду смотреть на красивое, когда помру. - Если хочешь, мы можем не бежать больше, - говорит Фейд, и Полу кажется, будто он слышит ангельское пение. - А ты не огорчишься? Фейд смеется, будто услышал самую смешную шутку в своей жизни. - Не говори ерунды. Я просто подумал, что будет занятно поучаствовать в чем-то таком, ну и благотворительность опять же дело не последнее. Но, полагаю, мы уже внесли свой вклад в благое дело. К тому же, если говорить честно, я уже забыл, что означает этот забег. В смысле, что именно он поддерживает. - Все хорошее против всего плохого? Фейд хмыкает: - Думаю, как-то так и есть. Когда они добредают до Центрального парка, то обнаруживают, что там уже нет ни Чани, ни бегунов, ни журналистов. Пола это ни капли не расстраивает, тем более что по пути к парку он получает пару совершенно восхитительных поцелуев, и ни один из них не из благотворительности