Сердце дракона

Сегодня пасмурно, на улице летний зной сменился на по — настоящему осенний холод. Хоть сейчас и середина июля, а возможно так только кажется, из-за нависшей угрозы и разодранной души. Вожак его теперь избегает, лишь взглядом провожает везде, куда бы он ни пошёл. Полный раздрай в голове и тяжесть на сердце не дают спокойно проводить свои дни. Раны зажили, силы восстановились, а потому Тэхён берётся за любую предложенную ему работу. Но не тяжёлую, Чонгук запретил его напрягать слишком сильно, заботится, оберегает. Но не подходит, не пытается заговорить или улыбнуться. А юноша внутри увядает. Его попрежнему терзают мысли и сомнения. Тяжёлый труд мог бы помочь, боль от напряжения забиться в мышцы и тянуть, отвлекая от раздумий. Но всё что ему позволено это: сортировать травы, помогая лекарю, развешивать бельё и помогать на кухне. Чистить овощи, резать фрукты и слушать болтовню женщин. Казалось бы, всё до боли привычно и знакомо. Он и дома помогал сестре с матерью в хозяйстве. Но отчего-то сейчас это так задевает достоинство. Так хочется накричать, сказать что он вообще-то мужчина и способен на большее. Может работать на равне с другими мужчинами и на полях и на пастбищах и вообще. Он ничуть не хуже вожака. Почему-то мысли, что Чонгук думает о нём как о более слабом — не равном, больно бьёт под дых. Неприятно и мерзко от самого себя от неспособности показать и доказать, он ведь не ребёнок в конце то концов. А потом всё резко меняется. Взгляды исчезают вовсе, а вожака совсем не видно. Странное предчувствие сковывает тело и сознание, мешая выполнять даже самую, казалось бы простую работу. В один из таких же пасмурных дней нож соскальзывает и рассекает ладонь задумчивого юноши. Виноват только он сам, отвлёкся, был не собран. Его отправили к лекарю, а позже тот отправил человека домой. Настояв отдохнуть и поспать. Грустно смотря вслед сгорбленной фигуре, Намджун тяжело вздохнул и потупил взгляд в стол. Знает, что будет когда вожак узнаёт, знает в какую ярость придёт и так раздражённый дракон. Казалось, тягу и раздражение из-за невозможности подойти ближе, вдохнуть аромат и прикоснуться видели все, кроме человека. Тот с головой ушёл в размышления, отстранённость ранила сущность Чонгука, а после того как увидел раздрожённый, обиженный взгляд, направленный на себя решил и вовсе отстраниться так сильно, как это было возможно. Не позволяет себе бросить и взгляда. На границах по прежнему неспокойно, дел очень много как и мыслей, но неспокойствие на душе казалось важнее в этот момент чем всё стельное. Нравится. Человек ему нравится, не только дракону, раздирающему грудную клетку, но и самому Чонгуку. Долго наблюдал за работой, за отношением ко всему что того окружает, кто его окружает. И тяжесть век и мешки под глазами видел, оттого и запрещал напрягать. Оберегал как мог. Тащил из леса дичь, зная что юноше она нравится гораздо больше, собирал ягоды и подкладывал в корзинку пока тот был занят тем же делом. И как приятно было видеть под конец работы гордый и удволетворённый взгляд. Видеть как несмело радуется человек тому, как много собрал, как обрадуются угощению дети. А потому, возвращаясь из леса, где они с другими мужчинами рубили больные деревья и выкорчёвывали засохшие кустарники, только заслышав чужие неспокойные запахи и перешептывания, напрягся. Человека нигде не видно, а взгляды драконов сожалеюще — виноватые, недоглядели. И пускай не случилось ничего плохого, пускай они не виноваты. Но всё же видели как тяжело Ему, как мучается и берёт всё больше работы, всё больше забот на свои плечи. На вопросы и переживания отвечая стальным «Обязан». Он вожак, он обязан быть сильным, обязан брать больше забот и решать проблемы. Забывая, что он тоже живое существо, а тело его не вечный двигатель, выдаёт усталость взгляд и ссутуливашаяся спина. Быстро проходя половину поселения, заходит на общую кухню, ожидая увидеть пускай усталого, но целого и невредимого лепесточка. Но того как ветром сдуло, на кухне стоит приятный аромат еды, а желудок утробно завыл. Как завыл и дракон, внутренне метаясь от беспокойства. Его человека здесь нет. Выйдя на улицу, грозно смотрит на присутствующих и когда ему сообщают о случившемся срывается с места в уже ставший общим дом. Преодолевая расстояние от входной двери до спальни, слышит тихое сопение и медленно приоткрывает дверь. Спит, его человек цел и невредим, спит так умиротворённо, сладко причмокивая губами во сне. И синяки под глазами, впалые щёки и блёклые волосы не портят красоты и нежности юноши. Аккуратно прикрыв за собой дверь, сел в кресло напротив кровати и под размеренное дыхание и чуть сладковатый запах, сам не замечает как засыпает. А просыпается от взгляда направленного на него. Тэхён лежит прижавшись правой щекой к подушке, а на левой виден след от той же. Щёки приобрели румянец, а глаза смотрят неотрывно. Такого не было у них довольно давно. — Простите. — Поговорим? — раздаётся одновременно — голоден? — Под недоумевающий взгляд поднимается и выходит. Даёт время собраться с силами и мыслями. А позже возвращается с тарелкой рагу и чашкой дымящегося чая. Малиновый аромат вкупе с запахом мяса и овощей, создают настоящий фейерверк и заставляют заурчать живот. А после того как принял из Его рук тарелку, урчит уже дракон. Ухаживает, снова заботится. Садится в кресло и просто смотрит, ждёт пока этот большой ребёнок начнёт есть. Но слышит только робкое — а как же вы? — И тает глядя в заботливые, участливые глаза. — Я не голоден. — А в ответ на нахмуренные брови и пытливый взгляд сладко улыбается, сам того не замечая. Человек в шоке округляет глаза и затаивает дыхание. Взгляд направленный на него такой нежный, что смятение и непонятное сладкое предвкушение разлетаются в месте с кровяными потоками по всему телу. Сердце качает циркулирующую жидкость старательней и быстрей. Странное, но томительно приятное ощущение. — Я поговорю с вами, если вы поужинаете вместе со мной. Ставит условие, смелый ребёнок, дракону внутри до громкого урчания и виляющего хвоста приятно. Его не боятся. Не прячут взгляд, не избегают. Так же молча принеся свою порцию, они уже оба принимаются за поздний ужин, а неловкую тишину разбивают лишь звон ложек о тарелки и громкие сёрпанья чая. И даже это не раздражает, человеку вкусно, Чонгук доволен. Оттого и уплетает свою порцию с невиданной скоростью и остаётся наблюдателем чужой трапезы. А когда доел и Тэхён заговаривает первым. — Сильно болит? — Смотрит на оботанную бинтом ладонь, прижаться бы, лизнуть, утешить. Но это все животное, человек же внутри Чонгука понимает что рано и более того непозволительно. Слишком интимно, а ведь у них не любовь, между ними вообще ничего нет. От этих мыслей становится неприятно и тянет тяжёлым камнем вниз. — Совсем не болит. — Юноша говорит так, словно ничего и не было. Ни обиды, ни раздражения, ни усталости. С Ним всегда так, тепло и спокойно. Комфортно, а главное безопасно. Но мысли продолжают мучить. -Почему я не могу работать с другими мужчинами? — Всё же вырвалось быстрым вопросом. И задержав дыхание принялся ждать такого важного и нужного ответа. Спокойствие с Его лица пропадает в ту же секунду, как был задан вопрос. Брови свелись к переносице, образуя такую ненавистную для человека складку. Желание провести между бровей и разгладить хмурость, мешается с желанием спрятаться от серьёзных глаз, не хочет чтобы на него злились. — Вы сердитесь. — Не сержусь. Просто не понимаю чего тебе не сидится на месте. Голос преобрёл грубые оттенки, но лишь для Тэхёна. Чонгук же так выражает своё беспокойство. — Тебя не отправляют работать, так как ты был тяжело ранен, таскать стволы и рубить деревья для тебя будет тяжело. — Одно неверное высказывание и всё раздражение поднимется комомом к глотке. — Я что по вашему ребёнок беспомощный? Вы обо мне позаботились, вылечили и теперь я хочу работать как нормальный мужчина! —Глубоко дышит, пытаясь не сорваться на крик. Отчего-то так обидно. — Как нормальный мужчина — это какой? Силой ты не особенно то похож на нормального мужчину, руки уж больно тонкие для тяжёлой работы, а организм всё ещё слаб. Тебя же как лепесток ветром сдувает оттого, что не ешь нормально. И только когда увидел стоящие в глазах слёзы понял как ранил и неосознанно унизил. — Я мог хотя бы помогать, — всё что может это смотреть в глаза не растеряв остатки гордости, шмыгает красным носом и срывается на хрип, — мог в поле работать, мог помогать в строительстве, да хоть охотится научите, я хотел быть полезен! — Тянет воздух ртом, нос сильно забит, стыдно. — Ты уже полезен, ты помогаешь таскать мешки с овощами на кухню, хоть тебе и запретили, перетаскиваешь тяжёлые кастрюли с готовыми обедами, выносишь стол и стулья, и при всей своей занятости бежишь помогать любому кого увидишь. Ты полезен и нужен здесь, так отчего же спешишь покинуть деревню и сбежать в лес? «В лесу есть вы», остаётся неозвученный. Быть нормальным мужчиной это испытывать симпатию к женщинам, снова только в мыслях. Сидит поникший, изуродованный собственными странными чувствами и чувствует такую усталость. Сильные крепкие руки ложатся на плечи, притягивая к себе. Как Он подошёл и сел рядом, совсем не заметил, уйдя в собственные размышления. — Хватит лепесточек, никто и ничто не сможет отнять у тебя того, что ты родился и вырос мужчиной. Нормальность не измеряется силой или чувствами, ты просто живи как считаешь нужным, оставайся собой и люди будут видеть в тебе — тебя. Сильного и стойкого мужчину, поддержку и опору, и вовсе не обязательно доказывать это силой физической, грубостью. Тебя здесь ценят за то что ты есть, принимают и доверяют. Разве это не показатель? Когда дети бегут к тебе в руки, женщины просят помощи, а мужчины говорят о привычных нам вещах? Забудь о стереотипах Тэхён, живи так как чувствуешь, ты так молод, живи как хочется, здесь не осудят. И всё о чём думает маленький человек в объятиях большого дракона, это о том, что за его неправильные-правильные чувства его не осудят. Пускай и не примут, но точно не отвернутся. От этого, завядшие цветы на душе, распускаются вновь.