Моё Бесчестие

Ночной лес окружил их, но не испугал. Девочки уже путешествовали в ночь, и знали, что это такое. Прямая дорога, освещаемая луной и звездами, тихое урчание варгана Кэти. И даже далекий волчий вой совсем их не пугал: не тронут их серые, а нежити вокруг и так хватает. Вот только днем они не успели отдохнуть, отчего скоро обеим захотелось спать. Зато вампир держался бодрячком: то ли выспался, то ли хорошо притворялся. Мурлыкал под нос какую-то песенку, иногда оглядывался на подруг, пытался завязать диалог. Правда, быстро убедился, что номер дохлый, поэтому успокоился. Вопреки ожиданиям, в ночи вампир стал чуть спокойней, не стал активнее, что успокоило Белорецкую, которая всю дорогу сверлила его настороженным взглядом. Она ему не доверяла, и не могла выпустить рукоять клинка, спрятанного под плащом. Одновременно она понимала, что раненный вампир куда опасней здорового. Кэтрин же, похоже, совсем не видела угрозы. Девочка уже оставила игру на инструменте и просто глядела вдаль. — Вы спите, спите. — в очередной раз обернулся Ксавьер. — Я поведу, мне не сложно. Да и я не устал. — тон его был спокойный, даже мягкий. Никакого злого умысла в нем различить не получалось. — Я не хочу. — упрямо отозвалась травница, выпрямившись. — Кэти, ты поспи, ладно? — А ты? — встрепенулась волшебница. — Ты ведь тоже устала. — Всё в порядке. — улыбнулась Таня. — Будто мне впервой. — Просто признайся, что не хочешь засыпать из-за меня. — хмыкнул вампир. — Да. Я вам не доверяю. — фыркнула она. — И доверять не собираюсь. — И чем же я заслужил такое к себе отношение? — обиженно спросил он, но в голосе звучали веселые нотки. — Вы нежить. — отрезала Белорецкая. Вампир даже обернулся. Кажется, его возмутила такая наглость. — Давай я кое-что проясню, чтоб впредь вопросов не осталось. — голос мужчины стал строже, пропала насмешливость. — Оставь в покое клинок, это раз. Я так понял, ты не знаешь, как поведет себя раненный вампир. Может таким образом ты мне навредишь, ослабишь, но это повлечет за собой не самые приятные последствия. — он загнул палец. — Вы нам угрожаете? — окрысилась девушка. — Тань… — Не угрожаю, а предупреждаю. Я нежить, ты права, но я — не зверь, и уж поверь, детка, я могу держать себя в руках. Я не упырь и не вурдалак, я — вампир, а мы являемся разумной нежитью и близкими родственниками эльцев. Это два. — Я тебе не детка… — Ну, и я, в отличии от вас, знаю дорогу — это три. Поэтому, засыпай и оставь тревоги. Могу даже колыбельную спеть. Таня тихо выругалась и прикрыла глаза. Крыть ей было нечем, пусть всё же не было веры в его слова. Умеет держать себя в руках? Никакой вампир не устоит перед жаждой. Знает дорогу? Тут правда, дорогу он должен знать. Не просто же так он позвал их с собой. Вот только зачем? В каких своих планах он собирается их использовать? Не может же он просто так их вести за собой… И глаза эти… Как серебряные монеты, опасные, чарующие, хитрые. Ощущение опасности никуда не делось, но сон уж стал побеждать. Она маг. Она почувствует, если он приблизится ближе, чем нужно. Если он тронет Кэти… Но Кэти, в отличие от нее самой, была спокойна. Она совсем его не боялась. — Ладно. Но только дай повод усомниться в твоих словах… — шепнула девушка. — Я не чудовище. — усмехнулся мужчина, натянув капюшон. Ночь окутала их непроницаемым куполом. Настало время Бога Сна. Проснуться утром и не быть съеденным вампиром — настоящее счастье. Вампир так и ехал впереди, наигрывая что-то на своей лютне. — …Я знаю вкус лжи, но сейчас я не лгу. Даже когда на щеках твоих кровь, даже когда я не прав… Голос у мужчины правда не плохой, мягкий, успокаивающий. Ему шло петь колыбельные. Пел он тихо, похоже, не желая разбудить своих спутниц. Даже стыдно немного стало за вчерашнее. Кэти дремала в седле, еще не проснувшись. Солнце было уже высоко. Таня потянулась, вдохнула холодный воздух. Зима, ммм… В зиму всегда сложнее путешествовать, но они обе любили это время. Волшебное, красивое, загадочное. Сколько же о нем ходит всяких легенд, слухов, сказаний. Говорят, первые Святые появились в зазимнике месяце. И принц Де Вилье родился зимой. Неужели он этой же зимой вернется в отчий дом? Девушка подняла глаза на Ксавьера. Она слышала о нем разные слухи, очень разные. — А вы знали Алесиэля Де Вилье? — выпалила она. — Знал. — отозвался бард, продолжая перебирать струны лютни. — Лично знал, между прочим. — И брата моего знали, я правильно помню? — это уже Кэти. — Что? Вы знали Авиэля? — Таня удивилась, обернувшись на подругу. — Да. — мужчина пожал плечами. — И с эльфийскими наследниками я дружен. — Но откуда? Вы ведь… — Нет во мне царской крови, верно. Просто в один момент мне повезло попасть под крыло королевской семьи. Они, конечно, коверкали мое имя на свой лад, но подарили мне крышу над головой, защиту и дом. — Ксавиэль. — задумчиво произнесла Кэтрин. — Хм, звучит красиво. Неужели вам не нравилось? — Почему не нравилось? Нравилось. Но я не элец, и такое имя носить, скажем так, недостоин. Думаю ты, Кэти, знаешь, как это работает. Авиль ведь полукровка, отчего называли его всегда по-разному. Девочка кивнула. Конечно она знала. Ее брат был эльфом лишь по матери, унаследовав от нее острые уши и красивый голос. Поэтому и окрестили его таким именем, что привычно для обоих рас. Но для самой Кэтрин Авиль всегда был просто Ави, был любимым старшим братом, за которым почему-то часто ходили тени. Она моргнула, возвращаясь в реальность. — А отчего Алексиэля так прозвали? Он вроде человек. — зная об эльфийских именах, девочка всё никак не могла понять. — В память о матери. — пожал плечами мужчина. — Королева же полуэльфийкой была, только в родах погибла, сынишку только после себя и оставила. Вот государь и назвал мальчика эльфийским именем — чтоб не забывали о том, от кого он рожден был. — А какой он? — Таня глядела на вампира внимательно. Много он знает. — Я его всего с пару раз видел, но могу сказать, что он добрый мальчик. Ко мне хорошо отнесся, когда его отец сразу смотрел на меня с презрением. Из него точно будет хороший правитель, в этом я не сомневаюсь. И уж надеюсь, что он вернется домой в целости и сохранности. Викториана заслужила такого короля.

***

Дорога до Вероса обещала быть не долгой и вполне спокойной. Мы ехали, а лес вокруг безмолвствовал, как и подобает ему, когда на дворе волчье время. Голые деревья при свете дня выглядели совсем безобидно, но ночью уж точно кому-нибудь из нас померещится страшная рожа среди ветвей. Это случалось каждый раз: то я, спросонок, вздрогну, то Мелани, как самая настоящая девчонка, запищит. И только Николас, мирно сопящий сейчас на моих коленях, не пугался темноты. Хорошо видел, гад, и не пугала его ночь. Даже завидно иногда. Но быть нежитью мне, всё же, совсем не хотелось. Я слишком хорошо знаю, на что эти твари способны. Опасен даже этот мальчик, что сейчас зверем спит на руках. Но опасней, всё же, будут вампиры. Их жажда — страшная вещь, ведь если не напоить того кровью, он совсем потеряет рассудок, и откроет охоту. Бывают, конечно, те, кто может противостоять своей сущности, но это редкость. Интересно, на что способен этот бард-вампир? Зверел ли он когда-нибудь? Знает ли, что такое жажда? Наверное, знает. Ведь она — часть его. Так же, как моя магия — часть меня. Да, странное сравнение… Брр, я сравнил себя с нежитью, вот же гадство. Нашел, с чем себя сравнивать, дурень! Лучше за дорогой следи… Вот только следить за ней не надо было, она была прямая и светлая, по ней часто ездили купцы. Только блаженный потеряется, ей богу. А мы, вроде, с головой еще дружим, да и никакая гадость нам пока дорогу не преградила. Ни нежить, ни колдовство… Что же за буря тогда была, у Мерок-то? Хотя, может просто стихия разгулялась, чего это мы сразу на магию всё свалили? Я, конечно, и сейчас могу такое наколдовать, но очень это затратное дело. Не хочу, да и смысла особо нет: следы прятать незачем, да и увязнуть в снегу желания нет. Я потянулся в седле. Красота… только вот холодно. Зима, как никак, привыкай, такой мороз будет до самого весновея. Зато земля-матушка отдохнет, сил наберется, и люд поуспокоиться, на празднованиях погуляет, в снежки поиграет, снежных баб полепит, да не будет у зимних бесов под ногами крутиться. Хотя, мы крутимся, едем тут, как на ладони у всех вурдалаков и упырей. Я даже осмотрелся, на всякий случай. Вдруг какая-то гадость на хвосте сидит, да зубки на нас с лошадками точит. Никого я не обнаружил, да и Ник бы сородичей почуял, предупредил. Всё равно спокойней стало. До города оставалось еще с три десятка верст… Засветло уж доберемся, но думаю, надолго не задержимся. Надо добраться до Верелиста. А там уж… Там станет яснее. Там можно будет остановиться, отдохнуть, собрать все сведенья… И уж оттуда я пошлю весточку тому, кому надо. Мы всё ближе к разгадке. Ник встрепенулся и поднял голову. — Сколько еще ехать? — тихо спросил он. — Немного. — отозвался я. Верос показался из-за деревьев внезапно, когда мы уже стали сомневаться, что едем правильно. Стены выросли перед нами, и я сразу потянулся за кошелем. Как оказалось, это был уже не маленький городок, а большое, серьезное селение. Селение, в которое просто так не попасть. — Ого… — выдохнула Мелани. — Красиво, правда? — хмыкнул я. — Очень. Мне всё больше хочется посмотреть на столицу, Эван. Ежели простой город такой, то каков главный?.. — Большой и красивый. — пожав плечами, я пустил коня рысцой до самых ворот. Там нас встретила городская стража, спросила въездную пошлину, и получив деньги, пустили нас в город. Верос оказался даже краше, чем думалось. Вот уж не ожидал, еще подумал, отчего на карте значок такой… Чем больше город, тем больше в нем шепота. Большие города будто связаны нитью, они передают информацию друг о друге, а уж люд разносит ее дальше, по мелким селениям. По пути до корчмы нам встретился мальчишка-газетчик. — Свежая газета! Свежая газета! Только отпечатали! Дяденька, а дяденька, не хотите газетку? — юнец обратился ко мне, протягивая сверток. — А это собачка у вас? А погладить можно? — Хотим, спасибо, малыш. — я дал ему пару монет. — Не собачка эта, а лисенок. И он кусается. — Ладно… — разочаровано вздохнул мальчишка. — До свидания! Свежая газета!.. Мел глянула на меня, а потом на лежащего на моих коленях Ника. — Кусается, говоришь? А вроде божий одуванчик. — усмехнулась она. — Кусаюсь. — вместо меня ответил оборотень. — И очень больно. Поэтому руки не распускаем, дамочка. Девушка засмеялась, и кивнула в сторону корчмы. Правильно, там можно передохнуть, выпить чаю, просто посидеть и обсудить дальнейший план, но на ее предложение я отрицательно покачал головой. — Если хочешь, мы возьмем чего-нибудь перекусить, но сразу же поедем дальше. До столицы, можно сказать, рукой подать, и я не хочу терять время. — Ты смеешь жертвовать моим комфортом, колдун? — прищурилась ведьма. — Ладно-ладно, я тебе это припомню. Что брать будем? Я задумался. — Чай попьем. Газетку почитаем. Дух переведем. — А ты устал что ли, соня? — усмехнулась ведьма. — Замерз, как собака. — буркнул я. — Но ежели ты настаиваешь, поедем сразу. В дороге газету читать придется, неудобно, конечно, но выбора у нас нет. — Пошли уже, ворчун. Чур чай выбираю я. — Мелани фыркнула. Корчма была почти пустой и очень маленькой. Нам попалось не самое лучшее заведение, но помещение было теплым, да и цены, вроде, не кусались. Ну и ладно, сойдет. Мы не гордые. Мы самые обычные люди. Заняв столик, я решил понаглеть и отправил Мел к стойке, чтоб сама со всем разобралась. Правда, пришлось дать ей свой кошель… Через какое-то время девушка принесла две чашки, и поставила их на столик. От них приятно пахло ягодами, поэтому я не стал протестовать. Люблю я такой чай, зачем мне лишний раз ее драконить? — Ну? Давай читай, Эван. Не тяни, будь человеком, в конце концов. Я усмехнулся, и развернул газету. Пробежался глазами по заголовкам и нахмурился. Местные новости, стихи каких-то поэтов… ага, вот! Я даже просиял, когда глаз зацепился за слова о столице и короле. — Ну-у-у? — Мелани, кажется, уже собиралась отнять у меня газету, желая, как можно скорее ознакомиться с тем, что там написано. — Что «ну»? Дай прочитать хоть. — отмахнулся я. Пробежавшись глазами по тексту, я кивнул, и зачитал в слух. — «Через неделю (**.12.935г) состоится аудиенция у короля Александра Де Вилье, на которой государь должен будет получить информацию, где находится его сын. Приглашаются все, кто располагает какой-либо информацией! Город Верелист ждет гостей и своего принца домой!» Я хмыкнул. Как позитивно. Но это даже радовало: люди правда ждут принца, веря в то, что он жив, надеясь, что трон перейдет по праву. Я, конечно, не особо осведомлен о том, что происходит при дворе, но слухи доходили даже до такой глуши, как наши Мерки. Говорили люди, что король наш не так уж хорош. Извращенец. Убийца. Заговорщик. Разное говорили, уже и не знаешь, что из этого правда. Я вздохнул, и девушка, воспользовавшись случаем, отняла у меня газету. Не поверила, кажись, а как убедилась, довольно заулыбалась. — А ты торопился, Шахрай. У нас есть целая неделя, представляешь? — Не целая, а всего неделя. Ты сама посуди, пока мы доберемся, пока я разберусь с делами… Неделя — это, конечно, хороший срок, но и задерживаться нам не стоит. Доберемся до столицы мы через пару дней, останется, значит, пять дней. — я задумался. Пять дней… думаю, этого хватит. Алекс не слабый маг, захочет — портал откроет. — Ты противный. — фыркнула девушка. — Прекрати портить мое хорошее настроение. — Прости. — вздохнул я. — Ты умеешь извиняться? — Представь себе. Мелани усмехнулась и опила чай. — Ладно, ладно. Пей давай, и поедем. Лошадок магически ускорим, раз уж ты так хочешь в столицу. Я улыбнулся. Чай я выпил, почти не чувствуя вкуса. Он меня не волновал, главное, что напиток оказался теплым и не мерзким. Мы выдвинулись почти сразу, решив, что ехать будем всю ночь. До пункта назначения осталось буквально пара перегонов. Пора.

***

Ночь пришла быстро. За разговорами день прошел незаметно, вампир поведал девочкам много историй, сумев, так или иначе, расположить их к себе. Он ведь не был плохим — он обычный молодой мужчина, чей характер, конечно, скверен, но бывают люди куда хуже. Кэти, казалось, окончательно убедилась, что спутник их совершенно безобиден, а Таня, по крайней мере, перестала судорожно сжимать рукоять клинка. Даже ей, знавшей не понаслышке, что такое вампир, стало спокойнее. Ведь Ксавьер был прав — пока вампир цел, он не кинется. Стало совсем темно, лес перестал казаться таким безобидным. — Давайте я сегодня послежу. — предложила Кэтрин. — Я спать совсем не хочу. А вам бы отдохнуть обоим… — Не думаю, что тебе стоит жертвовать своим здоровьем… Присмотрись, там стоит дом. Как думаете, пустят нас на ночлег? Но дом оказался пустым. Пустая изба, кажись некогда принадлежащая леснику или егерю. Но в сенях нашлись дрова, отчего эта промерзшая лачуга вполне могла стать для путников приютом. Ксавьер отпер дверь и пустил девушек внутрь, занявшись лошадьми. Коняшки вампира не боялись, послушно последовали за ним. За домиком удобно расположилось подобие конюшни, где мужчина зверюшек и оставил, насыпав им мягкой соломы и вкусного сена, заботливо кем-то заготовленного. По его возвращению в доме уже горела печь. Было тепло и светло. Вампир, сбросив сапоги и кожух в сенях, сел на скамью и потянулся. — А тут миленько, правда? — произнес он. — Да. — улыбнулась Кэти. — Мне нравится. Почти как дома, так, Тань? — Верно… Уютно и хорошо. Я люблю такие домики, в них всегда можно найти приют. Вампир хмыкнул, стал рыться в сумке. В конце концов он вынул оттуда простую рубаху. — Что ты делаешь? — удивилась девушка, глядя на вампира. — Рубашку сменить хочу. — спокойно отозвался Ксавьер. — Может хоть за ширму зайдешь? — А чего мне соромиться? — удивился он. — Я почти ничем от обычного человека не отличаюсь, нет в моём теле ничего сверхъестественного. Да и я не мальчик, чтобы от женских взглядов краской заливаться. Коль сами смущаетесь, отвернитесь. — Дело говоришь. Кэти, отвернись. — строго сказала Белорецкая. — Что-о-о?! — девушка даже подпрыгнула от возмущения. — Отвернись. Вампир захохотал. Действительно, ситуация была забавная, наверное, даже глупая. Отворачиваться, конечно, никто не стал, да и он за ширму не пошел. В его теле правда не оказалось ничего страшного. Не было спрятанных крыльев, наростов, ужасных шрамов — лишь тонкая, еле заметная полоска под ребрами. Зато, были веснушки — они рассыпались по плечам и груди. Он был тонкий, даже хрупкий, но точно не слабый. За этой внешней тонкостью точно скрывалась сила, ведь в конце концов, этот мужчина не был человеком. Красивым, опасным вампиром. Ксавьер надел рубашку, и усмехнулся. — Шоу окончено, дамы. За большее придётся платить. И в него в ту же секунду прилетела подушка. — Да шучу я. — сказал он, снова потянувшись. — Ужинать будем, или сразу спать? — Надо бы перекусить, верно… Таня порылась в своей сумке. Оказалось, девочки запаслись едой в дорогу, чем очень порадовали вампира. Сам он от еды отказался, не став объедать спутниц. Голоден он не был, а о еде упомянул лишь для того, что те не остались голодными. — Так, давайте вы на печь. Я на скамье буду. Спать пора, утро вечера мудренее, да и в день ехать куда приятнее, верно? На печи оказалось тепло и удобно. За годы в родном доме в Рыбнике девочки, конечно, поотвыкли, но такой сон вызывал странно знакомые и приятные чувства. Даже несмотря на страх, что преследовал тогда, сон на печи всегда был чем-то родным и успокаивающим. Уснули они быстро, как и вампир, что устроился близь огня. Он не признался, что замерз, не признался, что устал. Погас пульсар под потолком, свет дарила лишь печь. Ночь тихая, спокойная, но даже в ней нашлось что-то, что вырвало вампира из сна. Ксавьер встал, прошел к двери, выглянул на улицу. Ничего. Просто даже ему было неспокойно в лесу, хоть они и прятались за крепкими стенами. — Ты чего тут ходишь?! — злой шепот раздался за спиной. — Сбежать решил? Мужчина запер дверь и обернулся. — А ты чего не спишь? — передразнил он. — Нет. Просто ночь — непростое время, послышалось мне что-то. Не бери в голову, совушка, спи. И не буди госпожу Арджент, пусть спит. Тяжело зимой в пути, вы замерзли, наверное… Голос его был тихий и мягкий. Он не удивился, что травница проснулась, не удивился ее реакции. Она не доверяла, и он решил уж не заставлять ее. Сама решит. Ксавьер вернулся в дом, закрыл и внутреннюю дверь. Девушка всё еще смотрела на него с подозрением, но цепкий взгляд не отметил ничего такого, что вызвало бы подозрение. — Иди спать, всё в порядке. Тебе тоже стоит отдохнуть. Давай, давай. Вампир проследил за тем, чтобы девушка забралась обратно на печь, улеглась и укрылась одеялом. Он уселся обратно на скамью, и стал тихо напевать. Колыбельная. Ксавьер не мог иначе. Ночь, даже тихая, всё равно остается ночью, опасной и темной. Она пугает даже взрослых, но песни скрадывают страх. Юношей он всегда пел колыбельные эльфийской принцессе, и видел, как она перестает бояться, как приходит сон. — Так пусть сон придет и сейчас, пусть песнь моя похитит ваши тревоги, унесет хотя бы до следующей ночи. Спите, совушки. Спите спокойно.