Моё Бесчестие

В темницах будто стало холоднее. Мы терпеливо ждали в какой-то зале, которая явно служила местом отдыха для местных надзирателей. Время текло, приближая час расплаты. Что там будет, мы уже знали, и нам очень хотелось поскорее с этим закончить. Я высказался против казни, избрав более неприятное и долгое наказание. Вечные муки в драконьих темницах и… никогда более не колдовать. Страшный приговор для мага, страшнее смерти. Без силы маг уже не маг. Это то, чего он заслужил. Валис зябко ежился. Я заметил, что ему крайне некомфортно и поинтересовался, почему он не попросит какого-нибудь советника его подменить. Дракон серьезно отвечал, что ежели его величество сказал, то значит надо. О Мираже — драконьем короле — я был наслышан, да только вживую его никогда не видел. В наши края в последние лет сто двадцать с их стороны заглядывали только послы да советники. Сам Государь нечасто покидал свои земли, не имея возможности ни менять ипостась, ни летать. Но многовековой ящер не отошел от дел, всё еще вел свое государство, давал советы и помогал народу. Валису он был как родитель, именно его дракон называл наставником и учителем. Человеком короля юноша уже не застал, поэтому видел его лицо только на портретах. Эти портреты и я видел, правда, помнил плохо. — Наставник высказал желание, чтобы Его Величество Алексиэль Де Вилье заглянул в Драконий Дворец. Хочет посмотреть на нового короля Викторины, — вдруг вспомнил Валис, и поспешил сообщить. Я только коротко кивнул и с трудом удержался от того, чтобы вжать голову в плечи. Остальные монархи и доверенные лица изучали меня украдкой, но с большим интересом. Короля Ясеневых Лесов неизменно представлял Дэниэль, Нордберг — Северные Горы — Валис. Игниса — нашего дорого соседа — представлял Король Ярл Игнисский. Вроде как у него подрастает сын, и они вместе посетят мою коронацию. Царевич Алексей был моложе меня лет на семь, когда я ушел, он был совсем маленький. От вампиров послов не было. Весть мы, конечно, отправили, но ответа так не получили. От форлоратцев приехали сразу трое, но имен их я не знал, хотя лица почему-то казались знакомыми. Рыжий Дракон — Фиэлец, простоватый мужчина с нашивкой с волчьей головой — явно с Фельта, и остроухий — с Аске. На меня троица почти не смотрела, да и не смотрела ни на кого, только иногда переговариваясь на своем наречии. Я улавливал знакомые фразы, но не вникал в чужой диалог. Невежливо это, да и ничего важного они не говорили. Я вздохнул. Надо будет познакомиться с этими людьми поближе, ведь сколько лет нам предстоит работать бок о бок. Ладно, всё после приговора… А вот и Дьюи. Уже не веселый, как в прошлый раз, а строгий, отрешенный, как и подобает человеку его ремесла. Он коротко кивнул и поманил нас за собой. Форлоратцы перестали шептаться, притихли вовсе. Все шагали, ожидая того, что увидят. Не смерть, нет. Боль. Та цена, которую может в один момент заплатить каждый из нас, если поддастся темному зову из угла комнаты, из тупика коридора, ночной чащи леса. Никто не осуждал меня за выбор такого наказания для своего родителя. Они понимали, прекрасно понимали, были согласны, но до конца не знали, что ожидать. Я ведь уже не тот маленький мальчик, который сидел подле отца в тронном зале, а молодой мужчина, вернувшийся после семилетней отлучки. Думаю, они не упустят шанса расспросить меня о моих странствиях, подвигах, приключениях… Нас привели к большой комнате, оставили снаружи. От человека, что находился внутри, нас отделала не стена, а магический морок. Изнутри он казался каменной кладкой, и для нас — стеклом, прозрачным, не скрывающим того, что происходит внутри. Отец сидел на стуле, руки закованы в кандалы. Он стал выглядеть еще хуже. Оброс, исхудал, совсем потерял былое величие. Но всё равно держался прямо, расправив плечи и не опуская глаз. Смотрел прямо на своего палача и не спорил. Может, осознал ошибки… Мы замерли, услышав громогласный голос палача. Говор странный, незнакомый, древний, запрещенный. Мало какой маг согласится произносить такие заклятия, ведь это слишком тяжело, от слов слишком горько на языке. Горечь оставляют любые запретные заклинания, с этим я знаком не понаслышке. Некромантия — тоже запретная практика, и для ее изучения я потратил уйму времени… и уйму силы извел в пустую. От мыслей меня отвлек крик, от которого кровь застыла в жилах. Я видел, как тело покидает сила. Полупрозрачными летами она устремлялась в амулет, навсегда оставаясь там, запечатанной в камне. Это было больно. Судя по крикам, до одури. Не удивительно… Казалось, это длилось вечно, даже эльфы успели побледнеть, настолько жутким было происходящее. Думаю, кровь их, да и нас, напугала бы меньше, чем это. Это… страшно. Страшнее смерти. Наконец, палач отступил, а отец затих, лишь иногда всхлипывая. Он не стыдился слез, прекрасно зная, что у его позора есть свидетели. Вдруг он повернулся в нашу сторону и посмотрел прямо мне в глаза. Меня будто холодной водой окатили, я не удержался, шагнул назад, а отец заулыбался, злобно так, будто скалился. Дэниэль, отметив это, удержал меня за плечо. — Хищники всегда реагируют на страх. Он не видит тебя, не беспокойся. Я перевел дух, заставляя себя посмотреть в серые глаза. Отец ухмыльнулся, скорчил на лице гримасу боли и вины и наконец опустил глаза. Отвернувшись, я пошагал прочь. Приговор привели в исполнение, более ни мне, ни другим нет смысла здесь оставаться. И видеть его я больше не мог.

***

Шаги гулко отдавались по каменным пещерам. Неудивительно было, что огромный дракон находится не во дворце, а где-то дальше. Где-то в глубинах гор, ближе к морю и небу… Остальные благоразумно с нами не пошли — о них в письме не было ни слова, да и драконий царь всех их знал, а меня — только по рассказам ученика. Шли мы не долго. Скоро показалась зала, огромная, способная вместить в себя сразу несколько крылатых ящеров. Здесь было куда уютнее, светлее, сразу ясно — «покои». По легендам матерые драконы всегда уходили подальше от сородичей, скрывались в холодных пещерах, снося туда драгоценности и время от времени (не иначе как ради забавы) воровали иноземных бескрылых принцесс. Таких сказок в моем детстве было много, и подружившись с Валисом я не постеснялся спросить, как оно на самом деле. Юный дракон скорчил оскорбленную невинность, сказав, что никаких принцесс они не трогают, у них и свои есть. Остальное же было правдой, хоть и неумолимо отошедшей в прошлое. Мираж — белая чешуя ловила всполохи факелов — лежал на каменном полу, наблюдая за нами через щелки полуприкрытых глаз. Огромный зверь выпустил пар через ноздри. — Приш-ш-шли… — прошипел он. — Подойдите, мальчики, хочу рас-с-смотреть вас… Мы подошли ближе, встав перед драконом. Мираж не ждал от меня приклоненных колен или возвышенных речей, просто желал увидеть и запомнить. В животной ипостаси глаза железнокрылых имели в помине не черный цвет. Мираж имел небесно-голубые, очень светлые глаза. Они будто светились. — Я рад, что ты вернулс-ся… Валис рассказывал, каков ты был. Смышлёный, красивый мальчик, готовый с-сделать вс-сё, что угодно, ради с-своего народа. Дос-с-стойно… Рас-с-считывай на нашу помощ-щь, Алекс-с-сиэль. Я не с-с-стану вас-с задерживать, мальчики, мне прос-с-сто хотелос-с-сь пос-с-смотреть на нового Викорианс-с-ского короля. Идите. Холодно здес-сь, мрачно, совс-сем не для людей. Да и пос-сле увиденного, вы вряд ли захотите задержатьс-с-ся. Мы переглянулись. — Я рад встретить вас, Ваше Величество, — сказал я, коротко поклонившись. — Спасибо за теплые слова, сейчас я как никогда нуждаюсь в них. Знайте, что и мы в нужный момент подсобим, как и всегда. — С-с-спас-сибо, buijo, — мне показалось, что дракон улыбнулся. — А теперь идите, дорогие. Вам пора домой, отдыхать, готовитьс-ся к коронации… Мы кивнули, и посмотрев на то, как ящер снова улегся поудобнее, пошагали обратно. Я видел, как дракон нервно дернул крылом, пытаясь устроить его, чтобы не приносило неудобств. Движение было странным, неловким. Будто что-то было не так. Этот дракон не летал, хотя не был старым. Отойдя подальше, я тихо спросил: — Что с его крылом? — Повредил в бою, срослось неверно, лишив его возможности летать, — спокойно объяснил Валис. — Мираж был великим воином, неудивительно, что он пострадал. Меня тогда еще не было, поэтому я никогда не видел, как он летает. В общем… вот так. Я промолчал. Железнокрылый, отрезанный от неба. Горько, страшно, но судя по всему, Мираж уже привык. Больше допрашивать друга я не стал, да и вряд ли ему известно многое. Не мое это дело, я даже не дракон, и мои сочувствия ему уж точно не нужны. Но побывать на чужой земле, повидать чужого короля было приятным опытом. У меня есть союзники. Как же приятно это осознавать.

***

Зала встретила нас оживленным обсуждением, которое стало еще более активным, когда толпа заметила меня. Я не сразу понял, что происходит, и что от меня хотят. — Что тут происходит? — удивился я, — Надо думать по поводу празднования. Мы составляем списки, — спокойно сказал Виктор, отошедший от стола. — Что-то набросали, заспорили, в общем, ждали тебя, чтобы ты всё проверил и сказал, чего хочешь сам. Мне страшно хотелось сказать, что я бы хотел отдохнуть, но тяжело вздохнув, я подошел к остальным и посмотрел на список. Писали они углем, и писали сразу несколько человек — их выдавал разный почерк. Изучив записи, я задумался. Идеи были дельные, верные, так у нас обычно и проходили празднования. На самих коронациях я никогда не был, поэтому доверил их планировку знахарям — уж они-то видали, и не единожды. — Так… на какую дату назначено? — Седьмой день Перелома Зимы, — ответила Дарина. — Две седмицы… Успеем ли? — Успеем. Короновать и спрашивать с тебя клятву верности своей стране должен жрец, — отозвался Атис. — От тебя самого не много зависит, нужно будет лишь дать обет, принять корону и предстать перед народом в венце. — Хм… — Нужно будет разослать приглашения и дать наказы поварам и слугам, которые должны будут наготовить ужин, сшить наряд, приготовить всё для церемонии. Дел много, поэтому решить всё нужно в ближайшие дни. Я согласно кивнул. — Значит, приглашения… Отправлю монархам ближайших королевств. Все мои друзья уже здесь, не хочу приглашать слишком много народу. Поймите уж правильно. Все переглянулись и кивнули. Понимали мою позицию, да и после «аудиенции» не слишком то хотелось собирать здесь толпу. Мало ли… Страшно, тишины хочется. А может это я сейчас такой, как никак, день тяжелый был, изматывающий… — Давайте решим всё завтра, — вздохнул я. — Совсем не соображаю, устал очень. Никто не спорил. Странное ощущение…

***

Кэтрин задержалась в зале, как к баронессе, к ней были некоторые вопросы. Вампир и знахарка сидели, почти не обращая друг на друга внимание. До поры до времени. — Ты, кстати, проспорила, — сказал Ксавьер, усмехнувшись. — Что? — девушка оторвалась от небольшой записной книжки. — Забыла? Мы спорили, смогу ли я сдержать себя в руках во время жажды. Я сдержал, — вампир поднялся со стула. — С помощью знахарей, — прищурилась Таня, откладывая перо. — Но сдержал же, — на губах его цвела хитрая улыбка. — Давай, давай, иди сюда. Знахарка вздохнула. Пришлось смириться, подойти, пытаясь понять, что задумал хитрец. Светлые глаза сверкали словно монетки, будто и не были затуманены болью. А ведь прошло всего несколько дней. — Боишься, что ли? — он откровенно посмеивается, но медлит. — Не боюсь. Щелкай уже, или прекрати дурачиться, — вздыхает она, прикрыв глаза. — Кэтрин это не понравится… Мужчина хмыкнул. Потёр руки. Несколько секунд ожидания и… ничего. И с каждым мгновением всё страшнее, ведь не знаешь, чего ожидать. Показалось, что вот-вот! Вот-вот и случилось. Вместо щелбана рука встрепала волосы. Мягко, и даже, наверное, ласково. — Открывай глаза, Совушка. Неужели ты думаешь, что я посмею? — Да почему Совушка? — удивляется она, снова хмурясь. — А ты в зеркало глянь, — улыбнулся он. И действительно. В взъерошенных волосах что-то было. И было это совиное перо. — Неужели сама Афинея Паллада решила заглянуть в гости? — протянул он, усевшись в кресло. — Но… Откуда? — Не знаю, — подмигнул Ксавьер. — Знаю лишь то, что птица обязательно найдет своё перо. Это вроде… Сыч? Совушка такая, маленькая и забавная. На иноземных языках их как раз Афинами называют. В общем, в ближайшее время жди пернатого гостя. На губах девушки заиграла улыбка. — Ну вот. Другое дело, Совушка. — А спор? — Со знахарями же, — Ксавьер засмеялся. — А Кэти? — А что — Кэти? — не поняла вошедшая в комнату волшебница. — Тихушничаете? И без меня? — Вас обеих форлоратская богиня защищает, — объяснил вампир. — А символизирует ее сова. Поэтому и Совушки. — А тебя кто? — спросила Кай. — Думаю, форлоратский Бог Хитрости. Именно его стараниями я еще жив, — засмеялся мужчина. — А кто из ваших Богов ко мне благосклонен — не знаю. Из тех же, кого чтят на моей земле… — вампир задумался. — И мы, и эльцы некогда чтили Луга — Бога искусств и ремесел. Да и сейчас чтем. И я чту. Ксавьер притянул к себе лютню и заиграл. «Дети богини Дану не спят В люльках своих золотых, Жмурятся и смеются, Не закрывают глаз. Ибо северный ветер умчит Их за собою в час, Когда стервятник в ущелье слетает С вершин крутых…»