Lee Minho's school of dance (Школа танцев Ли Минхо)

      Один. Первая пара черепных нервов       Начало января такое холодное, что Джисону приходится надеть свою самую теплую куртку и самый огромный и пушистый шарф, который у него есть. Он идет с фиолетовой сумкой на плече, ускоряя шаг, потому что не хочет опаздывать. Не сегодня.       Сегодня, в свои двадцать три года, он начинает путь танцора балета. В детстве он всегда хотел танцевать, но мама отдала его на занятия фортепиано. Не то чтобы он ненавидел играть на фортепиано — он любит музыку во всех ее проявлениях. Но играть фортепианную пьесу и танцевать фортепианную пьесу — это совершенно разные вещи.       Перед рождеством он вместе с друзьями Хёнджином и Чанбином пошел в местный театр на спектакль «Щелкунчик» и снова влюбился в балет. В тот же вечер, вернувшись домой, он первым делом проверил, существуют ли занятия для взрослых.       Оказалось, что он не единственный, у кого есть несбывшиеся мечты, потому что в академии, расположенной недалеко от его дома, есть балетный класс для начинающих взрослых. Ему просто повезло.       Признаться, он влюбился в то, как красиво выглядела школа. Она показалась ему небольшой — всего пара классов, но они были довольно просторными, и, похоже, здание было не таким уж старым. Но что действительно привлекло его внимание, так это то, что владельцем школы был парень. Ли Минхо, если название академии «Школа танцев Ли Минхо» на что-нибудь указывает.       Он был не единственным преподавателем, но занятие, которое интересовало Джисона, — с 8 до 9 вечера — вел именно он. Опять же, ему просто повезло.       Он был бы не против, чтобы у него была женщина-преподаватель. Ведь женщин в балете больше, чем мужчин, но у него такое чувство, что он будет единственным парнем. И да, возможно, он немного боится, что так и будет. Так что учитель-мужчина, возможно, поможет ему чувствовать себя менее неловко и более гармонично, по крайней мере, он так думает.       До школы, расположенной рядом с маникюрным салоном, Джисон добирается не слишком долго. В следующий раз он обязательно посетит соседнее заведение, его ногтям срочно нужен новый маникюр.       Он делает глубокий вдох, прежде чем позвонить в звонок. На всякий случай он пришел на пятнадцать минут раньше, чтобы не спеша переодеться и осмотреть школу.       Дверь ему открывает очень милая женщина — примерно возраста его матери, как он думает, — и радушно приглашает его внутрь. И тут в нос Джисона ударяет все и сразу.       Запах деревянных полов, слабый запах освежителя воздуха и тепло центрального отопления окутывают его. Это немного напоминает ему школьные годы, когда он шел в спортзал, навстречу ужасным урокам физкультуры.       Милая женщина, которая оказалась мамой Ли Минхо, выдает ему комплект спортивной формы, который он приобрел несколько дней назад на их сайте. Это обтягивающая футболка из спандекса и пара черных трико — раньше у него их точно не было, но для нового занятия они просто необходимы.       Джисона проводят в небольшую комнату, где он может переодеться в более приватной обстановке, так как большая раздевалка у них только для девочек. Там стоит пара скамеек, на одной из которых лежит сменная одежда и рюкзак. Он задается вопросом, принадлежат ли вещи Минхо.       Джисон садится на свободную скамейку и раскрывает фирменную упаковку, доставая из нее одежду. Он вдыхает запах новой ткани и задается вопросом, лучше ли он, чем запах новых книг. Наверное, нет.       Сначала он надевает трико, затем фиолетовую обтягивающую футболку с розовым логотипом академии и черные шорты. Он не был уверен, нужен ли ему танцевальный пояс на этом занятии, поэтому лучшим вариантом были спортивные шорты. Последнее, что он открывает, — это новенькие розовые балетные туфли, и он старается не расплакаться, когда запах кожи напоминает ему о том, что он наконец-то исполняет свою мечту.       Джисон смотрит на себя в маленькое зеркало над раковиной и не может поверить в это. Он похож на настоящего артиста балета. Наконец-то.       Вообще-то, он присоединился к классу в середине года, но Ли Минхо сообщил ему по электронной почте, что это вовсе не проблема. Он собирался начать новый барре, что бы это ни значило, так что для всех все будет в новинку. И он знал, что у Джисона нет опыта в танцах, поэтому пообещал, что учтет все его особенности. Ему уже очень нравился этот преподаватель.       Но симпатизировать новому учителю из-за емейла и испытывать симпатию к абсолютно новой обстановке — две совершенно разные вещи.       Тревога от встречи с новыми людьми, от того, что в их присутствии он будет заниматься тем, о чем не имеет ни малейшего представления, очень пугает его. Это была главная причина, по которой он не записался на занятия раньше, но зуд от желания научиться так грациозно танцевать наконец-то пересилил его тревогу. Да и мама Минхо кажется довольно милой, так что, по крайней мере, начало неплохое.       Он спускается по лестнице, чтобы пройти в нужный учебный зал. А в другом зале, поменьше, в данный момент никого нет, поэтому он заглядывает внутрь. Здесь такой же светлый деревянный пол, как и у входной зоны школы, и все стены фиолетовые, кроме одной, полностью увешанной зеркалами. От этого зрелища его кожа покрывается мурашками.       В другом зале, дверь закрыта. Из него доносится классическая музыка, несколько юных женских голосов и мягкий мужской голос поверх остальных. Это, должно быть, Минхо.       До начала занятий остается еще пять минут, поэтому он решает присесть на ступеньки лестницы, разделяющей два этажа.       Мимо него проходит пара женщин, направляясь в раздевалку на том же этаже, и он догадывается, что это его соученицы. Одна из них, кажется, примерно его возраста, может быть, чуть старше, а другая вполне может сгодиться ему в матери. Это было потрясающе.       Джисон играет с резинками на своей обуви, когда открывается белая дверь, и сильный запах людей в сочетании с десятками ног в пуантах, выходящих из класса, проносится мимо него.       Он встает, чтобы войти в класс, и нервы, вызванные его первым визитом сюда, берут верх. Эта комната немного другая, она гораздо больше предыдущей, стены выкрашены в белый цвет, но пол тот же. Слабый запах пота и спертый воздух немного ошеломляют его, но их быстро заглушает самый сладкий, самый восхитительный аромат, который он когда-либо имел удовольствие чувствовать.       Джисон немного покружил по залу, чтобы как следует ощутить этот запах, пока не услышал слабое «хей» и чуть не подпрыгнул от неожиданности.       Там, в углу комнаты, на стуле сидит, как он догадывается, Ли Минхо и смотрит на него.       — П-привет, хм, я Хан Джисон, — произносит он, надеясь, что его голос прозвучит достаточно громко и разнесется по всему классу.       — Ох! — встает парень и грациозно идет к нему, протягивая руку. — Добро пожаловать, Джисон, я тебя ждал. Я Ли Минхо.       И в тот же миг, когда Джисон сжимает руку Минхо, он понимает. Самый чудесный запах в мире источает именно он. Он, который не намного выше Джисона, одет в черные спортивки, черную футболку и черные носки. Он, который, возможно, обладает самым красивым лицом, которое Джисон когда-либо видел. Это немного ошеломляет его, и он находится в небольшом трансе, пока Минхо не отпускает его руку.       Минхо собирается сказать что-то еще, но в класс заходят те же две женщины, которых Джисон видел раньше, и он извиняется, чтобы отлучиться в уборную до начала урока.       Они довольно вежливо — похоже, все здесь довольно милые — представились Джисону, и те, кто пришел следом, сделали то же самое.       Как он и ожидал, он единственный парень в классе. Но неожиданно оказалось, что он уже всем нравится, а разнообразие возрастов помогает ему успокоиться по поводу того, что он так поздно начал этот путь. Он боится, что будет ужасен по сравнению с ними, но в конце концов он здесь, чтобы учиться. Никто не должен ожидать, что он будет что-нибудь смыслить в балете.       Через несколько минут возвращается Минхо и приносит с собой запах, о котором Джисон будет думать неделями. Мускусный, с бергамотом, древесными и лимонными нотками, он сводит Джисона с ума. Ему следует сосредоточиться и на других запахах, чтобы не отвлекаться на них и не забыть, какая нога у него правая.       Они начинают занятия с разминки: сначала растяжка, а затем упражнения на мышцы брюшного пресса. Джисон не так уж далек от физической активности, пару раз в неделю он ходит в спортзал. Но интенсивность этой тренировки немного сбивает его дыхание, и он уже не такой гибкий, как раньше. Или, во всяком случае, не такой гибкий, как Минхо, это уж точно. Но, похоже, он не единственный, кто не достает руками до пола, когда наклоняется, так что все не так плохо. Он уже чувствует себя вовлеченным в процесс.       Следующее, что они делают, — это упражнения у станка, и Джисон благодарен, что у него есть за что ухватиться. Они начинают с плие, и Джисон не знает, что делать, но он пытается следить за движениями Минхо, и у него вроде как получается копировать его.       Минхо говорит ему, что сегодня можно просто прочувствовать, как новые движения действуют на его тело, спокойно сгибать колени и не волноваться, когда он не может удержать себя в вертикальном положении, поднимаясь на цыпочки.       Следующие движения — тандю, и Джисон понятия не имеет, что это значит, но все равно выполняет движения ногами. Он держит правую руку на талии, потому что Минхо говорит, что лучше сначала сосредоточиться на ногах. А движения руками можно освоить позже.       Джисон делает еще несколько повторений, которые выглядят так же, как и те, что он делал раньше, но Минхо с улыбкой показывает ему разницу между жете и тандю, и в груди Джисона немного теплеет.       Они заканчивают легким рон де жамб, по словам Минхо, потому что в рон де жамб нет ничего легкого, и Джисон думает, что все это время он скользил ногами не в том направлении.       Но даже если Джисон большую часть времени не понимает, что делает, Минхо не против. У Джисона было ощущение, что Минхо будет хорошим учителем, а он потрясающий учитель. Он уделяет ему столько времени, что Джисон понимает, как делать то или иное движение, даже если ему приходится копировать того, кто перед ним, потому что он уже полностью забыл его. Ему все это чертовски нравится, несмотря ни на что.       Под конец занятия они переходят в центр зала, чтобы Минхо мог научить их новому адажио. Джисон предполагает, что это означает то же самое, что и в музыке, и это подтверждается, когда преподаватель показывает им медленный, плавный танец.       Минхо, наверное, лучший танцор, которого Джисон когда-либо видел. Ладно, может быть, он видел не так много танцоров, но у Минхо есть что-то особенное. Кажется, что каждый его мускул работает с определенной целью, и он с легкостью порхает по классу, смешивая все их ароматы с собственным мускусом.       Во время адажио Джисон дважды спотыкается о собственные ноги, но за последние сорок пять минут он выучил больше балетных па, чем за всю свою жизнь. Хотя раньше он и не знал их столько, голова уже начинает болеть от новой информации. И ему очень нравятся эти ощущения.       Занятие заканчивается легкой растяжкой, и Джисон чувствует себя самым счастливым человеком за последнее время.       Когда все выходят из зала, Минхо легонько цепляет его за руку, чтобы остановить.       — Как тебе занятие? — спрашивает он, и Джисону приходится сдерживать себя, чтобы не совершить глупость и не зарыться лицом в изгиб шеи Минхо. Теперь, когда он еще больше вспотел, его естественный запах стал более отчетливым. Он пахнет как рай.       — Мне очень понравилось! — отвечает Джисон, слегка подпрыгивая на носочках. — Я знаю, что отстойно справлялся, но я так многому научился за этот час, что это просто потрясающе.       Минхо издает небольшой смешок:       — Ну, хотя ты не так уж и плох, как тебе кажется, ты здесь, чтобы учиться. И я думаю, ты довольно быстро учишься, поэтому я возлагаю на тебя большие надежды.       Мягкая улыбка на лице Минхо растапливает внутренности Джисона.       — Ты останешься до конца года? — спрашивает учитель, и Джисон ни на секунду не сомневается в своем ответе.       — Конечно! — восклицает он. — Мне очень понравился ваш курс, и я непременно хочу продолжить.       — Тогда я очень рад это слышать.       Джисон собирается добавить что-то еще, но в зал уже начинают заходить другие люди.       — О, мне сейчас нужно вести урок джаза. Увидимся в среду? — говорит Минхо, и Джисон жалеет, что у него нет времени на джаз.       — Конечно, учитель! Увидимся в среду.       — Зовите меня просто Минхо, — смеется он, и Джисон выбегает из зала в момент начала песни September группы Earth, Wind and Fire.       Когда Джисон выходит на холодный вечерний воздух, первое, по чему он скучает, — это запах Минхо.              Два. Медиальная петля мозга              Прошел месяц занятий, и Джисон уже может легко выполнять тандю ан круа и даже гранд батман.       Но в этом-то и дело. Он знает основы каждого движения, которому его учили — по словам Минхо, он довольно быстро учится — но теперь пришло время отшлифовать их.       Позиция в балете — самое важное: одна неправильно задействованная мышца — и равновесие полностью потеряно.       Именно поэтому Минхо в последнее время очень много внимания уделяет позиции Джисона.       Сегодня среда, последнее занятие на неделе, и в последнее время Джисон может выполнять большинство упражнений у станка, не глядя на ноги девушки перед собой. Иногда он все еще забывает некоторые движения, поэтому Минхо делает упражнения вместе с ним, чтобы помочь.       Минхо добавил несколько балансирующих па в конце упражнений, и это то, с чем Джисон мучается больше всего.       Вот почему в тот же день Минхо подходит к Джисону, когда нужно сделать релеве в пятой позиции. Джисон пока не может отпустить станок, чтобы балансировать самостоятельно, и уж тем более не может правильно выполнять более сложные позиции, такие как купе или пассе. Не будем даже думать о позиции аттитюд.       Музыка закончилась, и Минхо стоит перед Джисоном, его черные блестящие глаза смотрят прямо на него. Он приседает и тянется к ногам Джисона.       — Ты должен прижать ступни друг к другу, — говорит Минхо, и Джисон почти теряет равновесие, когда чувствует нежные руки Минхо на своих ногах.       Всегда так. Минхо прикасается к любой части тела Джисона, и по его коже мгновенно пробегает электрический ток.       Джисон прижимает ноги друг к другу так, что между ними не остается свободного места.       — Вот так, — говорит Минхо и приподнимается, слегка касаясь его бедер. Тепло от прикосновений Минхо обжигает. — Теперь напряги свои приводящие мышцы.       Джисон подчиняется и уже чувствует, что его баланс значительно улучшается.       — Теперь подтяни живот, выпрями спину и опусти плечи, — продолжает Минхо, слегка надавливая на его плечи. Джисон наконец отпускает станок и впервые не падает.       — Вот так, Джисон, ты справился, — говорит учитель с улыбкой на лице, хотя Джисон дрожит от усилий, чтобы не упасть с цыпочек. — А теперь продемонстрируй свои ключицы, — говорит он, и Джисон чуть не падает от искрящегося прикосновения к своей груди.       Минхо снова смотрит ему в глаза, поправляя форму рук, и кладет одну руку под подбородок Джисона, чтобы поднять его повыше.       — С сильными руками и высоко поднятым подбородком. Идеально, Джисон.       Джисону впервые балансирует на релеве без станка, но все, что он чувствует, — это покалывание кожи в тех местах, где его касался Минхо.       Занятия продолжаются с небольшими исправлениями, и Джисон не может не заметить, что больше всего он прикасается именно к нему.       Конечно, Джисон совсем новичок в балете, ведь некоторые из его одноклассников занимаются танцами уже три года. Но иногда он видит, как они испытывают трудности с балансировкой или выполнением определенных па, и Минхо поправляет их словесно, физические прикосновения присутствуют гораздо реже.       Среди восьми человек, которые занимаются в группе, он больше всего поправляет именно Джисона. Минхо присматривает за ним с самого первого занятия, постоянно проверяя, понимает ли Джисон шаги и отвечает на все его вопросы. Джисон думает, что это потому, что у него нет танцевального опыта, но он сдерживается, чтобы не закричать во весь голос, ведь Минхо всегда рядом, чтобы помочь ему.       Минхо решает, что в следующем упражнении Джисон может попробовать добавить руки, и Джисон догадывается, как их расположить, если нога идет вперед, в сторону или назад, но он понятия не имеет, что значит «поднять локоть».       Поэтому Минхо, как и подобает замечательному учителю, не спеша объясняет, как это делается.       Он встает позади Джисона, обхватив одной рукой его талию, а другой касаясь его правой руки. Он чувствует слабое дыхание Минхо на своем затылке и мягкость его рук на своей коже. Джисон скоро потеряет сознание.       Минхо корректирует позу Джисона, надавливая рукой на его живот, что автоматически заставляет его опустить плечи и поднять грудь. «Это как носить красивое ожерелье», — всегда говорит Минхо.       Затем Минхо становится возле Джисона, чтобы поправить его большой палец, который тот старается правильно поставить. Он поворачивает руку так, чтобы локоть оказался выше, при этом плечо остается опущенным, а кисть немного опускается.       Джисон изо всех сил старается сохранить это положение, и Минхо гордо улыбается ему:       — Именно так, Джисон. Ты настоящий талант.       Ему удается выполнить остальные упражнения, не запутавшись в руках, и он чувствует огромную гордость за себя.       Но, похоже, Минхо еще не закончил делать из Джисона лужу, потому что он снова поправляет ему ноги и руки во время адажио, и Джисону требуется вся его воля, чтобы не растаять прямо здесь и сейчас.       До конца занятия остается десять минут, и Минхо решает научить их основам вальса. Все остальные в классе, кажется, уже знают, как правильно двигать ногами на три счета, но Джисону требуется весь интеллект, чтобы делать все в нужном темпе. Он перекрещивает ноги спереди, а не сзади, и когда он смотрит на Минхо после своей ошибки, то видит, что тот с умилением наблюдает за ним. Ну что ж.       Прежде чем Джисон успевает что-либо сообразить, Минхо направляется к нему, становясь позади.       Холод в его руках быстро сменяется теплом от прикосновения учителя, по позвоночнику пробегают мурашки.       Минхо двигает руки Джисона, чтобы показать как правильно их расположить, наклоняя при этом свой торс.       — Как только ты сводишь левую руку, то сразу сгибай правую ногу, — говорит Минхо, и теплый воздух его дыхания возле уха Джисона приятно щекочет его нервы.       Джисон повторяет за ним шаг, и наконец ему удается скрестить левую ногу позади, а не перед другой.       — А теперь ты вступаешь в релеве левой ногой, — продолжает Минхо, — правая нога на носочках, а затем снова опускаешься вниз.       Минхо снова ведет его на протяжении всего па с самого начала, и Джисон старается следовать указаниям, даже если его правая нога не полностью вытянута, плие недостаточно глубокое, а руки все еще расположены немного неловко.       Затем Джисон выполняет то же самое левой ногой, и вскоре Минхо уже делает с ним балансе, держа Джисона за руки, пока они вместе вальсируют.       Они оба немного увлеклись, и вскоре Минхо заставляет Джисона сделать небольшое вращение, и, хотя он не знает, куда ставить ноги, ему кажется, что он парит.       Минхо отпускает его, и Джисон просто теряется в том, как они смотрят друг на друга, и только негромкие аплодисменты его товарищей по занятию заставляют Джисона снова почувствовать пол под собой.       — Ты только что выполнил балансе ан турнан, Джисон! — восклицает Минхо с самой широкой улыбкой на лице, которую Джисон когда-либо видел. — Ты прирожденный танцор.       Джисон чувствует жар на щеках и бормочет короткое «спасибо». Он понятия не имеет, что только что сделал, но, получив комплимент от Минхо, осознает, как быстро бьется его сердце в груди.       Минхо улыбается и тихонько хлопает в ладоши, собираясь выключить музыку.       — Все молодцы, большое спасибо. Увидимся в понедельник!       Всю дорогу до дома Джисон думает о том, как прекрасно было танцевать со своим учителем. Как Минхо идеально обхватил его руками за предплечья, они были как раз идеального размера и нежно направляли Джисона.       Он никогда не видел, чтобы тот танцевал с кем-то еще, по крайней мере, не так. Делает ли это Джисона особенным?       От этой мысли в его груди разливается тепло, которое не покидает его до конца недели.              Три. Восьмая пара черепных нервов              Сейчас конец февраля, и Джисон уже более-менее освоил основы балета, хотя его движения все еще немного неуклюжи.       Но что он еще не освоил, так это как двигаться под музыку. Иногда он слишком увлечен тем, чтобы не испортить свои шаги, и не улавливает темп. А иногда музыка звучит слишком быстро, и он не успевает за ней.       Минхо, конечно же, здорово помогает ему в этом. Он советует Джисону не торопиться и прочувствовать музыку, позволяя себе двигаться, даже если шаги не совсем правильные.       Только благодаря этому Джисон стал танцевать намного лучше, потому что теперь он действительно чувствует, что танцует, а не повторяет серию движений.       А когда это не помогает и он все равно сильно лажает, Минхо не спеша демонстрирует ему, как должны сочетаться шаги и музыка.       Иногда он делает это у своего станка или перед всеми, когда они в середине зала, а иногда он сам подходит к Джисону, чтобы они могли считать шаги вместе под музыку и без нее.       Теперь каждый раз, когда Джисон исполняет незнакомую ему хореографию, он считает все шаги восьмерками, чтобы не сбиться с ритма. Джисон уверен, что это очень хорошо работает, если судить по похвалам, которые он получает от Минхо.       Джисон переодевается в ставшие уже привычными черные трико, шорты и черную футболку, сверху надевает тонкий свитер, потому что ему слишком холодно, пока он не разогреется. Он также решил купить теплые гетры для ног, чтобы не получить травму из-за недостаточно разогретых мышц.       Тренировка, которая проходила перед его уроком, уже закончилась, поэтому он делает обычную растяжку перед началом занятия. Иногда он общается с другими ученикам — с некоторыми из них он неплохо ладит, — но сегодня он все еще один.       Ну, один с Минхо.       Кроме короткого приветствия, Джисон старается не обращать на него внимания. Не так-то просто иметь в качестве учителя балета одного из самых милых и красивых людей, которых он знает; из-за этого довольно трудно не вспоминать о нем вне занятий. Он думает о Минхо, когда делает покупки в супермаркете, когда пополняет запасы новых книг в своем книжном магазине. Он думает о нем, когда в одиночестве сидит на диване в своей квартире и думает, сможет ли один только его голос излечить его от одиночества. Джисон уверен, что да.       Джисон делает растяжку, как вдруг слышит тихое пение. Словно ангел спустился с небес и начал нашептывать секреты мироздания прямо в его мозг.       Он поднимает взгляд вверх и узнает голос. Это Минхо. Минхо поет.       Может быть, проходит несколько минут, может быть, несколько часов, пока он смотрит на него, а Минхо бездумно пролистывает свой iPad, не обращая внимания на то, как сильно он сотрясает мир Джисона.       Минхо напевает какую-то песню, а Джисон влюбляется в его голос.       Одна из его приятельниц из группы заходит и садится рядом с ним, чтобы размяться, и у него не остается другого выбора, как перестать слушать пение и вместо этого слушать ее. Не то чтобы он возражал, ему нравится общаться с ней. Но теперь, зная, как на самом деле звучит вокал Минхо, он не хочет слышать ничего другого.       К несчастью Джисона, когда все собираются в зале, Минхо перестает петь. Он задается вопросом, что ему нужно сделать, чтобы снова услышать это.       Они, как обычно, выполняют упражнения на растяжку и упражнения у станка, но вместо того, чтобы продолжить занятие, Минхо рассаживает их полукругом вокруг своего стула в углу.       — Как вы все знаете, каждый год школа устраивает танцевальный фестиваль, — начинает Минхо, но тут же бросает взгляд на Джисона и хмурится. —Хотя не уверен, что ты это знал, Джисон.       Джисон качает головой, совершенно не подозревая об этом. Записываясь в этот класс, он даже не думал, что ему придется танцевать перед публикой, но он уверен, что это вполне логично, что они делают что-то подобное.       — Честно говоря, я понятия не имел, — говорит Джисон, прикусывая губу.       — Ну, — продолжает Минхо, поворачиваясь, чтобы взять свой iPad. — Мы проводим его в местном концертном зале каждый год примерно в конце июня. У каждого класса свой танец, и в этом году темой будут четыре сезона.       Минхо продолжает объяснять все детали фестиваля, рассказывая о том, как каждая группа будет представлять разные времена года.       — Эта группа будет представлять осень, — объясняет Минхо, показывая им несколько концептуальных фотографий на экране. — А вы будете дождем.       Охи и ахи раздаются со всех сторон, и Джисону очень интересно, как Минхо собирается поставить танец об осеннем дожде.       — Это будет медленный танец, — продолжает учитель, — на протяжении всей песни, но иногда он будет более интенсивным, как и дождь, который идет долгое время, но иногда вода начинает падать сильнее.       Все приходят в восторг от такого объяснения, и Минхо показывает им костюмы, в которых они будут выступать, что только усиливает возбуждение. Все девушки будут одеты в темно-синие майки с длинными и струящимися юбками цвета голубого неба, а Джисон тоже будет в темно-синей майке, голубых трико в тон и струящихся шортах того же цвета.       Последнее, чем делится учитель, — это песня, под которую они будут танцевать. Минхо включает песню с планшета — фортепианную пьесу со звуками дождя на фоне. Джисон сначала не узнает произведение, но потом понимает. Это та самая песня, которую ранее напевал Минхо.       Джисон закрывает глаза, позволяя музыке течь сквозь его тело. Как и рассказывал Минхо, по большей части она медленная и мягкая, но в некоторых моментах становится напряженной, и в ней чувствуется то же, что и в осенние вечера, когда можно понежиться под одеялом, а дождь стучит по окну.       Но больше всего Джисон замечает, как Минхо напевает песню, хотя это так тихо, что никто, кроме него, этого не слышит. Он задается вопросом, как ему удалось так хорошо чувствовать каждую мелочь, которую делает Минхо.       Он фантазирует о том, как это было бы — слышать этот голос постоянно: просыпаясь утром, ужиная вместе, засыпая. Слышать, как Минхо поет в его квартире, как рассказывает о своих уроках или обо всем, чем захочет поделиться с Джисоном. Он бы все отдал, чтобы иметь возможность разделить все эти моменты с Минхо. Но Минхо — его учитель, и, даже зная, что тот одинок, он чувствует, что никогда не сможет быть достоен его.       Когда песня заканчивается, Минхо спрашивает их мнение, и все единогласно соглашаются, что это будет потрясающе. Учитель говорит им, что после упражнений у станка, они будут работать над танцем, чтобы все знали его достаточно хорошо, и смогли уверенно его исполнить.       Однако Джисон в этом не уверен. Как только он услышал, что будет танцевать перед зрителями, он уже начал волноваться. Но ведь он хотел стать танцором именно благодаря тому, что смотрел, как другие люди танцуют на сцене, и теперь у него выпал шанс оказаться на той стороне. Он должен быть в восторге, верно?       Пока Минхо обучает их первым шагам хореографии, он бросает на Джисона несколько обеспокоенных взглядов. Джисон считает, что это всего лишь его воображение, но когда Минхо останавливает его перед уходом, он уверен, что Минхо все понимает.       — Эй, Джисон, можно тебя на минутку? — спрашивает тот, выводя его из зала, чтобы студенты джазового отделения смогли начать разминку.       — Все в порядке? — продолжает учитель, и Джисон не может сдержать протяжного вздоха. Меньше всего ему хочется волновать Минхо своей нервозностью и тревогой.       — Просто... — начинает Джисон, судорожно сжимая пальцы. Все, что он слышит, — это ритм песни Gold группы Spandau Ballet, доносящийся из класса, и звон в ушах. — Я не знал, что мне придется выступать перед таким большим количеством людей.       Минхо вздыхает и слабо улыбается его словам, слегка сжимая его плечи.       — Если ты не чувствуешь, что готов, тебе не обязательно участвовать. Я бы никогда не стал принуждать тебя делать то, что ты не хочешь.       Джисон расслабляется после этих слов, даже если он и знал, что Минхо никогда не заставит его делать что-то, выходящее за рамки его зоны комфорта. Тем не менее, то, что ему сказали вслух, что он не обязан, значительно уменьшило его беспокойство.       — Я знаю, что мне не обязательно этого делать, но... — говорит Джисон тихим голосом. — Могу я подумать об этом?       Минхо еще раз мягко сжимает его плечи и широко улыбается.       — Конечно, Джисон, ты можешь думать об этом сколько угодно. Только дай мне знать, как только примешь решение, чтобы я мог поменять позиции, если ты решишь не участвовать.       Джисон кивает и, воспользовавшись случаем, спрашивает о том, что не давало ему покоя:       — У меня... у меня будет другой танец, чем у девочек?       Минхо не кажется удивленным этим вопросом, он качает головой:       — Нет, даже если некоторые мужские движения в балете отличаются, я создал этот танец для всех вас, независимо от пола.       Ну разумеется, ты же замечательный, думает Джисон.       — Вот и славно, — говорит он. — Я дам тебе знать, когда обдумаю все?       — Конечно, Джисон, — Минхо снова улыбается ему и разворачивается, чтобы уйти в зал. — Увидимся в среду?       — До встречи, Минхо.       По дороге домой Джисон отбрасывает все тревоги, связанные с выступлением на задворки своего сознания и вместо этого наслаждается воспоминаниями о пении Минхо.              Четыре. Пятая, восьмая, девятая и десятая пара черепных нервов.              Джисон допивает свой третий за день кофе, когда переступает порог школы.       Он, как обычно, здоровается с мамой Минхо и отправляется переодеваться, допивая до последней капли горький напиток из чашки.       У Джисона сегодня был самый длинный день: в магазин прибыла огромная партия новых книг, и на перемещение коробок ушла вся его энергия. Вдобавок ко всему, сегодняшнее занятие Минхо по джазу отменили, так что они останутся на несколько лишних минут, чтобы отточить то, что успели освоить до этого момента.       Джисону не нравится терпкий вкус кофе перед физической нагрузкой, и он, скорее всего, не сможет заснуть ночью, но либо так, либо он заснет посреди занятия. Он предпочитает кофе без сахара.       Занятие проходит как обычно. Они разминаются, делают более короткие упражнения у станка, чтобы позже хватило времени станцевать, а Джисон думает о том, каковы на вкус губы Минхо.       Джисон думал, что его дурацкая симпатия к учителю уже давно утихла. Но сейчас середина апреля, близится теплая погода, и в его сердце тоже начинает теплеть.       Джисон уже не считает это глупой маленькой симпатией.       Хореография уже наполовину готова, и сейчас они оттачивают ее, прежде чем приступить ко второй части. В последней части Джисон должен танцевать с партнершей — к счастью, это его лучшая подруга из группы — и они должны вместе исполнить сотэню.       Но Джисон чувствует себя немного взвинченным, возможно, из-за кофе, и у него не получается сделать все правильно.       Минхо сразу же подходит к нему, чтобы спросить, в чем дело, но Джисон просто отмахивается, мол, немного устал. Учитель смотрит на него так, что лучше бы он не врал, и Джисон тут же сжимается в комок.       Может быть, он не только устал. Возможно, он немного напряжен из-за того, что пытается соответствовать всем своим соученицам, и сегодня он особенно стесняется того, что его движения немного отличаются. Но ведь Минхо не может прочитать это в Джисоне, верно?       К счастью для него, Минхо больше не задает вопросов. Он помогает ему справиться с ошибками, которых у него сегодня больше, чем обычно, но обходится без обеспокоенных взглядов.       Скоро пора уходить, и Минхо просит их в последний раз повторить все с самого начала, и тогда они будут свободны.       Но Джисон чувствует себя нехорошо. А поскольку он... ну просто Джисон, он не произносит ни единого слова.       Начало оказывается не таким катастрофическим, как он думал, даже несмотря на то, что Джисон чувствует, что танцует с меньшей энергией, чем следовало бы. По крайней мере, танец медленный и по большей части легкий, так что он может сохранить немного энергии для той части, которую танцует со своей партнершей.       Джисон сначала выполняет балансе ан турнан, а затем направляется навстречу своей однокласснице, чтобы вместе выполнить сотэню. Но почему-то сначала он наступает не на ту ногу, и в одну секунду он чувствует, что падает на нее, а в следующую — его лицо сталкивается с полом.       Джисон не ощущает ничего, кроме вкуса крови во рту.       Он чувствует приближение Минхо, который обхватывает Джисона, как только тот начинает приподниматься. Ему требуется несколько секунд, чтобы открыть глаза и сфокусировать зрение, и только потом он поднимает голову и видит, что на лице учителя появилось крайне встревоженное выражение.       — Боже мой, Джисон, с тобой все в порядке? — спрашивает Минхо, приседая на корточки перед ним.       Он несколько раз моргает, чтобы рассеять туман от падения, а затем протягивает одну руку, собираясь коснуться губ.       — Не надо, — говорит Минхо, хватая его за запястье, прежде чем Джисон успевает дотронуться до них. — Ты разбил губу, не трогай ее.       Джисон сглатывает и вздрагивает от металлического привкуса, поднимаясь на ноги с помощью Минхо и одноклассницы, с которой он столкнулся. Она, похоже, не упала, по крайней мере, это хорошо.       — Ладно, занятие закончилось, девочки. Идите домой и отдохните, — говорит Минхо, и через мгновение они остаются в зале одни.       — Ты в порядке? — снова спрашивает Минхо.       Джисон смотрит на него, и, хотя тот все еще выглядит обеспокоенным, он больше не хмурится.       — Да, — отвечает Джисон. — Кажется, я неправильно поставил ногу.       — Да, я видел, — комментирует Минхо и ведет Джисона ко входу в школу.       Там он садится на диван, пока Минхо ищет аптечку, и к моменту его возвращения все, кроме мамы Минхо, уже ушли.       — Мам, ты можешь идти домой, — говорит учитель, бросая рядом с Джисоном маленькую красную сумку. — Я сам все закрою.       — Ты уверен? — спрашивает она, но уже собирает свои вещи.       — Да, увидимся завтра?       — Хорошо, дорогой, — говорит она, целуя Минхо в щеку и махая Джисону на прощание.       Когда в школе остаются только они вдвоем, становится слишком тихо, но в то же время комфортно. Однако Джисон не может не нервничать, находясь наедине с Минхо.       Минхо не спеша обрабатывает хлоргексидином разбитую губу Джисона. Он нежно прикасается к ней, словно не хочет причинить ему еще большую боль.       Джисон в это время внимательно разглядывает Минхо, оценивая каждую прямую линию и изгиб его лица. На кончике носа у него есть родинка, замечает Хан, и ему хочется прижиматься к ней губами каждый день до конца жизни.       Когда Минхо заканчивает приводить в порядок губу, он тихо уходит, чтобы положить аптечку, а затем возвращается и садится рядом с Джисоном.       Они некоторое время смотрят друг на друга, но, прежде чем Джисон успевает покраснеть от простого взгляда, Минхо говорит:       — Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спрашивает он, и у Джисона возникает ощущение, что учитель спрашивает не только о губах, он не решается затронуть другие темы.       — Да, — вздыхает Джисон. — Просто у меня был очень длинный рабочий день, и не думаю, что было хорошей идеей пить кофе сегодня перед занятием.       Минхо слабо фыркает, покачивая головой:       — Неудивительно, что ты так дергался, когда танцевал сегодня.       — Эй! — Джисон дуется, но морщится от боли, которую причиняет ему этот жест. — Я старался изо всех сил, ясно?       Минхо смотрит на него с мягким блеском веселья в глазах:       — Я знаю, что ты старался, Джисон. Ты всегда выкладываешься по полной.       Джисон пытается бороться с румянцем, но его попытки заканчиваются крахом. Если Минхо и замечает это, то, по крайней мере, ничего не говорит.       — Но, — продолжает Минхо, и Джисон не уверен, показалось ли ему, что рука Минхо приблизилась к его руке, или это только его воображение. Он надеется, что не получил сотрясение мозга. — Думаю, тебя беспокоит что-то еще.       Значит, он все-таки заметил, думает Джисон.       Джисон поворачивается лицом к Минхо, чтобы хотя бы физически чувствовать себя немного комфортнее во время разговора.       — Я просто... — начинает он. — Я беспокоюсь о том, что подумают люди, когда увидят наш танец.       — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Минхо, и искреннее удивление в его тоне заставляет Джисона съежиться.       — Это не имеет никакого отношения к самому танцу, я обещаю, — Джисон трясет руками перед собой. — Это скорее... ну... мое участие в нем.       Минхо мечется туда-сюда между глазами Джисона и вздыхает, сжимая его руку.       — Это потому, что ты единственный парень? И ты боишься, что люди подумают о тебе?       Джисон не должен удивляться тому, насколько точно Минхо умеет читать его, но он все равно удивлен. Он наклоняет голову, чтобы спрятать смущенное лицо, но Минхо вновь поднимает ее, касаясь пальцем его подбородка.       — Тебе не нужно стыдиться того, кто ты есть, Джисон, — говорит Минхо, и по тому, как успокаивающе звучит его тон, Джисон сразу же ему доверяет. — Танцы — для всех, независимо от пола. Если кто-то будет думать о тебе плохо из-за того, что ты занимаешься любимым делом, то пошли они к черту.       Джисон избегает его взгляда, изо всех сил пытаясь сдержать слезы.       — Просто... — Джисон сглатывает, смесь крови и кофе все еще держится на его языке. — Я не хочу, чтобы на меня глазели и осуждали люди, которые ничего обо мне не знают.       Минхо придвигается ближе к Джисону, снова сжимая его руку.       — Джисон, за последние месяцы твоя техника невероятно усовершенствовалась, и если кто-то не хочет замечать этого только потому, что на тебе нет юбки, то это их упущение.       Глаза Джисона распахиваются, и он наконец поднимает свой взгляд:       — Ты правда так думаешь?       Минхо улыбается, кивая головой.       — Конечно! Не думаю, что я когда-либо видел, чтобы кто-то учился так быстро.       Джисон не может не улыбнуться, и слезы, которые, как он чувствовал, вот-вот прольются из его глаз, начинают высыхать.       — К тому же, — продолжает Минхо, — Я тоже не раз сталкивался с осуждением, но могу тебя заверить, что ситуация стала намного лучше. Я обещаю тебе, что на фестивале люди увидят танцора Джисона и ничего больше.       — Правда?       — Правда. — Минхо в последний раз сжимает руку Джисона, после чего встает и идет в кладовую за бутылкой воды для него.       Джисон почти выпивает половину бутылки за раз, и от ощущения воды, растворяющей остатки вкуса кофе и свежей крови, его лицо мрачнеет.       — Что не так? Слишком сильно болит губа? — спрашивает Минхо.       — О нет, нет, просто не нравится пить воду, когда все, что я чувствую, это железо и посредственный кофе.       Минхо смеется и снова встает, чтобы пойти в маленькую раздевалку. Джисон думает, что он просто переоденется и уйдет — ведь уже 21:30! — но Минхо возвращается с синей пачкой в руке.       — Вот, — Минхо протягивает ему маленький пакетик, и Джисон понимает, что это мятная жвачка. — Она избавит тебя от неприятного привкуса.       Джисон застенчиво улыбается и берет ее.       Минхо снова садится напротив него и тоже начинает жевать свою жевательную резинку.       Несколько секунд они молча смотрят друг на друга, но Джисон не чувствует себя неловко. Он фокусируется на вкусе мяты, смывающей всю прежнюю горечь.       В голове снова всплывают губы Минхо. Ему интересно, какой на вкус будет мятная жвачка Минхо между их языками, будет ли она сладкой и теплой, а не пряной и холодной.       Джисон быстро отгоняет эти мысли, чтобы не сделать что-нибудь настолько глупое, как сократить небольшое расстояние между ними, и не проверить все самому.       Вместо этого он решает поговорить.       — Большое спасибо, Минхо.       Минхо улыбается ему, слегка наклонив голову:       — За что?       — Просто... — Джисон почесывает затылок. — Спасибо за слова, думаю. Они меня очень утешили. И за то, что позаботился о моей губе.       Минхо широко улыбается, обнажая все зубы, и Джисон не может удержаться от того, чтобы не повторить этот жест, насколько это позволяет его разбитая губа.       — Всегда пожалуйста, Джисон. Вообще-то...       Учитель встает, доставая из кармана телефон. Он разблокирует его и протягивает Джисону, открывая на экране страницу нового контакта.       — Если тебе когда-нибудь захочется поговорить об этом, — говорит Минхо, пожимая плечами, и в мозгу Джисона почти происходит короткое замыкание.       Дрожащими пальцами он набирает свой номер, сохраняя себя как «Джисон =)», и отправляет себе сообщение, от которого в раздевалке раздается сигнал.       — Вот, держи, — Джисон возвращает телефон и изо всех сил цепляется за приземляющий вкус мяты. Он только что заполучил личный номер телефона Минхо. Он действительно победитель по жизни.       По дороге домой он получает сообщение от Минхо.              Минхо       Тебе придется рассчитаться со мной за мятную жвачку              Джисон громко смеется, но ругается, чувствуя боль из-за разбитой губы.       

      Я

      Как насчет кофе в качестве компенсации?

             Минхо       Конечно       Ты свободен в эту субботу?              Мятная жвачка еще никогда не была такой сладкой.              Пять. Вторая пара черепных нервов              Джисон думает, что примерно в мае он перестает воспринимать Минхо только как объект симпатии.       Он видит в Минхо самого милого, забавного, очаровательного человека на свете. Симпатичный, заботливый и с самой уникальной индивидуальностью, которую он когда-либо видел.       Джисон видит в нем лучший шанс на любовь, который у него когда-либо был.       Они очень много переписываются. С тех пор как в тот день они сходили в кафе, им так и не удалось снова встретиться, поскольку Джисон очень занят работой, а Минхо — тем, что пытается не сойти с ума, работая над напряженной хореографией, которую он должен поставить для фестиваля. Но это не значит, что Джисон не проводит все свое свободное время, болтая с Минхо.       Джисон узнал о нем очень много нового. Минхо — гордый отец трех котов, и его галерея теперь полна фотографий, которые ему тот присылает. Джисон был очень удивлен, когда узнал, что учитель старше него всего на пару лет, ведь он уже несколько лет руководит своей школой. Джисон искренне восхищается им за это.       В самом начале их общения он не был уверен, что его чувства к Минхо будут взаимными.       Но со временем Минхо начал с ним бессовестно флиртовать, и теперь Джисон на седьмом небе от счастья.       Сейчас середина июня, и до фестиваля осталось всего полторы недели.       Джисон с гордостью признает, что полностью овладел всей их хореографией. Теперь они ввосьмером с легкостью порхают под звуки фортепиано и дождя, и Минхо уверяет их, что это будет одно из лучших выступлений вечера.       В последнее время Джисон стал часто смотреть на Минхо на занятиях. Он смотрит на него каждую свободную секунду во время упражнений у станка, и вместо того, чтобы смотреть на себя в зеркало, когда они разучивают шаги, он продолжает вглядываться в лицо Минхо.       И Минхо знает, что Джисон смотрит на него, потому что преподаватель точно так же смотрит на Джисона, когда танцует со всеми.       Когда они переходят к оттачиванию хореографии, Джисон в основном смотрит на себя в зеркало, но всегда бросает мимолетные взгляды на Минхо, сидящего в углу. Восемь раз из десяти он ловит на себе ответный взгляд. Джисон считает, что это не десять раз из десяти, потому что Минхо приходится обращать внимание и на других учеников.       Даже если Джисон практически уверен, что Минхо отвечает взаимностью на его интерес, никто из них ничего с этим не делает.       Они ничего не делают, когда общаются вечерами по видеосвязи, пока Минхо готовит ужин, а Джисон ест еду навынос. Когда, они фотографируют себя в течение недели, Минхо — своих котов, а Джисон — растения, и ведут разговоры на любые темы. Они держатся на грани чего-то большего, и Джисон задается вопросом, когда наступит подходящий момент, чтобы сделать оставшийся шаг.       Наверное, когда Минхо не будет на грани нервного срыва из-за стресса, вызванного фестивалем.       У Джисона уже несколько недель лежит дома его костюм для выступления, и сегодня они будут прогонять танец в костюмах, чтобы проверить, достаточно ли они удобные.       Он идет в маленькую раздевалку, чтобы переодеться в трико цвета голубого неба, темно-синюю майку и шорты. За время занятий танцами и в спортзале он заметно подкачался по сравнению с началом года, так что костюм ему очень идет. Он надеется, что Минхо считает так же.       Все его одноклассницы тоже выглядят великолепно в своих струящихся юбках, как будто они и правда капли дождя.       Минхо проходит мимо Джисона, чтобы включить музыку, но на секунду останавливается и шепчет:       — Ты выглядишь потрясающе, — и от этого у Джисона чуть не подкосились колени.       Этот мимолетный контакт придает ему уверенности, и он танцует всю композицию с высоко поднятым подбородком и сильными, как никогда, плечами. На этот раз он не решается посмотреть на Минхо открыто, но он знает, что тот смотрит на него. Он чувствует пронзительный взгляд на своем виске.       Танец прекрасно выглядит в сочетании со струящимися юбками. Они достаточно длинные и доходят до щиколоток, но наряды не настолько разные, чтобы Джисон чувствовал себя не на своем месте.       В том, что он стал лучше относиться к себе, по большей части заслуга Минхо. Каждый раз, когда Джисон чувствовал, что его уверенность в себе падает, он обращался к преподавателю, и все его тревоги исчезали в считанные секунды. Джисон называет это эффектом Ли Минхо.       Музыка заканчивается, и Минхо аплодирует им. Гардероб подобран идеально, танец отточен практически до совершенства, и каждый чувствует себя уверенно.       Когда они снова встречаются взглядами в зеркале, Джисон видит, как Минхо гордится ими и им.       Фестиваль будет иметь успех.       Перед самым окончанием урока одна из девушек предлагает поужинать вместе после фестиваля. Джисон не любитель устраивать посиделки с одноклассниками или коллегами — кроме Минхо, конечно, — поэтому ему не хочется идти. К тому же, это будет уже после завершения мероприятия, и он уверен, что будет чертовски уставшим.       Но Минхо сразу же соглашается, и Джисон даже не раздумывая, говорит «да».       Остальная часть урока посвящена небольшим изменениям в гардеробе с помощью мамы Минхо (он узнал, что ее зовут Минджи), а также тому, чтобы во время танца ноги были поставлены ровно, грудь высоко приподнята, а большие пальцы прижаты.       В конце урока Минхо на секунду отлучается, и все, пользуясь случаем, обсуждают, стоит ли дарить Минхо цветы по случаю праздника.       Лучшая подруга Джисона из класса рассказала ему, что они делают это каждый год, хотя Минхо всегда настаивает, что в этом нет необходимости.       Что ж, это его мнение.       Джисон сам предлагает купить букет, ведь он живет совсем рядом с концертным залом и сможет забрать цветы в тот же день.       Они согласовывают бюджет как раз перед тем, как в зал снова входит Минхо с ножницами в руках, чтобы отрезать несколько распустившихся нитей на юбках.       Когда время урока заканчивается, и в класс входят ученики джазового направления в своих сверкающих по-летнему золотистых нарядах, Минхо снова останавливает Джисона.       — Я просто хотел сказать, что очень горжусь тобой, Джисон, — говорит Минхо тихим голосом, стоя возле своего стула. — Ты начал заниматься только полгода назад, но танцуешь не хуже всех в классе. Твоей страсти нет предела, — улыбается он. — Надеюсь, ты тоже гордишься собой.       Джисон моргает, пытаясь сдержать слезы. Меньше всего ему хочется плакать перед тем, кем он восхищается больше всего в этом мире. Или, по крайней мере, он не хочет плакать перед ним в зале.       — Большое тебе спасибо, — бормочет Джисон. Не то чтобы он не замечал своих успехов, конечно, нет. Но слышать это от Минхо... это стоит того.       Минхо быстро сжимает одну из рук Джисона, и Хан с удивлением смотрит ему прямо в глаза.       Минхо выглядит уставшим, но его взгляд источает гордость и особый блеск, который заставляет сердце Джисона совершать кульбиты.       Джисон думает об этом взгляде до самого дня фестиваля.              + Один. Сердце и мозг              Наконец-то наступил день фестиваля.       Джисон приезжает раньше всех, в руках у него цветы, на которые они все скинулись, чтобы подарить их Минхо.       Наверное, это самый красивый букет, который он когда-либо видел. Он заказал его в цветочном магазине в двух минутах ходьбы от школы танцев. Это смесь космеи, пионов и гипсофилов, и пахнет он так чудесно, что Джисон уверен: весь вечер он будет пахнуть цветами.       Даже если это будут не единственные цветы, которые Минхо получит в этот вечер, Джисон все равно надеется, что они ему понравятся.       Он пробирается в укромную гримерку и оставляет там цветы, чтобы забрать их сразу после финального номера.       Их танец будет шестым по счету из двадцати четырех, поэтому он рад, что пришел пораньше и успеет переодеться до начала фестиваля.       Минхо очень занят, ходит по сцене и следит, чтобы о самых младших группах позаботились, а остальным напоминает, чтобы они поторопились или не торопились с макияжем.       Только после того, как Джисон и его соученицы полностью переоделись и наполовину сделали макияж, в гримерке появляется Минхо.       — Вау, вы все выглядите потрясающе! — говорит он, обводя всех взглядом и наконец останавливаясь на Джисоне. Минхо задерживает на нем взгляд дольше, чем может себе позволить, но это придает Джисону дополнительную уверенность.       — Когда закончите, — продолжает учитель, — поднимитесь на сцену и сделайте индивидуальные и групповые фотографии. Шоу начнется через пятнадцать минут!       Как только Минхо заканчивает с этой информацией, он снова выбегает из комнаты, но при этом напоследок бросает взгляд на Джисона. От этого взгляда он начинает густо краснеть.       Через несколько минут Джисон позирует для своей индивидуальной фотографии, а затем вокруг него собираются другие ученики. Они уговаривают его встать на колени в центре, а остальные окружают его, гордо демонстрируя свои струящиеся юбки. Он надеется, что неловкая улыбка на его лице не очень заметна на снимке.       Вскоре после этого начинается концерт.       Уже наступила очередь выступления первой группы осени, и Джисон дрожит в ожидании за кулисами. Он видит, как много людей пришло посмотреть на них, и это заставляет его испытывать те же нервные ощущения, что и в начале года.       Но тут он вспоминает слова Минхо, которые тот сказал ему на прошлой неделе; как его ласковый голос сказал, что он гордится им.       Джисон не может подвести Минхо и своих товарищей.       Группа перед ними заканчивает свой современный танец, и Джисону требуется вся его воля, чтобы не убежать и не блевануть в первом попавшемся туалете.       Минхо рядом с ними, он подбадривает всех, кто нервничает.       Джисон слышит, как аплодируют группе, которая только что закончила выступление, а это значит, что теперь их очередь.       Перед самым выходом на сцену и построением для начала танца Минхо сжимает локоть Джисона, произнося «у тебя все получится» и одаривая его легкой улыбкой.       Все нервы Джисона улетучиваются.       Он выходит на сцену спиной к зрителям. Он чувствует запах искусственного дыма на сцене, ощущает свои холодные руки, которыми обнимает себя, сидя на полу. Он не слышит ничего, кроме предвкушения публики, и все еще чувствует вкус мятной жвачки, которую жевал пять минут назад, чтобы успокоить нервы. Наконец Джисон видит свет, и начинается музыка.       Он не помнит почти ничего из того, что происходило на сцене. Джисон помнит, как смотрел на своих сокурсниц, на партнершу по партии, прежде чем сделать сотэню. Он помнит, как скрипели его туфли по полу сцены, как холодно было его коленям, когда ему пришлось встать на них во время одного из па. Он помнит, как почувствовал, что его мечта сбылась, когда музыка остановилась и аплодисменты зазвучали в его ушах.       Никаких ошибок, подбородок поднят, сердце преисполнено. Джисон сделал это.       Он приходит в себя, когда заходит за кулисы, и тут же чувствует, как его обнимают сильные руки.       — Ты так хорошо справился, — бормочет Минхо, его дыхание щекочет ухо Джисона, он так близко.       Джисон теряется в теплоте объятий, в запахе, который преследует его в мечтах с того самого дня, как он впервые переступил порог танцевального класса. Он чувствует, как быстро бьется его сердце, но и сердце Минхо бьется с той же скоростью. Джисон надеется, что это значит то, о чем он думает.       Когда они отдаляются друг от друга, разные руки обнимают его, и, по крайней мере, он чувствует облегчение от того, что все обнимаются со всеми. Он бы не хотел быть единственным, кто обнимает Минхо, ведь он заслуживает всех объятий в мире.       — Я так горжусь всеми вами, — говорит Минхо, и Джисон вздрагивает от правды, которую излучает его голос. — Вы все сияли ярче солнца. Молодцы!       Остаток фестиваля пролетает незаметно, все либо отдыхают в гримерке, либо наблюдают за выступлениями из-за кулис.       Все нервы Джисона из-за выступления рассеялись, как только он вышел на сцену, но теперь он начинает нервничать из-за чего-то другого.       Позже, когда фестиваль закончится, Минхо пойдет ужинать именно с ними, а не с кем-то другим, и для старшего начнутся летние каникулы.       Значит ли это, что у Джисона наконец-то появится шанс признаться в своих чувствах и узнать, захочет ли Минхо продолжить отношения с ним? Он очень надеется на это, но, надеется, не ценой того, что остаток ночи будет на грани сердечного приступа.       Последнее выступление — веселый, легкий танец, который все классы исполняют вместе. Затем раздается хлопок конфетти, разлетаются воздушные шары, и Джисон бежит со всех ног, чтобы успеть взять цветы, которые ждут внизу.       Джисон практически роняет букет и дважды спотыкается, но успевает вовремя, пока Минхо благодарит все семьи за то, что они пришли.       К слегка заплаканному Минхо с цветами и другими подарками подходят маленькая девочка, мальчик чуть постарше, пара подростков и он сам.       Все присутствующие стоят и аплодируют Минхо и другим учителям, которые также получают всю любовь от своих учеников.       Джисон последним вручает цветы Минхо, и выражение его лица запомнится Хану на всю оставшуюся жизнь.       Минхо быстро обнимает Джисона одной рукой, стараясь не раздавить цветы. Джисон знает, что тот не может слишком демонстрировать свою привязанность, но легкого сжатия талии достаточно, чтобы понять, что Минхо очень тронут.       Когда все слезы пролиты и все слова сказаны, все идут в свои гримерки переодеваться.       Они ждут, Минхо на улице, поскольку его снова и снова останавливают, чтобы поздравить с таким успешным концертом.       К счастью, ресторан, в который они идут, находится совсем близко от концертного зала, и кухня не закрывается до полуночи, потому что Джисон умирает с голоду.       К его радости, время ужина проходит весьма приятно. Минхо выглядит так, будто сбросил с плеч тяжелый груз, заливисто смеясь над шутками девушек. Джисон тоже смеется вместе с ними, ему очень комфортно в присутствии своих замечательных одноклассниц.       Когда ужин закончен и счет оплачен, одна из них предлагает выпить.       Джисон предпочел бы пойти домой и поспать, даже если это означает, что он меньше времени проведет с Минхо, потому что все эмоции этого дня начинают давить на него.       Но, к его удивлению, Минхо отказывается от этого предложения и спрашивает Джисона, не может ли он проводить его до дома.       Когда они выходят на улицу, все остальные провожают Джисона взглядами, он должен был предвидеть, что все могут подозревать, что между ним и Минхо что-то происходит, но это не значит, что он меньше краснеет.       — Где ты живешь? — спрашивает тот, когда они отходят на достаточное расстояние от остальных.       — Всего в нескольких улицах от больницы, — отвечает Джисон и вздрагивает от легкого прикосновения их рук во время ходьбы.       Поначалу прогулка до дома Джисона проходит в тишине, но затем Минхо переплетает их руки, и все тело Джисона вспыхивает огнем.       — Ты потрясающе справился с организацией фестиваля, — осмеливается сказать он и чувствует, как Минхо придвигается к нему чуть ближе.       — Я рад, что тебе понравилось. Я чуть с ума не сошел.       Джисон смеется и сжимает руку Минхо, который отвечает на этот жест взаимностью.       — Итак, — продолжает Джисон, — значит ли это, что ты теперь свободный человек?       Минхо смеется и кивает:       — Ага, по крайней мере, на пару месяцев, пока не начну планировать занятия на сентябрь.       Джисон закусывает губу. Он уже почти у дома, но все еще не знает, как предложить Минхо стать его парнем. Может, ему стоит начать с признания в своих чувствах?       — Эй, Минхо... — начинает Джисон, останавливая его в небольшом парке перед своим многоквартирным домом.       — Да? — говорит тот, хватая Джисона за обе руки.       Джисон снова закусывает губу, поражаясь тому, как красиво выглядит Минхо в свете уличных фонарей. В его волосах несколько лепестков от цветов, которые его мама уже забрала домой, а в глазах — блеск, в котором таится слишком много невысказанных чувств.       Джисон очень надеется, что сегодня вечером им удастся поделиться некоторыми из них.       — Я...я... — сглатывает младший, слова застревают в горле. Как признаться в своих чувствах учителю балета?       Как раз в тот момент, когда Джисон решает сказать хотя бы что-то, чтобы не опозориться, Минхо кладет руку ему на щеку.       Прикосновение слегка холодит его теплую щеку, и от этого по позвоночнику пробегает дрожь. Минхо делает шаг ближе и кладет вторую руку на талию Джисона.       Мускусный запах бергамота, исходящий от Минхо, обволакивает Джисона, заставляя его сердце биться в бешеном ритме.       Минхо так близко, что он отчетливо слышит, как тот вдыхает теплый июньский воздух в легкие, а выдыхает еще более теплый, попадающий на лицо Джисона.       Джисон кладет руки на шею Минхо, где отросшие волосы щекочут его пальцы. Он видит, как мерцают глаза Минхо, как в них постепенно загорается все больше и больше звездочек.       — Можно я тебя поцелую? — шепчет Минхо так тихо, чтобы услышали только они.       Вместо того чтобы ответить словами, Джисон сокращает оставшееся расстояние, прижимаясь губами к его губам.       Вкус Минхо слаще, чем все, что Джисон когда-либо пробовал. Смесь газировки, которую они пили за ужином, с ноткой мяты и чем-то таким присущим только Минхо.       Их губы нежно танцуют друг с другом сотни секунд, до тех пор, пока Джисон не чувствует только вкус Минхо. Слышит только звук их губ и биение сердец, ощущает только руки Минхо на себе. Вдыхает только их ароматы, видит только вспышки за своими закрытыми глазами.       Только Минхо, Минхо, Минхо.       Когда они отдаляются друг от друга, кажется, что они одни во всей вселенной, просто окружают друг друга своим присутствием и больше ничем.       Джисон тихо вздыхает, прижимаясь своим лбом ко лбу Минхо. Прежде чем заговорить, он целует родинку на кончике его носа.       — Ты мне очень нравишься, Минхо, — говорит младший, снова глядя в его глаза. — И я знаю, что ты мой учитель, но... ты просто мне очень нравишься.       Минхо нежно гладит Джисона по щеке, вновь мягко чмокая его в губы.       — Ты мне тоже очень нравишься, Джисон, — смеется он. — Ты даже не представляешь, как сильно.       Джисон тихонько хихикает:       — После этого поцелуя? Думаю, я догадываюсь.       Они снова целуются, на этот раз чуть глубже, жарче. Они никуда не спешат, просто пытаются передать свои чувства в самой сладкой игре губ, в которой Джисон когда-либо принимал участие.       — Что ж, — говорит Минхо, переплетая свои руки с руками Джисона. — Теперь, когда я официально в отпуске, ты не хочешь сходить со мной на свидание? В качестве моего парня?       Джисон громко ахает, что вызывает у Минхо хихиканье, и Хан присоединяется к нему. К счастью, уже достаточно поздно, чтобы никто не осуждал их.       Хихиканье сменяется объятиями, и Джисон пользуется возможностью, чтобы ответить, не показывая своего краснеющего лица.       — Я бы с удовольствием сходил с тобой на свидание, но только если ты тоже будешь моим парнем.       Это вызывает у них очередной приступ смеха, между «ты такой глупенький» и «но я все равно тебе нравлюсь».       — Это кажется безумием — знать, что я тебе нравлюсь, — вздыхает Джисон, поглаживая свой живот, чтобы успокоиться от смеха.       — Ну, тебе лучше поверить в это, — говорит Минхо, оставляя небольшой поцелуй на щеке Джисона. — Потому что ты мне нравишься с того самого момента, как переступил порог моего класса.       Младший распахивает глаза, удивляясь:       — Ты серьезно?       Минхо снова хихикает, переминаясь с ноги на ногу.       — Да, меня сразу очаровало то, какой ты был стеснительный и как мило выглядел в своем балетном трико и розовых туфельках.       — Угх, заткнись, — бормочет Джисон, пряча лицо в ладонях. — Я был так ошеломлен тобой, что даже не мог нормально говорить.       Минхо убирает руки от лица Джисона, и младший краснеет еще больше от его ласкового взгляда.       — Неважно, мне в тебе все настолько понравилось, что с тех пор я могу думать только о тебе.       Сердце Джисона екнуло от такого признания. Одно дело, когда Джисон не мог перестать думать о Минхо с момента их знакомства, а другое — когда Минхо переживал то же самое. Ему кажется, что его лицо пылает жарче летнего солнца.       — Прекрати, ты не можешь просто сказать это и ожидать, что я не буду продолжать целовать тебя до тех пор, пока мои губы не отвалятся.       — Ну, Хан Джисон, — Минхо приближается к Джисону, и его голос падает на октаву, — Мы бы этого не хотели, правда? — ухмыляется он, опуская обе руки на талию Джисона. — Но я не прочь продолжать целоваться с тобой и дальше.       И, честно выполняя сказанное, они продолжают целоваться еще довольно долго. Так долго, что Джисон забывает, который час, и становится достаточно прохладно, чтобы насладиться ночным ветерком.       Но Джисону все равно тепло. Тепло в теле и в душе, там, где Минхо прижимается к его губам, а его слова касаются самого сердца. Тепло, когда они расстаются на ночь, в последний раз чмокнув друг друга в губы, а потом все равно сжимают друг друга в самых крепких объятиях.       Они договариваются встретиться на следующий день, выпить по чашечке кофе и прогуляться по самому большому парку в городе, чтобы отдохнуть от стресса повседневной жизни.       Когда Джисон ложится на кровать, после душа и чистки зубов, его захлестывают воспоминания о прошедшем дне.       Он думает о том, как чудесно было выступать на сцене, даже если за ним все время наблюдали сотни глаз. Разделить все это с друзьями-одноклассниками, а потом отпраздновать это событие вместе с ними и Минхо.       Джисон наконец-то чувствует себя настоящим танцором, даже если он пока только новичок. Даже если он начал заниматься во взрослом возрасте, теперь он может считать себя артистом балета, и он будет им еще очень и очень долго. Его внутренний ребенок ликует.       А потом он думает о Минхо, который теперь его парень и в которого он очень скоро влюбится, если уже не влюбился.       Джисон думает о поцелуе, который они разделили всего несколько минут назад, и даже не может понять, как простое прикосновение губ могло заставить его почувствовать тысячу вещей одновременно.       Но ему настолько нравится это чувство, что становится больно. Он благодарит вселенную за то, что в тот день она привела его к порогу школы танцев Ли Минхо.       Джисон очень надеется, что сможет наслаждаться танцем с губами Минхо до конца своих дней.