Мори, у меня проблемы

Чуя шагает по лестнице вверх, краем уха слыша, как входная дверь хлопает. Мори, стало быть, ушёл из дома. Значит, знает, зачем Чуя здесь. Да и по его реакции было очевидно, что он в курсе событий. Чуя набирает в лёгкие воздух, прежде чем открыть дверь в комнату Дазая. Тот, увидев его, замирает со скетчбуком в руках в полусогнутом положении перед своим столом. С улицы слышно, как хлопает калитка. Дазай тут же выглядывает в окно. — Вот же...предатель, - лицо Дазая прямо излучает разочарование в собственном дяде. Он оборачивается на Чую и застывает. Нечасто удаётся увидеть его таким неподвижным. Только, когда спит. Чуя подходит и забирает скетчбук из чужих рук . Тот опускается на кровать, в прострации наблюдая за действиями Чуи. Чуя спускает сумку с плеча, позволяя ей упасть рядом. Окидывает Дазая взглядом и открывает блокнот. Дазай делает глубокий шумный вдох и, кажется, прекращает дышать. В школе Чуя уже просмотрел почти все рисунки и, честно говоря, так бы и не понял, что что-то не так, если бы не реакция Дазая, который выхватил скетчбук из его рук с чистым шоком на лице и не скрылся в толпе. Чуя даже тогда не сообразил, что произошло, он просто пошёл за ним, потому что такое поведение Дазая не является чем-то обыденным. Чуя упустил его из вида, а потом столкнулся с Альбатросом, который задержал его своей болтовней и предложением сгонять на выходных в скейтпарк, который открылся недалеко от их школы. Никто из них не умел кататься, но Чуя согласился, почти не слушая, о чем тот вещает, пытаясь выстроить в голове хоть какую-то логическую связь между тем, что изображено на страницах, которые он увидел и поспешным побегом Дазая. Уже когда Чуя ехал на автобусе в сторону дома Дазая, к нему стало приходить осознание. Кожа покрылась мурашками, и самому захотелось сбежать домой, закрыться ото всех и, накрывшись одеялом полностью, пытаться успокоить сердце. Но Чуя не из тех, кто бежит от проблем. Это на самом деле и не было проблемой. Но разговор, который им предстоял, наверное, походил по уровню сложности на тот, когда им пришлось поговорить об ориентации Дазая. Чуя узнал об этом случайно. Одноклассники громким шёпотом обсуждали, как Дазай отказал девчонке из параллели и причину, почему он это сделал. Потом один из ребят обернулся на Чую и спросил. - Тебе нормально дружить с геем? Чуе пришлось судорожно соображать, что происходит. Единственное, что помогло ему сохранить спокойствие - уверенность в том, что, если дело касается Дазая, он будет на его стороне. - Не вижу никакой проблемы. Ребята даже не стали спорить. То ли из-за того, что им по большей части, на самом деле, было плевать, то ли из-за репутации что Чуи, что Дазая. Все просто приняли новые условия, будто так и должно быть. Чуя в тот же день пришёл к Дазаю. Мори открыл ему дверь так же, как множество раз до этого. Так же, как открыл сегодня, зная, что Чуя пришёл не просто в гости, а потому что узнал. В тот раз Чуя зашёл в комнату Дазая и прямо с порога задал вопрос. - Почему ты не сказал мне? Почему я случайно узнаю такую важную вещь от посторонних людей? Обида, если быть честным, жгла внутренности. Точно так же жгла вина за то, что не понял сам. За то, что не оказался достаточно надёжным, чтобы иметь такое доверие. Дазай тогда сказал, что стеснялся. Стеснялся сказать Чуе, но не постеснялся открыться всей школе. Но Чуя принял его ответ. Сейчас, листая страницы, на каждой из которых изображён он сам, Чуя понимал, почему Дазаю тогда было проще объясниться перед всей школой, чем перед одним только Чуей. Здесь были и лёгкие наброски, в которых угадывался силуэт Чуи с волнистыми волосами и мелкой россыпью веснушек, которые Чуя никогда не любил, но на рисунках Дазая каждая словно была выведена намеренно, и полноценные портреты, где не пришлось бы гадать, кто на них изображён. Некоторые были сделаны исключительно карандашом, некоторые покрашены мелками или акварелью. Чуя знал материалы, которыми он был нарисован. Пусть он был далёк от художественного искусства, но рядом с ним на протяжении нескольких лет был Дазай, который постоянно болтал о масле и гуаши, о том, как неудобно болтаться по городу с огромным планшетом и о том, как сложно править картины, написанные акрилом из-за того, что он быстро высыхает. Чуя перелистывает очередную страницу и видит рисунок. Фон набросан небрежно, но с деталями. Солнце, листья, деревья. В них не было присутствия, но была жизнь. Силуэт Дазая угадывался благодаря причёске и тому, как близко он располагался к основной фигуре этого рисунка. Чуя. Каждая деталь была проработана так, словно над ней корпели сутками. Пряди волос, прищур глаз, губы, изогнутые в задорной ухмылке. Чуя проводит пальцами по рисунку и поворачивает скетчбук на Дазая. - Дорисуешь? Дазай смотрит на рисунок и хмурит брови. - Зачем? - Заберу себе. Дазай переводит взгляд на Чую. - Можешь забрать любой законченный. - Хочу этот. Чуя захлопывает блокнот и убирает его на стол. Подходит вплотную к Дазаю, и тот упирается лбом в его живот. Чуя зарывается руками в волосы Дазая. Снизу слышится обречённый вздох. - Ты очень-очень умный Дазай, но какой же ты глупый, - Чуя усмехается, продолжая гладить Дазая по голове, - я был таким очевидным все это время, а ты и не заметил. Дазай поднимает на него растерянный взгляд. Чуя садится перед ним на корточки. В любой другой ситуации, Дазай пошутил бы насчёт того, что Чуе привычнее смотреть на него снизу вверх, но сейчас он молча наблюдает за тем, как Чуя берет его ладони в свои. - Как часто, по-твоему, я позволяю друзьям укладываться на меня во время просмотра фильма? Или цепляться с объятиями прямо школьном коридоре? Смешок сам вырывается только от осознания абсурдности потенциальных ситуаций. Что самое забавное, ничего из этого не кажется абсурдным, когда дело касается Дазая. Он смотрит на Чую так, будто до конца не верит происходящему. -  Можешь себе представить, если бы я пришёл на ночёвку к Альбу и улегся вместе с ним, а не на гостевом футоне? - Чуя поднимает бровь в вопросительном жесте. Дазай задумывается. - Эм, вообще-то могу, - тянет. Чуя задумывается сам и передергивает плечами. Если бы такое случилось, они с Альбатросом, скорее всего, пытались бы задушить друг друга подушками или сталкивали другого с кровати. - Боже, нет, - Чуя мотает головой. Дазай теперь смотрит с любопытством, как будто до него, наконец, начинает доходить смысл слов. Чуя привстает и тянется к нему. Задерживается на губах поцелуем не больше двух секунд. Хватит с Дазая сегодня волнений. - Нам так-то бы еще домашку делать, - указывает взглядом на школьную сумку. Дазай заторможенно переводит взгляд туда же. Он потирает руками лицо, встряхивает волосами и начинает смеяться. Чуя с улыбкой треплет его по макушке. - Давай, поднимайся, мой новоиспеченный бойфренд, нужно покорять логарифмы.