Охота на Майерс

— Ты так и не рассказала почему сюда переехала из Теннесси, — блондинка упорно пыталась добить Дженну, чтобы та наконец раскололась и сказала, что такого случилось пару месяцев назад. — Я так полагаю ты от меня не отстанешь? — сделав глубокий вдох проговорила кареглазая, предварительно посмотрев на всю во внимании девушку. — Родители приказали немедленно переехать после того, как узнали, что ко мне приставал учитель, — Ортега решила, что Эмме пока лучше не знать о том, что это было по её собственному желанию. Сложно признать, но латиноамериканка довольно сильно привязалась к голубоглазой. Не хотелось так быстро проиграть в собственной же игре, рассказав горькую правду. — Боже, неужели это тот мудак, с которым я тебя видела, — задумавшись на пару минут, Майерс быстро добавила. — Я все ещё надеюсь, что ты ему как следует врезала перед отъездом. Молчание повисло в воздухе, развиваясь над девушками, которые явно не считали себя просто друзьями. Страшно осознавать то, что люди так быстро начинают доверять кому-то. Но блондинку не смущал тот факт, что Дженну она знает только два месяца, но уже задумывается о том не равнодушна ли она к ней.

***

Спустя некоторое время девушки дошли до квартиры Ортеги. Кик, а по совместительству кот хозяйки квартиры, встречал нежданных гостей. Хвостатый давно привык к Эмме, поэтому сразу кинулся под ноги, чтобы его поскорее погладили. Блондинка присела на колени и провела по чёрной шерсти рукой, от чего тут же послышалось мурчание. — Иногда мне кажется, что он любит тебя больше, чем меня, — залипая на милое зрелище, сказала брюнетка. — Он просто чувствует твою зловещую ауру, — вставая, произнесла голубоглазая, изобразив при этом угрюмую рожицу. Футболистка быстро разулась, выхватив у Дженны пакет с продуктами, двинулась на кухню. Фраза «будь как дома» полностью олицетворяла Майерс, ведь наводить свои порядки в квартире брюнетки для неё стало чем-то обыденным. — На этих выходных у меня матч с другой школой, приглашаю. — Блондинка выкрикивала с кухни по слову, чтобы латиноамериканка услышала все с первого раза, раскладывая продукты питания. — Приду только если пообещаешь, что мне в голову не прилетит футбольный мяч. — Ортега подходила все ближе к девушке, пока до лица голубоглазой не осталось пару сантиментов. — Не переживай, обязательно прилетит. Я об этом позабочусь. — Улыбаясь проговорила девушка, игнорируя тот факт, что она буквально слышит дыхание своей подруги. Карие глаза прожигали дыру в голове футболистки, как и в первый день их знакомства. Но она этот раз Эмма отвечала тем же. Тепло разливалось по телу, а сердце билось все чаще. Дженна с каждой новой секундой сокращала дистанцию между ними, при этом не отрывая зрительный контакт. Дышать с каждым сантиметром становилось сложнее. Хотелось сдаться и остановить игру в гляделки, но голубоглазая не собиралась проигрывать снова. Взгляд брюнетки упал на чужие губы, от чего тело блондинки мгновенно покрылось мурашками. Тело предательски начало трясти. Тишина повисла, будто облако. Только громкое мяуканье давало понять, что время не остановилось. Кик терся об длинные ноги, проговаривая что-то на кошачьем, но даже самый недалекий человек мог понять, что хвостатый ждёт угощения. Майерс посмотрев на кошака, отошла от латиноамериканки, чтобы дать четырёхлапому перекусить. Сердце не переставало биться с бешеной скоростью. В голове плавал лишь один вопрос — «что это было?».

***

Блондинка никогда не любила фильмы ужасов и не потому что боялась, а потому что считала их глупыми. Но главная фанатка хоррор фильмов, а по совместительству Дженна, услышав подобное, сразу начала уговаривать голубоглазую посмотреть с ней один из ее любимых фильмов, который должен был поменять мировоззрение ее подруги с ног до головы. И наконец день, когда это должно было произойти настал. Девушки лежали на просторной двухместной кровати, смотря на экран огромной плазмы посреди комнаты, которая мало того, что была в тёмных тонах, так ещё и с занавешенными шторами. Все, что давало свет в этом помещении — экран телевизора, но даже туда не было желания смотреть. Эмма пыталась сделать вид, что ей не так уж и страшно, хоть тот факт, что она жмурит глаза почти все время был чересчур заметен. Поняв, что глазами тут не отделаешься, «бесстрашная Майерс» перешла на нижнюю губу, которую девушка прикусывала во время страшных моментов. Но даже такая защитная реакция до добра не довела. На губе со временем образовывалась рана, которая после очередного скримера, не выдержав начала кровоточить. Блондинка лишь через минуту прочувствовала легкий вкус крови, который скорее напоминал жёсткий металл. Девушка провела языком по губе, чтобы точно убедиться, что это не глюк от удивлённого месива на экране. Посмотрев чуть ниже, голубоглазая увидела тёмное пятно на белой рубашке. — Твою мать, — простонав, футболистка попыталась остановить кровь на губе подушечками пальцев, чтобы ещё больше не испортить одежду. Заметив странное поведение Эммы, брюнетка перевела взгляд на неё, пристально рассматривая причину всхлипа. Переведя взгляд с нижней губы на рубашку, в голове Ортеги все пазлы сложились воедино. Глубоко вздохнув, латиноамериканка молча встала с пастели и скрылась из поля зрения раненной девушки. Лишь негромкое шорканье давало понять, что кареглаза не исчезла, а просто что-то ищет. Уже через минуту Дженна вошла в комнату, держа в руках вату, по всей видимости, пропитанную перекисью. От такой картины Майерс в сотый раз пожалела, что вообще согласилась на ужастик. — Ты меня добить решила? — жалостливый голос блондинки, вызвал гору мурашек по чужому телу. — Кто ж знал, что ты у нас такая впечатлительная, — делая из себя невинную, проговорила кареглазая, параллельно приближаясь к раненной, от чего сердце Эммы начинало биться все быстрее и резче. Хотелось думать, что это от страха боли, но что-то подсказывало, что это совсем не так. — Пальцы убери, — голос брюнетки звучал больше как приказ, чем просьба, но тем не менее рука была убрана в ту же секунду. Чужие пальцы осторожно прикоснулись к губе футболистки, пытаясь всеми силами не сделать больно своими действиями. Хоть в комнате практически не было света, только тусклые огни от экрана, Дженна прекрасно справлялась со своей задачей медсестры. Правая рука ловко обрабатывали рану, пока левая придерживала за подбородок голову Майерс, иногда поворачивая ее в разные стороны, чтобы лучше разглядеть ссадину. Блондинка только жалобно шипела, иногда сжимая одеяло кровати, на которой они расположились. Но думать о боли совсем было некогда, ведь лицо латиноамериканки было в буквальном сантиметре. Голубоглазая лишь вновь и вновь проходилась по ее лицу, разглядывала как в первый раз. Быстро остановив кровь и услышав тихую благодарность, Ортега избавилась от надоедливой ваты, которая была пропитана бурой кровью. Казалось, все проблемы решены. Можно позабыть о чрезмерной близости и повышенном пульсе, но кареглазая не собиралась отступать. — Давай снимай рубашку, а то потом хрен отмоешь от крови. — Боже мой, Дженна, ты уже начинаешь говорить как моя мама, — точно не планируя снимать с себя верхнюю одежду, проговорила Эмма, надеясь, что девушка напротив отступит. Но все надежды рухнули в момент, когда латиноамериканка нагло начала растягивать пуговицы. Девушка делала это так быстро, что придти в сознание футболистка смогла только на третей пуговице, которая открывала вид на нижнее белье девушки. Смуглые пальцы застыли на месте, неуверенно пытаясь прикрыть чужое тело, но лучше от этого не стало. Брюнетка попыталась начать оправдываться, но мягкие до жути губы не дали ей этого сделать, накрыв собой чужие. Дженна сразу же почувствовать вкус крови, смешанный с лекарственным привкусом. Взяв всю инициативу на себя, тонкие пальцы блондинки начали медленно сжимать чужие бёдра, иногда легко массируя их. Хотелось продлить этот момент на несколько часов, а то и на несколько дней, но воздух постепенно заканчивался, от чего проходилось каждую минуту отрываться и судорожно набирать в лёгкие кислород. — И что это значит, Мисс Майерс? — ухмылка не сходила со смуглого лица, смотря прямо в голубые глаза напротив, которые были наполнены удивлением от своих же действий. — Я тебе нравлюсь или это был «дружеский» поцелуй в засос? — Заткнись, Ортега, — уверенно произносит Эмма, после чего умелыми движениями оказывается сверху кареглазой, оставляя на длинной шее дорожку из нежных поцелуев. Тяжелое дыхание распространилось по комнате. Лишь звук телевизора не давал расслышать приглушённые стоны, но звонок в дверь был слышен отчётливо. Предположение, что кто-то ошибся дверью быстро улетучилось, ведь кто-то настырно долбил в дверь, то кулаком, то через звонок. Ничего не оставалось как прерваться от важных дел и пойти открывать дверь, чтобы мило побеседовать с тем, кто смог их прервать. На такое отважное дело решилась Дженна, которая явно была готова сгрызть любого кто стоял за дверью. Пытаясь привести себя в более адекватный вид и не показывать всю раздражённость, девушка отворила дверь.

***

Ортега могла ожидать кого угодно, даже самого мистера Миллера, но точно не ее бывшую подругу Винни Блэк, которая ехидно улыбаясь, приветствовала давно забытую знакомую. Мысли смешались так быстро, что распутать их нельзя было даже за час усердной работы. Чужие карие глаза быстрым взглядом прошлись по телу латиноамериканки и самое ужасное, что человек, который сейчас вновь объявился в жизни девушки — знает абсолютно всю правду о ней. — Ты как обычно не изменилась, Дженна, хоть и прошло полгода, — девушка выставила руки, собираясь обнять спутницу рядом, но в ответ получила лишь оголтелый взгляд. — Чего пришла, моя дорогая Винни, в Теннесси скучно стало решила мне жизнь испортить своим присутствием? — голос был наполнен раздражением, как и глаза, которые пылали яростью, не только, потому что давняя знакомая заявилась без предупреждения, но ещё из-за того, что она пришла крайне не вовремя. — Ты никогда не выделялась гостеприимностью, — лишь вздохнув, девушка продолжила, но уже более оживленно. — Я тут проездом, буквально на день, решила проведать тебя. — Молодец, что проведала, а теперь будь так добра — уйди, — время было на исходе, ведь если Эмма появиться в поле зрение Винни все старания, что прикладывала кареглазая эти два месяца пойдут коту под хвост. К черту старания, она может потерять изящную голубоглазую блондинку, которая так мила с ней. Но девушка даже не сдвинулась с места, лишь улыбнувшись заметила. — У тебя кровь на губах, — Блэк попыталась дотронуться до чужих губ пальцами, но ее запястье остановилось от звонкого голоса, который прозвучал в ее сторону. — А вы, простите, кто? — Майерс, устав ждать Ортегу, решила выйти самостоятельно и проверить кто же мог так долго задерживать девушку. На бледном лице было выражение недопонимания, когда та застала картину того, что незнакомая ей девушка тянулась к брюнетке. Брови неистово быстро поползли к переносице. В этот момент мир с счастливым будущем рухнул прямо на глазах латиноамериканки, когда та обернулась проверить, точно ли это не голос в ее голове. Ничего не понимающая футболистка, медленно приближалась к двум подругам. Дженна словила себя на мысли, что ее рубашка до сих пор может быть расстегнута, но когда взгляд упал ниже подбородка, то кареглазая лишь выдохнула. Ортега без стыда долгое время рассматривала блондинку. Растрёпанные волосы. Уставший взгляд завораживал настолько, что латиноамериканка была готова выполнить любые ее просьбы и приказы. Девушка и правда выглядела превосходно. Казалось, что брюнетка не заслуживает такого человека не то, чтобы рядом, а даже видеть его. Кто же знал, что чертова Эмма Майерс выиграет в игре. — Ты получается та самая Майерс? Все таки у Дженны вышло, — будто невзначай произносит Винни, собираясь уже уходить, но голос голубоглазой не даёт ей этого сделать. — У меня два вопроса. Откуда ты меня знаешь и что, черт возьми, вышло. Ортега прекрасно знала, что будет дальше, но остановить этот ход событий уже невозможно. В голову закрадывались мысли о том, как бы провалиться под земли и закопать себя там навечно. Девушка ненавидела себя за то, что вообще все это начала.

***

Стоя в прихожей Дженны, на лице брюнетки выступали слёзы, а Эмма смотрит на девушку с небывалыми искрами в глазах. Все в один миг поменялось. Голубые глаза никогда не казались настолько леденящими, как сейчас. Будто на дворе совсем не весна, а середина января в Санкт-Петербурге. Смотря на лицо блондинки, которое было наполнено ненавистью, присутствовало лишь острое жжение внутри, из-за чего хотелось съёжиться в клубок и просидеть так до самой смерти. От Винни и след простыл, когда Майерс выяснила то, что Ортега так боялась рассказать. Голубоглазая не собиралась оставаться в этой квартире даже на одну лишнюю минуту, не то что на пять минут, которые так выпрашивала латиноамериканка. — Просто выслушай меня, прошу, — кареглазая схватила за руку уходящую футболистку, пытаясь остановить ее хотя бы на секунду. — Что мне выслушивать? Твою очередную ложь «во благо»? Откуда мне вообще знать, что тебя «Дженна» зовут? Вдруг и тут ты решила приукрасить, — пытаясь освободить руку из чужого захвата, проговорила Эмма. Злость постепенно овладевала девушкой, хотелось просто убежать и никогда больше не видеть прожигающие карие глаза, которые так хотелось любить. — Да, я врала тебе. Да, все, что рассказала Винни — правда. Но, твою мать, Эмма, я люблю тебя, — голос предательски дрожал, как и рука, которая вцепились чуть ли не до крови за белоснежное запястье. — Блять, ты тупо одержима тем, чтобы я была с тобой, когда ты получишь это тебе наскучит быть со мной и ты поступишь со мной также, как поступила с Джонатаном Миллером — уйдёшь, будто между нами ничего не было, а мне что потом прикажешь делать? — голубые глаза стояли на мокром месте. Хотелось просто зареветь, уткнувшись носом в подушку. Но даже этого ей не давали сделать. Блондинка резко вырвала свою руку, на которой отпечаталась чужая ладонь, и потянулась до дверной ручки, чтобы поскорее закончить с этим. Навсегда. — Только не уходи, прошу. Ты все, что у меня есть. Ты все, что мне нужно, — карие глаза смотрели с надеждой, но как бы не хотелось надеяться на лучшее, все провалилось, когда дверь захлопнулась. Громкий щелчок раздался в ушах Ортеги, будто все мечты, что были до этого — полетели на твёрдый металл с огромной скоростью, не оставляя после себя ничего прежде. И теперь никаких разговоров, слез, ссор. Только бесконечная тишина, которая въедалась в голову и пронзала еще больнее. Брюнетка стояла неподвижно около двери долгое время. Настолько долгое, что ощущалось так будто прошло уже несколько дней, а то и недель. Опустошение накрыло девушку. Лишь сердце билось, но уже не так быстро, как могло бы бить рядом с ней. Ортега никогда ещё не испытывала таких сильных чувств, как сейчас. Вина, обида, любовь и одновременно с этим — ничего. И только тишина. Тишина.