I'm enemy

- пхах, давай же, герой! - закрой свой поганый рот, уёбище. так называемый выше герой завёл руки с закатанными к локтям рукавами своего протеже ему за голову, вжимая в простыни. располагавшиеся там ещё не зажившие от кандалов раны и многочисленные шрамы он сжал, сжал до побелевших костяшек кроваво-красную корку. парень, лежащий под темноглазым издал полу-стон, закусывая губу с пересекавшим её шрамом. кислотные глаза Эбардо загорелись зелёным огнём, казалось, что это даже не плод воображения Ло, а реальность. впрочем, верхний всё равно бы не удивился. второй свободной рукой Ло кое-как стягивает потрёпанный шарф в клетку и куртку контрабантиста, бросая на пол. тем временем Эбардо разводит ноги, захватывая ими героя и не позволяя уйти. он смотрит своими иссиня-чёрными глазами-безднами из под спавших на нос бирюзовых очков. они летят на пол вместе с белой толстовкой. для её снятия запястья преступника пришлось высвободить на время, отчего тот лишь разочарованно выдохнул. но это пока. и раз уж ему на пару секунд дали свободу действий - почему бы ей не воспользоваться? зеленоглазый тянет свои смуглые, раненные руки к чужому лицу, подцепив за подбородок уже наполовину обнажённого Ло. другая бледная ладонь бьёт по чужой, отбивая и перехватывая обе. - не трогай меня, тузик хуев, - говорит с явным презрением, сверкая бездной, скрытой внутри глазных яблок. - ой, какие мы нежные, - в ответ лишь явная издёвка, которая остаётся игнорируемой. мироходец сам стаскивает с бывшего заключённого одежду. чуть смуглый торс покрыт тысячей шрамов. таким же был и торс Ло, покрытый таким же, пожалуй, даже большим количеством этих рубцов. следы от пуль, просто непонятные обрубки, пересекавшие всю кожу, заметный шрам на белоснежной щеке и куча белёсых полос на тонких, но сильных пальцах. от такого вида Эбардо изначально был в восторге. хотелось прикоснуться, хотелось укусить, хотелось оставить ещё больше таких ужасающих шрамов. было бы прекрасно, действительно. эта ладонь стремительно лезет наверх. одна всё так же крепко держит не зажившие запястья. он приподнимает другого парня за шею на уровень к себе, и впивается в чужую ключицу, буквально вгрызается. в ответ преступник лишь стонет, уже от этого громко выдыхая и ластясь ближе. Ло словно в трансе оставляет всё больше ярких укусов, почти до крови, ходя по лезвию, параллельно усиливая хватку на руках. партнёр от этого заметно кайфует. аж противно. штаны стаскиваются с ожидаемой скоростью, высвобождая два стояка. у Эбардо его причина очевидна, а Ло сам не знает, какого у него вообще стоит на этого уёбка. но он об этом не думает и думать не будет потом. это пресловутое "потом" вообще не существует сейчас в этой пропахшей металлом комнате. они целуются, хотя со стороны кажется, что они пытаются друг друга сожрать. Ло кусает клычками потрескавшуюся сухую губу другого, и в рот обоих заливается кровь с привкусом металла. Эбардо явно по кайфу, он смотрит с придурью, как с наркотическим дурманом в глазах, в особенности будь этим наркотиком кровь - своя или чужая - уже неважно, потому что в ответ чужую губу он тоже прикусил, и их кровь вмешалась между языками и рваными вздохами. Ло кристаллически поебать, а бывший заключённый по какой-то своей извращённой до невозможности причине испытывает от этого нереальный экстаз. существование лубриканта они не игнорируют, без него секс - дело отнюдь не самое приятное, даже для такого отбитого психа как Эбардо, хотя бы по той простой причине, что последствия от него слишком неприятные и долгосрочные. впрочем, много времени на разработку нижнего герой всё равно не тратит. а второму вообще только в кайф. влажные прохладные пальцы скользят внутри горячих стенок. довольно мерзко, но, опять же, зеленоглазому всегда было поебать. а герой на своём веку повидал слишком много мерзостей, чтобы фикать, даже учитывая, что он помнит своё нахождение только в этом мире. пустота внутри теперь неприятно ощущается, но вскоре пропадает, заменяясь чужим членом, входящим почти во всю длинную. Эбардо хрипит от смеси боли и удовольствия. в них достаточно дешёвого вина, чтобы не думать хотя бы частично, но недостаточно, чтобы все краски вокруг смешались воедино и поток мыслей прекратился совсем. Эбардо буквально скачет, буквально втрахивает себя самого в другого человека. Ло лишь царапает его спину, оставляя ярко-красные отметины, от чего тот закатывает глаза, опрокидывая голову и открывая покусанную шею на чужое обозрение. холодная бледная рука сжимает уже полностью открытую рану от цепей, впивается в корочку ногтями, отчего тонкой струйкой оттуда идёт кровь. всё сверкает перед глазами нездоровым блеском. до зелёных искр перед глазами, до слюны, стекающей по подбородку, до слёз на уголках глаз, хотя их по какой-то причине очень мало. Ло зарывается в волосы и оттягивает их назад. Эбардо на это лишь громко отзывается, стонет громко, с предыханием, наполовину искренне, наполовину будто специально делает это так громко. это ужасно раздражает. а этот будто только этого и добивается, стреляя, своими ядовитыми глазами. ран, до сих пор кровавых, под бинтами, которые были выброшены на пол в первую очередь, скоро должны были бы наверное уже начать хрустеть вместе с суставами в костяшках. настолько больно, что Эбардо просто в восторге. он задыхается, а у Ло лишь чуть подёрнут взгляд дымкой возбуждения и совсем немного сбилось дыхание. - ха.. будешь дальше оставаться такой же холодной сволочью? - провоцирует, а тот ведётся. ведётся не потому что не догадывается о провокации, а потому что так нужно, потому что это их маленькая игра под названием "кто кого заставит убить другого первым". Ло хватает Эбардо за шею и сжимает её, артерии под кожей ладоней пульсируют под давлением. - заткнись, поганый выблядок. не тебе, псине с извращёным чувством удовольствия, это говорить, - на последних словах он начинает улыбаться, буквально скалится. в его глазах загорается искра нездорового огня. и как же у Эбардо от этого сносит крышу. дышать становится труднее не только из-за давки на шее. в лёгких становится на порядок меньше кислорода, а стояк становится в два раза крепче от такой картины. кончает сначала Эбардо, а затем и Ло, успев выскользнуть из податливого тела. первый лыбится, утягивая второго за собой в лежачее положение. он упирается локтями у чужой головы, смотря вновь холодными глазами. сейчас, расслабившись, он может позволить зеленоглазому небольшую фривольность. - время – иллюзия, жизнь нереальна, смерть неизбежна, - зеленоглазый вдруг пропевает строчки из песни. ухмыляется и смотрит. ждёт реакции. - ты можешь хоть что-то кроме повторения строчек из тупых нигилистских песен? - ну не может же он оставить своего дорогого протеже без желаемой подколки. - а ты меня заставь сначала делать что-то кроме этого, - ответный вызов. кажется, их ждёт второй раунд. потому что на смуглых шрамированых плечах слишком много свободного места, а на бледных и таких же шрамированых плечах нет чужих прикосновений, которые сейчас не казались такой уж отвратительной перспективой.