Ещё одна ночь

Тёплое пальто приятно льнёт к шелковистой ткани рубашки, создавая защитный слой второй кожи, что как никогда кстати для мороза снаружи. Ёсан аккуратно приглаживает полы пальто так, чтобы выглядело идеально, и в последний раз оглядывается вокруг. Его квартира похожа на какую-нибудь картинку из журнала с недвижимостью - вылизанная до блеска, наполненная лишь самым необходимым, как и в тот раз, когда Ёсан пришёл сюда впервые. Странно не видеть вокруг всех тех мелких безделушек, что были расставлены на каждом углу, потому что так казалось уютнее. Маленькие снежные шары из разных стран, фигурки ретро-машинок, которые коллекционировал отец и которые остались Ёсану в наследство, ароматизированные свечи и ещё куча всего казалось бы для других обычным захламлением пространства, но Ёсан же воспринимал это как часть декора. Так казалось, словно квартира живёт. Казалось, что в ней больше, чем один он. - Мне нравится вот этот, - крепкие руки, что не так давно впечатывались в бёдра Ёсана, вертят снежный шар туда-сюда. Ёсан стоит, облокотившись на дверной косяк, и мягко улыбается. Плюшевый плед обволакивает его разгоряченное после секса голое тело, так приятно защищая от сквозняка из-за открытого в спальне окна. Мужчина перед ним увлечённо наблюдает, как искусственный снег вьюгой кружится вокруг яркого от света тысячи новогодних гирлянд дома, и кажется, что ему правда приглянулась эта вещица. Ёсан пытается вспомнить, где купил этот шар. Кажется, в Риме? Нет, вроде из Неаполя. А может и из Ванкувера, таких штук там целый райончик. Наверное, мужчина ждёт, что Ёсан отдаст ему этот шар, но парень молчит, поэтому мужчина кладёт его обратно на полку. Он оборачивается к Ёсану и пару мгновений наблюдает за его освещённым одним ночником силуэтом. Недавнее напряжение между ними вновь повисает, и Ёсан делает первый шаг. Его тут же подхватывают на руки, и он награждает своего спасителя благодарной улыбкой. В ещё не остывшую кровать приятно падать. Наволочка быстро прилипает к взмокшему телу, оттого контраст между пламенной кожей партнёра становится ещё ярче. Ёсан поддаётся ласкам, выгибается, тянется навстречу так необходимым касаниям. За эти несколько минут передышки он успел соскучиться по пальцам на своём теле. Поэтому каждое прикосновение для него слаще патоки. Он позволяет брать себя так, как хочется партнёру, и свои срывающиеся с губ стоны он отдаёт в качестве благодарности от того, что любим. Сгорать от чужого пламени не страшно, если ты хочешь сгореть. Колёсики чемодана стучат по деревянным панелям, а после - по бетонному покрытию коридора. Ёсан закрывает квартиру на ключ и сразу же снимает его с брелка. Ключи в течение долгих лет меняются, но брелок остаётся тем же - купленный ещё в студенческие годы фиолетовый пушистик, уже без наклеенных вращающихся глаз и слегка потускневший, но, пожалуй, оставшийся единственной вещью, с которой Ёсан не расставался уже долгое время. Маленький островок стабильности среди океана постоянных миграций. Парень сжимает брелок в руке - пушистик бережно гладит его ладонь - и пропускает короткий вздох. Ему не тяжело расставаться со съёмным жильём, но каждый раз при выселении он чувствует себя так, словно заканчивает очередную главу в своей жизни. Сколько таких глав уже было, Ёсан не может припомнить. Он попросту перестал считать. Он отдаёт ключ от квартиры дежурной на первом этаже, с улыбкой кланяется и выходит из муравейника, слегка щурясь от неожиданно яркого зимнего солнца. Пару секунд позволяет себе понежится под лучами, что оказывается не очень хорошей идеей, когда ты буквально в пару шагах от густо наполненной бегущей людьми улицы. Его пихают в плечо, чем выводят из равновесия, но тут же надёжно хватают за плечи, не давая упасть. Ёсан тихо охает и ответно цепляется за локти незнакомца. Чемодан бухается на асфальт, и люди недовольно ворчат, перескакивая через него. - Простите, - Ёсан склоняет голову в знак извинения и мельком рассматривает лицо его спасителя. Симпатичный. - Хорошо, что я вас словил, - он учтиво улыбается, показывая ровный ряд зубов. Чем-то похоже на хищный оскал, и Ёсана, честно говоря, от такого ведёт. - Было бы неприятно упасть под ноги офисников, - они с Ёсаном смеются в два голоса, продолжая держаться друг за друга. Оба замечают это в одно время и оба ничего с этим не делают. Незнакомец пристально вглядывается в его блестящие на солнце глаза, и это становится ответом на все незаданные вопросы. В постели он ожидаемо жесток. Не до экстремального уровня, но больше, чем Ёсану нравится. Он послушно подставляется под толчки, открывает шею для властных укусов и ничего не имеет против сильно сжимающих его бёдра рук. Ноги слегка немеют от нахождения в одном положении уже более десяти минут, но Ёсан не просит что-либо изменить - если его партнёра всё устраивает, то устраивает и его самого. Прикасаться к себе ему не разрешают, сразу же уводят руки за спину, оставляя единственную опору в виде правой стороны лица. Ёсан рвано, с каждым толчком выдыхает алкогольное дыхание на новые наволочки, и просит ещё, сильнее, быстрее, ближе. Не то чтобы его слушают, но темп становится интенсивнее. Ощущение в себе чужого тепла дарит Ёсану наполненность где-то в грудной клетке, от которой он облегчённо улыбается, и это оказывается хорошим поводом для скорой кульминации. Когда его партнёр, упавший рядом на постель, закуривает, Ёсан подползает ближе и требовательно бьёт по плечу. К его губам подносят сигарету, и он делает аккуратный вдох, тут же выпуская изо рта дым. - Неправильно куришь, - усмехается его спаситель. - Не взатяг. Научить? - Давай, - Ёсан наблюдает за тем, как парень подносит сигарету к губам. Угольки на конце сигареты сверкают, и через пару секунд парень, отводя руку от лица, выдыхает тонкую струю дыма, значительно меньше, чем было у Ёсана. - Тебе нужно как бы проглотить дым. Представь, что пьёшь его. После нескольких минут практики и двух сигарет Ёсан лишь начинает кашлять под заливистый смех парня. Сигарету у него по итогу забирают, зато дарят дымящиеся поцелуи, оседаемые на лёгких тонкой стенкой копоти. Ёсан жмётся к парню и кладёт голову ему на грудь. Слышит ритмичный стук чужого сердца и закрывает глаза, утомлённый и успокоенный присутствием человека рядом с собой. На самом деле ему не важно, кто рядом с ним. Ему не важно, как его зовут, какая у него история, есть ли у него жена или же дети, не важно даже, сколько у него денег на счету. Лишь бы в такие моменты был рядом. Лишь бы дарил тепло живого тела, от которого Ёсан одержим как наркоман дозой. Мысль о том, что вскоре этот парень уйдёт, заставляет Ёсана поджимать искусанные губы и надеяться, что к этому моменту он сам будет видеть десятый сон. Так и происходит. Ёсан засыпает в тёплых объятиях и разлепляет глаза ранним утром на холодном покрывале. В ногах валяется пушистый плед, который тот парень достал из чемодана явно для того, чтобы накрыть Ёсана, но он как всегда выпутался без него. Двигаться неохотно, но лёгкий сквозняк из приоткрытого окошка побуждает парня встать с кровати. Окно с щелчком закрывается, шторы разъезжаются в сторону, давая новому хозяину квартиры полюбоваться на уже заполненные улицы. Только встающее солнце освещает многоэтажки, одни из тех, в которую Ёсан вчера заселился, и выглядит это эстетично, но безумно холодно. Ёсан морщит нос от неприятных ассоциаций, обхватывает себя руками и умоляет не забывать дышать. К тому, что его все покидают, парень уже привык. Не привык расставаться с теплом, что они дарят. От эмоционального тепла он уже успел отвыкнуть, хотя не против его получать в редкие моменты знакомства с людьми. Обычно все эти знакомства заканчиваются постелью, причём не всегда в буквальном смысле. Секс на один раз стал привычным, потому что после него не больно отпускать. Неохота, да, но не больно. Ёсан знает, что найдёт себе очередного парня, который будет готов переспать с ним после первого же часа знакомства. Для него это не составит труда. Поэтому нет смысла переживать о том, что они уходят. Уйдёт один - придёт следующий. По этой схеме Ёсан живёт уже лет пять. Нет, Ёсан не травмированный. Так он сам думает, сжимая в руках тот самый плед и допивая остатки свежесваренного кофе. Он просто прогрессивный. Чужое мнение насчёт этого вопроса его не волнует хотя бы потому, что некому его высказывать. Да и он уже взрослый мальчик, может позволить себе поступать так, как хочется ему самому. Но иногда, в те редкие дни, когда никто не входит в его тело, он находит себя потерянно зарывшимся в одеяло в своей новой квартире и с полностью пустыми мыслями. Тогда его сердце учащённо бьётся, и он не совсем понимает почему. Потому что зачем ему биться, если сам Ёсан ничего не чувствует. Абсолютно ничего. Иногда в такие моменты грудь сдавливает, в горле проступает ком, но больше ничего не случается. И по итогу это проходит. Либо через пару минут, либо через пару дней. Пока в жизни Ёсана не появляется тот, кто будет готов его принять. Хотя бы на одну ночь.