Антиутопия, или как мешать штукатурку, чтобы свергнуть власть.

Эрликхен. Чудесное место, по мнению правительства. Таким оно может быть, если закрыть глаза и уши. Так называемое "восьмое" чудо света представляет из себя один сплошной бункер, простирающийся на сотни и сотни этажей вниз и является последним пристанищем человечества. Наверху жила элита, её ещё называют бомонд. Бедняки же выполняют роль простых рабочих: трудятся на очистных станциях, меняют фильтры в огромных воздухоочистителей, сажают сельхозпродукцию, которую продавали за гроши, мечтая выбраться на поверхность, удавалось это не всём. Но в одном баре, что на семидесятом этаже, ходила среди местных легенда, о неких авантюристов, что однажды выбрались на поверхность. То, что они увидели там, повергло их в шок и этого вполне хватило бы, чтобы доказать всему населению Эрликхена, что снаружи существует что-то. Но этим планам не удалось сбыться: когда те спускались по служебному лифту номер восемьдесят-четыре, что ведёт на поверхность и обратно, их встретил отряд "Очистки". На этом история обрывается, но не сложно догадаться, что никто из этой команды не остался в живых. Скрепка был довольно частым гостем в этом баре. Худой, невысокий парень, с кудрявыми соломенными волосами, казалось, не подходили под атмосферу Эрликхена, и в довольно потрепанным комбинезоне, лицо полностью усеянное веснушками. Он выпивал обычный яблочный бренди, сидя за барной стойкой. Юноша, пошарившись по карманам пальто, выудил оттуда пару небольших кусочков меди. Надо сказать, что "медальки", так называлась самая мелкая валюта, не особо ценилась и на верхних этажах за неё практически ничего невозможно было купить. Но на нижних этажах эти небольшие кусочки меди, с вырезанными на ней узорами и обозначениями, были в почёте. Пересчитав "медальки", Скрепка тяжело вздохнул, осматривая бар, в поисках у кого можно было бы одолжить пару железок. —Скрепка, ты это, платить собираешься? -Прозвучал довольно басовый голос бармена. Лицо его было усеяно кучей мерзких гнойных прыщей, а по середине лица, начиная с верхней губы и заканчивая лбом - красовался огромный шрам. Одет же он был в серую, ничем не примечательную и потрепанную временем тужурку, у который не хватало двух верхних пуговиц, отчего была видна измазанная майка, которую, казалось, он не снимал вообще. —Дядь Толь, я потом занесу, хорошо? -Скромно ответил Скрепка, не переставая выискивать кого-то взглядом. —Ты и так мне торчишь около сорока медняков, что мне, записать тебя в должники бара и повесить твой портрет на доску позора? -Брызгая слюной, недовольно отвечал ему бармен. —Не хотелось бы если честно... -Вздохнул юноша понимая, что ему никуда не деться и что тот, попросив об отсрочки оплаты, будто отковыряв старую ранку с воспоминаниям о прошлых долгах. —Ну значит я жду оплаты бренди. -Продолжал настаивать на своём дед. Тот бар, на семидесятом этаже, излюбленное место разного рода сброда. Здесь можно повстречать как фанатиков, что поклоняются некоему божеству, которое сохранило им жизнь, хотя это было не чудо, а быстрая реакция на то, что произошло снаружи, до членов Сената и департамента "Очистки." А заправляли этим баром двое друзей, чей возраст давно перевалил за сорок. Дядя Борис - владелец и основатель бара, в прошлом он был повстанцем и входил в ряды членов организации СиП (Свобода и Порядок.) Группировка была нелегальной и её члены либо хорошо скрывались на нижних этажах, либо были крысами, внедрёнными Правительством внутрь СиПа, ради извлечения из неё информации. При её существование было множество бунтов, но один из них правительству, да и простым людям запомнился хорошо. Двадцать девятого ноября, двух тысячи шестьдесят восьмого года, началась гражданская война, которую начали СиП. В тот момент в здании Генерального Штаба был объявлен красный уровень угрозы, последний раз такой был когда остатки человечества впервые ступили на землю Эрликхена. С огромными потерями, но СиПу удалось занять лидирующую позицию в городе. Правительство было разгромлено, как казалось на тот момент. Спустя около года правления партии, жизнь в бункера начала приходить в норму, но вспыхнула угроза новой гражданской войны из-за законов, что выпускала партия. В конце концов, президент СиПа - Евгений Полномарёв, более известным под псевдонимом "Ошпаренный" отрёкся от идей группировки, посадив остатки её членов в тюрьму, или отправил их на каторгу на минусовые этажи. Безусловно, некоторым удалось скрыться в глубинах Эрликхена. Одним из таких "беженцев" стал и Борис, в СиПе известным как «Глашатай», ушёл на семидесятый этаж, где и открыл свой бар в котором жил и работал по сей день. Дядя Толя, по кличке «Каннибал» был довольно мутным типом. Про его прошлое мало что было известно простым смертным, даже Глашатый не многого знал о своём друге. Часть людей говорила, что тот в прошлом топил за нацизм, даже состоял в группировке "Тёмный Рейх", который полностью перенял все особенности у фашисткой Германии, информация о которой сохранилась в местной библиотеки имени И.П.Эрлика, архитектора и планировщика этого бункера. Другая часть была уверена в том, что во время гражданской войны, он воевал за обе стороны, имея при этом не хилую выгоду за убийства нужных той или иной группировке людей. Третьи же, были уверены, что тот был барыгой, у которого была "крыша" в виде Правительства. По слухам, он заправлял этажами начиная с сорокового, заканчивая шестидесят четвёртым. Выращивая на нижних траву, для продажи бомондам. Так же тот имел хорошо вооружённых наёмников, которые защищали этажи от нападения другими группировками. Кличку "Каннибал" тот получил при загадочных обстоятельствах во время гражданской войны. Во время обороны Штаба Правительства, есть было нечего и всему отряду приходилось питаться своими напарниками на протяжении двух месяцев. Но спустя время, большая часть его товарищей, была поражена неизвестной болезнью, которая буквально плавила мозг человека, превращая его сначала в овоща, а после - мучительно убивая его. Такая участь коснулась и Анатолия, но по неизвестным причинам, тот остался жив с наполовину уничтоженным мозгом, отчего множество вещей он не мог делать. В баре его не особо жаловали и боялись, шарахаясь от него. Народ в баре начал потихоньку расходиться. Время в Эрликхене тоже текло странно, ведь ни солнца, ни Луны никто из людей не видел. Были только рассказы в библиотеке и картины художников. И вот, когда уже все разошлись, Скрепка кое-как отпросился от оплаты, перенеся всё на другой день. Уже выходя из бара, он увидел в проход на лестничную клетку несколько странных людей, которые, как ему показалось, тоже его увидели, но быстро ретировались по направлению вверх. Скрепке ничего не оставалось, кроме как идти домой. Хотя то место, где он жил, домом назвать было очень сложно, ведь по сути, это была просто кровать, небольшая тумбочка со старой лампой и кучи прочего хлама, разбросанного на тумбочке и в ней, в общей сложности - около пяти квадратных метров на человека, эдакая пчелиная сота, только не в виде ромба. Сам район где он жил, язык не повернётся назвать благополучным. Мало того, что разбои и грабежи это уже повседневности, так доходит и до вызова первого или второго подразделения отряда "Очистки". Впрочем, такие мелочи, по мнению Скрепки, не мешали ему жить и работать тут. Придя домой, тот бросил в угол комнатушки мешковатую сумку, в которой что-то с треском сломалось. С опаской, юноша бросил на сумку странный взгляд не припоминая, чтобы тот что-то стеклянное клал в сумку. Аккуратно подойдя к сумке и перевернув её ногой, из неё вывалился небольшой стеклянный шар, внутри которого была стрелка компаса. «Что это и откуда взялось в сумке и сколько интересно я за неё выручу, если продам Зеленке?» - Думал про себя юноша, крутя стекляшку в руке. Стрелка внутри шара вела куда-то на север, обычный, казалось бы, компас, но когда Скрепка поменял своё местоположение, стрелка указывала на определённую точку. «Да это уже "путеводитель!"» - Восхитился своей находкой тот. Путеводители были довольно редкой штукой в бункере и использовались в основном ворами которые подбрасывали жертве "Приёмник" , почти такой же шар, только исходя из названия тот принимал, так называемый, - сигнал с "Путеводителя" и помогал его найти. Выйдя из комнаты, стрелка, подобно навигатору, вела парня к определённой точке и чем ближе он был к ней, тем зеленее становились края этой сферы. Наконец, придя к нужному месту сфера полностью обрела салатово-зеленый окрас и очень быстро нагревалась в руках. Отодвинул от небольшого окна железную плиту, Скрепка просунул внутрь свою голову, изучая всё внутренние обустройство комнатки, которая была больше похожа на подсобку. Внутри он из себя представляла комнату примерно пять на весь метров, обвешанную мишенями, некоторые из которых были дырявыми. Далее была доска с фотографиями неких людей в розыске. Освещения маленькой лампочки едва хватало чтобы разглядеть что-то написанное на них, но Скрепке удалось разобрать одну фотографию. На ней красовалось овальное лицо курносой девочки с рыжими, даже скорее медными волосами, которые смешно завивались в маленькие завитушки на кончиках волос. На фото ей был от силы лет семь-восемь. Оставалась непонятно только одно: почему её разыскивали. Может за воровство? К сожалению получить развитие мыслей о девочке у Скрепки не вышло, так как в замочную щель был вставлен ключ, который с мерзким скрипом начал проворачиваться внутри скважины. Быстро заслонив окошко всё той же металлической плитой, юноша отошёл подальше от этого места, прокручивая у себя в голове мысли о нём. Идя по направлению к дому, тот краем глаза увидел, как та рыжеволосая девочка, заходит в бар. Оглянувшись по сторонам и не завидя за собой хвоста, тот двинулся в бар. Аккуратно открыв дверь, он протиснулся внутрь. Осматривая бар, он почувствовал, что в его кармане вновь было ощутимо едва заметное движение. Достав уже "родной" путеводитель в котором стрелка как безумная билась о стенки сферы, а сама она не хило так раскалилась. Дабы не обжечься, Скрепка положил её на стол, прижав её салфетницой чтобы та, в случае чего, не упала. Подойдя к барной стойке он услышал, как из подсобки доносились едва различимые голоса. —Итак... -Протянул немного басовитый голос, скорее всего говорящий был стариком, или мужчиной в возрасте, -ты раздобыла карту с местоположением служебных лифтов? —Да, вот они, сэр! -Отчеканил писклявый и немного картавый голосок девочки. —Так-с, ну-ка взглянем...-В комнатушке послышалось шуршание, а после радостные восклицания, которые, однако, быстро сменились сильным сухим кашлем. -Да-да! Это оно, то что надо. -Продолжал взрослый голос.-Я надеюсь, Бумажка, ты за собой хвост не привела? —Нет конечно! Что вы! Я специально следила за этим! -Слова старика, видимо, задели девочку, отчего та аж притопнула ножкой, полностью выражая своё недовольство. Впрочем, это продолжалось не долго. Прозвенел колокольчик, что означало, что кто-то зашёл в бар, это было неожиданно, из-за чего Скрепка уронил на пол тарелку, которая разлетелась по всей кухне. В подсобке на секунду притихло, после чего раздались громкие шаги. Не придумав ничего лучше, юноша забежал на склад, где спрятался за одним из стеллажей. Вскоре вышел и обладатель того басовитого и сухого голоса, им оказался дядя Борис. Между стеллажей было видно, что он грозно осматривал тёмные складские помещения в поисках Скрепки, после чего, как ни в чем не бывало, вышел в основное помещение бара. —Глашатый, или же Борис Полыньев? -Поинтересовался один из людей в чёрном. По спине Скрепки пробежал холодок, хорошего вряд ли стоило ждать от таких людей. —Он самый, -кашлянул в кулак дядя Боря. —Вы, Борис "Глашатый" Полыньев, обвиняетесь, по статье двенадцать, запятая восемь уголовного кодекса Сената, в государственной измене, а так же обвиняетесь в статье восемьдесят, запятая один - о разглашении секретных документов. Вы приговорены к смертной казни путём расстрела. -В эту же секунду внутри Скрепки что-то щёлкнуло и надломилось. Раздался шорох одежды, после чего щелчок и выстрел. Тихий, но в то же время громкий выстрел, после которого тело Глашатого упало на пол. В ушах юноши зазвенело, ноги подкашивались. Те двое в чёрной форме быстро ретировались из бара, а из подсобки наконец выползла перепуганная девочка, которая медленно подошла к телу, опустилась на разодранные коленки и склонившись над ним, что-то прошептала, после чего заплакала. Скрепка не мог больше находится в тени, он медленно вышел на свет и подойдя к девочке, тот положил руку той на спину, после чего та начала реветь с удвоенной силой. Скрепка, в свою очередь, склонился над телом Бориса, всё ещё не осознавая его смерть, в тот момент он не мог не плакать и чувствовать что-либо. Так продолжалось почти до утра, пока силу у той не кончились и она просто не упала на пол. Взяв девочку на руки, парень вышел из бара и пошёл по направлению к той самой подсобки, у которой в первые увидел плакат с розыском. Аккуратно протиснувшись в окно, он положил девочку на диван, что стоял у стены и таким же образом вылез обратно. Зайдя домой, Скрепка обессиленно опустился по стене, закрыв лицо руками. Вскоре в дверь постучали. Пришли за ним, подумал скрепка. —Открывайте, это детектив по делу об убийстве Бориса Польньева. -Послышалось из-за двери. Как оказалось, местные СМИ уже раструбили эту новость по всём газетам. И вот, уже Скрепка сидел на допросе, в пустой, белой комнате, с одной-единственной камерой в углу комнаты. —Итак, давайте знакомиться, меня зовут Эльдар Рязанов, либо же можете обращаться ко мне по званию. -Выждав небольшую паузу, видимо чтобы Скрепка запомнил, тот взял какие-то бумаги со стола и сел напротив парня, -ты же, надеюсь, знаешь почему ты здесь? -Скрепка лишь кивнул. -Хорошо... Значит, в ночь с четверга на пятницу, примерно в двенадцать двадцать, в бар на семидесятом этаже ворвались некие... Ммм... Люди в чёрном? -Скрепка вновь кивнул, -хорошо. Что Вы в этот момент делали в уже закрывшимся баре? —Я прибыл туда... -Скрепка пытался придумать что-то, но не мог из-за давящей на него атмосферы, -я забыл забрать оттуда важные для меня документы... —Документы значит... Хорошо, пусть будет так. Вместе с вами, когда вы уходили, была маленькая девочка, лет восьми примерно, которая находится в розыске на пяти этажах, что вы об этом знаете? —Если честно, я не совсем понимаю суть данного разговора, сэр. Я вам всё рассказал. Я не знаю кто была эта девочка...-Не успев окончить фразу, детектив перебил его. —В каких отношениях вы были с убитым? —Я... Но, как это, простите, имеет отношение... —Что ты знаешь о выходцах из группировки СиП?! -Проигнорировал оправдания юноши детектив, продолжая гнуть свою линию. Поняв, что диалога с ним не состоится, тот сорвался, -ах, так ты до сих пор не понял? Ты - главный подозреваемый в этом деле, свидетели видели, как ты последний заходил в бар. Детектив зашелестел разными документами что лежали на столе, видимо ища дело Скрепки. Сам же Скрепка нервно сидел в кресле, последнее о чем он думал, что смерть, в таком случае, будет гораздо лучше, чем оказаться на каторге. Пока детектив продолжал копаться в бумагах, Скрепка решился на необдуманный поступок, который, скорее всего, повлечёт за собой множество проблем. Взяв стул в руки, он точечным движением ударил им по голове детектива, отчего тот упал на кафельную плитку. Выдавив из себя что-то вроде:"Извините пожалуйста" Скрепка вышел из комнаты допросов и аккуратно, прижимаясь к стене, пошёл по длинному коридору, ведущему к выходу. Очевидно, через главный вход идти было безрассудно, поэтому он начал искать глазами запасной вариант побега. Взглянув на схему этажа он постарался зрительно запомнить карту и уже по памяти сориентироваться, куда надо будет идти. К счастью, по не долгому пути, парень никого не повстречал. Куда идти дальше юноша не представлял, дома, скорее всего, все оцеплено и идти туда не имело смысла. В бар тоже, после смерти Глашатого исчезла атмосфера относительной радости и умиротворения в этом сером городе. На памяти парня оставался только подвал с , по всей видимости, приближёнными людьми к деде Боре. Юркнув через толпу людей, он зашёл в нужный ему переулок и влез внутрь подвала через окно. Но, к сожалению, бесшумно попасть внутрь у Скрепки не получилось и тот, с грохотом и треском, упал сначала на шкаф, прокричав что-то нечленораздельное, а после, окончательно упал на стол, распластавшись на нём звездой, изнывая от боли в локте. —Кто таков? -Пробурчал басовитый голос откуда-то сверху. Надо бы добавить, что в помещении было темно, что Скрепка заметил только сейчас. —Я... Ээ... Знакомый Глашатого, -тихо проговорил юноша, пытаясь выпрямиться, отряхивая своё пальто. —Знакомый, говоришь? Бумажка, это тот, кто был в ту ночь, когда пришли Стервятники? -Тот обратился к знакомой Скрепке девочке, стоявшей в углу комнаты, перебирая выступающие нитки на чьём-то шарфу. На вопрос Контрабаса, так, про себя прозвал его Скрепка за его глубокий голос, девочка лишь кивнула. -Значит так, мы не знаем кто ты, может ты привёл за нами хвост, или ещё чего похуже, мы не имеем понятия откуда ты здесь и вообще, может ты тайный агент Сената. -На перебой начал говорить тот, стоя над Скрепкой, пока он совершал тщетный попытки встать. —О вас известно местному детективу, -прокашлявшись, ответил наконец юноша, принимая полусидячую позу. -И у него ваши карты со служебными лифтами. —О, вот как значит... -Проговорил третий голос находящийся где-то в тени. От него у Скрепки по спине забегали мурашки и тому стало не по себе от каждого слова произнесенным неизвестным силуэтом, -так значит ты у нас двойной агент! -С детской наивностью произнес он. —Никакой я не двойной агент, да и не агент я вовсе! Включите же наконец свет! -Огрызнулся на него Скрепка, не вынося его противный смех. —Ох, так значит, Ты заваливаешься к нам в логово, Ты ломаешь нам шкаф, чуть не опрокинув горшок с фикусом, который, на секунду, Бумажка очень усердно растила и заботилась, так ты ещё и просишь включить тебе свет, не пожалуйста, ни спасибо, что за воспитание, а вот в наше время!... -Скрепка покраснел, ему хотелось провалиться под пол, лишь бы ему не указывали на его оплошности. Но Рассказчика быстро заткнули и оттащили от стола. —Так кто же ты у нас значит? -Вновь проснулся Контрабас. —В каком плане? -Переспросил юноша, поправляя подол пальто. —Ты же не просто так сюда заявился узнав, что твой дом опечатали. -Скрепка уже ничуть не был удивлён тому, что эти "некто" остатки группировки СиП, знают о его жизни. —Я хочу помочь. —Коротко ответил тот, под звуки закрывающейся форточки и последнего луча света.