Му Цин, поженимся?

Небожители в очередной раз собрались на еженедельной пьянке, то есть увеселительном ужасе, то есть ужине. Се Лянь настаивал, что для сближения небесных чиновников, необходимо проводить такие неформальные собрания. Му Цин бы не удивился, узнав, что Се Ляня надоумил на этот шаг Хуа Чэн. Демон вообще дурно влиял на Его Высочество. Ибо вот эти вот собрания вызывали у Му Цина мигрень и ненависть ко всему живому. Тут в целом не происходило ничего, что подразумевал Небесный Владыка, вводя это мероприятие. Небожители просто собирались в главном Дворце и методично напивались, разгоняя сплетни и слухи за прошедшую неделю. Се Лянь, это точно повышает доверие среди жителей Небес? — А вы слышали какие слухи ходят о генералах Наньяне и Сюаньчжэне? Такое бесстыдство! — Нет, не слышал, о чем вы говорите? — Господа, как вы могли не знать! Последние недели все только об этом и говорят! — Что вы! О чем же вы? — Ох, вы знали, многоуважаемый, наши заклятые навеки враги постоянно наведываются друг другу во дворцы? Причем преимущественно по ночам! — Да что вы говорите? Чем же они там занимаются? — А вы сами подумайте, уважаемый! Му Цин в раздражении закатил глаза. Не то чтобы он подслушивал, но эти несчастные божки слишком громко сплетничали. Не услышать их было невозможно. Тем более, разговор касался непосредственно его персоны. Он имел право даже вмешаться. Но ему стало интересно, какие слухи о них с Фэн Синем смогли переплюнуть разговоры о Се Ляне и его уже супруге? — Хах, да что вы такое говорите? Генерала Наньяна не зря в мире земных прославляют за его неприлично большой мужской корень! Я уверен, что у него много фаворитов разных полов! — Знаете, я тоже так думаю. Генерал Сюаньчжэнь просто прогнулся под него, вот и все! Блять, а вот это было обидно. Эти несчастные серьезно считали, что Му Цин будет прогибаться под Фэн Синя? Этого заносчивого ублюдка? Ха, кто под кого еще ложится! Му Цин зло стиснул кулаки и, резко повернувшись, встретился глазами со вторым участником громких сплетен. Фэн Синя будто ничего и не смущало. Он расслабленно стоял неподалеку, прислонившись к колонне, и вызывающе пялился на Му Цина. Поймав его взгляд, он легко наклонил голову вбок и приглашающе скользнул языком по губам. Блять, как же он его выбешивал. Всеми этими взглядами, прогибаниями в пояснице, как бы невзначай выставленному заду, когда он специально что-то ронял. Фэн Синь его постоянно провоцировал. А Му Цин на это велся и одновременно ненавидел себя за это. Эта скотина небрежно перевязывала свой пучок, демонстрируя сильные руки, и Му Цин облизывался. Эта скотина усмехалась своими красивыми губами, когда кто-то из чиновников шутил, а Му Цин представлял, как эти самые губы натягиваются на его член, заглатывая до конца. Эта скотина снимала верхнюю накидку в жарком помещении, и Му Цин срывался, утягивая его куда-то в укромное место, прижимал к стене и целовал, целовал. Кусачими, грубыми поцелуями покрывал его губы, шею, открывающиеся ключицы, оставляя синяки, следы от зубов. А скотина тихо постанывала в поцелуй, с готовностью обхватывая чужие бедра своими ногами, и подставлялась. Вот и сейчас Му Цин сорвался. Он смерил Фэн Синя высокомерным взглядом и, развернувшись, ушел в сторону малых залов. Тут было пустынно и тихо. Му Цин толкнул ближайшую дверь и очутился в пустой комнате для отдыха и переговоров. Тут был большой стол, кушетка. Несколько гобеленов, висящих на стенах, колыхнулись от сквозняка, а дверь сзади мягко хлопнула. Му Цин повернулся и увидел довольно улыбающегося Фэн Синя. — Ты чего такой недовольный? — Фэн Синь подошел к нему практически вплотную, внимательно глядя в глаза и все еще нагло ухмыляясь. — Как же ты меня заебал. —Шипит Му Цин и не слышит ответа, просто потому что в этот же момент он накрывает чужие раздражающие его губы. Сколько раз он их целовал уже? Кажется, тысячи. И все равно он до сих пор не мог привыкнуть, что ему отвечают взаимностью. Не мог привыкнуть к горячему языку, который облизывает его нижнюю губу, пробираясь внутрь и сплетаясь с его собственным. Не мог привыкнуть к горячему дыханию у кожи и сильным объятиям. После сотен лет холода ему было так до потери сознания приятно и одновременно безумно страшно чувствовать себя не одиноко. Му Цин не позволяет себе думать, он теснит Фэн Синя к стене, прижимает, не давая шанса вырваться. Чувствует чужое возбуждение, когда просовывает колено между разведенных бедер. И это тот самый Генерал с кучей фаворитов? Фэн Синь — шлюха, готовая ложиться под Му Цина и громко стонать, а потом ходить весь в синяках, помеченный, и сыто улыбаться. Чувствует чужое сорванное дыхание, видит капельку крови на губе, которая появилась по его вине. Он наклоняется и слизывает ее, чувствует вкус железа и хочет еще. Ему просто необходим сейчас Фэн Синь. Он рывком распахивает его верхние одежды. Касается губами, нет, зубами прихватывает тонкую кожу на шее, спускается на ключицы. Метит, метит, метит. Чтобы все знали, что Фэн Синь принадлежит кому-то, что он не спит с какими-то там фаворитами, а задыхается в объятиях Му Цина. Что Фэн Синь стонет от рук на пояснице, от того, как его втрахивают в любую поверхность, закрыв рот рукой. Хотя сейчас Му Цину хочется, чтобы эти звуки слышали все, кто находится в главном зале. Чтобы знали, кому именно принадлежит Генерал Наньян. Он отстраняется, видит, как расцветают темные бутоны засосов и укусов на белоснежной коже там, где их не спрячешь даже высоким воротником. Нет, он не будет извиняться. Он хочет, чтобы его метки видели все. Ему это необходимо также, как воздух, необходимо почти также, как сам Фэн Синь. — Му Цин? — Фэн Синь возвращает внимание на себя, его скулы окрасились розовым, ему жарко в одежде. Он крепко держится за чужие плечи. Ноги подгибаются, он прижимается своими бедрами к паху напротив, вызывая сорванный выдох. Улыбается, жмурится, как довольный кот. — Как же ты заебал провоцировать меня. Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? — Му Цин больно кусает его, когда настойчивые руки стягивают с него верхние одежды, а затем распахивают и нижние. Чувствует горячие прикосновения к спине, когда его снова притягивают к себе. — Мне нравится, когда ты смотришь на меня так. Шепчут ему прямо в губы и тут же целуют. Нить разговора снова теряется, и Му Цину становится абсолютно неважно, как там он смотрит, из головы тут же вылетают все колкие фразы. Он рывком стягивает штаны с Фэн Синя вместе с бельем. Обхватывает член этого мудака и трет пальцем чувствительное место под головкой, ловя тихие стоны поцелуями. Позволяет чужим ногам обхватить его бедра. Из складок висящих на нем одежд достает масло. Торопливо льет на пальцы, тянется ко входу, пачкает липкой смазкой мошонку. Скользит пальцами по нежной коже. Жарко, безумно жарко. Тяжесть чужого тела давит, но не так ощутимо для тренированных мышц. Приятно, когда Фэн Синь позволяет себе доверяться, перекладывает свой вес и только стонет, стонет, стонет. Хватается за плечи, царапает их, подставляясь и прогибаясь в пояснице. Хочется остаться в этом моменте как можно дольше. Но не сейчас. Адреналин и дикое возбуждение бьет в виски. Сюда все еще может зайти кто угодно, им стоило бы поторопиться. Му Цин свободной рукой распускает тугой пучок на затылке Фэн Синя, тут же наматывая на кулак гладкие, блестящие волосы и притягивает к себе, впивается кусачим поцелуем в горячие, припухшие губы, глуша стоны. Он аккуратно скользит пальцем по сжатому кольцу мышц, смазывая. Проникает одной фалангой, гладит, осторожно проталкивая дальше. Фэн Синь вырывается из вязкого поцелуя, кусает свои же губы, пытаясь заглушить стоны от откровенных ласк. Двигает бедрами навстречу. Своими действиями вынуждает добавить еще один палец. Ему надо, надо чувствовать Му Цина. Что он рядом, никуда не денется, теплый и колкий, грубый в своей нежности. Они по-другому и не умеют проявлять свои чувства. Но именно так они чувствуют себя живыми, любимыми друг другом. Му Цин добавляет третий палец и трет внутренние стенки, находит простату аккуратно массирует ее, распаляя. Начинает двигаться быстрее, чувствует, как мышцы расслабляются. Смотрит как Фэн Синь в его руках пытается не стонать, отчаянно кусая собственные губы. Ухмыляется, крепче оттягивает волосы, которые все еще намотаны на его свободную руку. Его ведет от такого Генерала Наньяна, отчаянного, нуждающегося. Ему нравится, что именно в такие моменты можно скинуть маски, побыть самими собой наедине. Оголенной кожей касаться чужого тела, целовать, кусать, чувствовать отзывчивость и искренность, отдавая ее в ответ. — Фэн Синь, тише. Ты же не хочешь, чтобы все, кто находится за стеной, буквально вся столица, услышали тебя? — Му Цин легко царапает кожу головы, прочесывая тяжелые пряди волос, улыбается, хитро, вытаскивает пальцы из сжимающегося ануса. Фэн Синь полузадушено всхлипывает, чувствуя пустоту. Нет, ему нужен Му Цин прямо сейчас. — Я тебя задушу ночью подушкой, пока ты будешь спать, если ты сейчас же не заткнешься и не вставишь мне блять. — А что мы такие злые? Фэн Синь, тебя прям не узнать. Ты же обычно такой нежный и ласковый? — Му Цин целует скривившиеся губы, липкой рукой распускает завязки собственных штанов и наконец обхватывает собственный член, выдыхая с облегчением, размазывает остатки масла по стволу. — Блять, ты когда-нибудь заткнешься и, может быть, уже трахнешь? — Фэн Синь притирается задницей к члену. Чувствует ужасающую пустоту внутри, мышцы сжимаются. Член болезненно стоит, капает смазкой на напряженный живот. Блять, когда эта сука наконец начнет шевелиться? Му Цин закатывает глаза. Выпускает волосы из кулака и переносит вес чужого тела себе на руки, подхватывая под бедра. Скользит пару раз членом между ягодиц, ловит недовольный взгляд. Тянется за очередным поцелуем-укусом, наконец погружая член в горячую глубину. Проталкивается через сфинктеры, выпивая чужой стон. Глушит его. — Тише. — Зло шепчет, толкаясь глубже. Его крепко обхватывают бедрами, вынуждая погрузиться до конца. Он убирает руки, сжимает талию, с нажимом ведет вверх. Гладит косые мышцы, оглаживает грудь. Прокручивает гибкими пальцами чувствительные соски. Фэн Синь вынуждает двигать бедрами, притягивая сильными ногами к себе. Пытается сдерживать стоны. Ебаный Му Цин не собирается облегчать ему задачу. Позвоночник болит от напряжения, но Фэн Синь не обращает на это внимание. Потом он будет жаловаться на это Му Цину, матеря его последними словами. Но это потом, не сейчас, когда его член так идеально глубоко и восхитительно массирует простату, растягивая чувствительные стенки внутри. Сейчас наружу выходят только сорванные стоны и скулеж. Ему хорошо, когда Му Цин такой. Вязко и глубоко целует его, мажет языком по губам, тут же их кусая. Когда сильные руки бережно поддерживают под спину, облегчая проникновение. Фэн Синю приятно, что можно полностью расслабиться и отдать контроль за себя другому человеку, самому близкому человеку. Ему не надо ни о чем думать, достаточно просто получать удовольствие. Он забывается, стонет. Громко, несдержанно. Похуй на всех этих небожителей. Плевать на все. На незакрытую дверь, на невыносимое напряжение в теле. Важны только губы Му Цина, идеальное давление его рук и восхитительные глубокие толчки внутри, жаром растекающиеся по телу. Му Цин затуманенным взглядом скользит по чужому лицу. Слышит рваные стоны в ответ на свои ритмичные толчки. Затуманенный разум понимает, что если он его сейчас не заткнет, то сюда точно сбегутся все небожители. Фэн Синь громкий. Му Цин накрывает его рот рукой и начинает толкаться резче, подводя его к краю. Задает быстрый темп. Как же он любит его, его мерзкий характер, идиотское лицо, наконец, его тело, которое стало особенно красивым и привлекательным, когда Му Цин начал регулярно оставлять на нем следы их близости. Он каждый раз и места живого не оставлял на этой бледной и, как оказалось, тонкой коже. Восхитительное чувство собственничества разливалось внутри, когда Му Цин ставил очередные засосы и давал всем понять: Фэн Синь — этот ублюдок — его. Принадлежит ему без остатка. Любит его. И Му Цин отвечает ему тем же. Фэн Синь теряется. Слюна пачкает ладонь, которая ему закрывает рот, течет по подбородку. Грязно. Фэн Синь соврет, если скажет, что ему это не нравится. С Му Цином ему нравится все. И только осознания того, кто втрахивает его в стену, кто зажимает ему рот, кто ставит свои собственнические метки и кто зло рычит ему в губы, хватает, чтобы отчаянно сжаться на члене. Фэн Синь выгибается до хруста в позвоночнике и расцарапывает плечи Му Цина, оставляя на спине красные полосы. Тот со стоном толкается в последний раз, кончая внутрь. Сколько бы раз Фэн Синь не возмущался по поводу этого, ему все равно это нравится. Именно такими заскоками Му Цин делает его своим без остатка. —Блять, опять ты кончил внутрь. Сколько раз я тебе говорил этого не делать. — Зло шипит Фэн Синь в чужие губы. Но возбуждение бьет током, когда Му Цин выходит из него и падает на колени. Он поддерживает его за бедра, сразу заглатывая чужую эрекцию наполовину. Обильно смачивает слюной, пальцем проталкивается в сжавшийся сфинктер, размазывая собственную сперму. Массирует простату, обводя чувствительную головку языком. Потом смотрит в чужие глаза с вызовом и одними губами прямо у члена шепчет: — Мой. Люблю тебя. Фэн Синю хватает этого горячего дыхания, и он с громким стоном изливается в чужой рот. Перед глазами все еще пляшут белые искры, когда он оседает на пол и ощущает себя в теплом и надежном кольце рук. — Поженимся?