О любви и собаке

I like your tight blue jean Summer of freedom

I just wanna taste your lips. One more time could make it right

KB (OnlyOneOf) - be free

Первая их встреча оказывается, объективно, отвратительной. По крайней мере, Ким Ёнджо думает, что быть помеченным собакой далеко не верх его мечтаний и желаний. Напротив. В любой другой ситуации, он бы первым делом послал куда подальше пса и его нерадивого хозяина, заставил бы вылизывать свои туфли и оплатить моральный ущерб. Но в этот раз, что-то в его голове дает сбой. Возможно, виной всему лето, алкоголь и очаровательный хозяин. Ёнджо не знает. Этим летним вечером было достаточно душно, а после выпитого алкоголя у лучшего друга, Гонхак позвал пропустить по стаканчику и расслабиться, очень хотелось прогуляться. Тем более, до его собственного дома от квартиры Гонхака идти было не более пятнадцати минут. Ёнджо неторопливо прогуливался по аллее в парке около жилого комплекса, срезая таким образом целый угол. Прохожих практически не было, оно и не удивительно, мало кто захочет прогуляться после полуночи по парку. И Ким уж точно не рассчитывал встретить здесь хоть кого-то, а уж тем более собаку. Без присутствия хозяина рядом. Пушистый корги неожиданно выбежал ему на встречу, забавно подпрыгивая и виляя толстой попкой на ходу. Пес остановился у его ног, обошел кругом и тщательно обнюхал. Ёнджо замер, огляделся в поисках хозяина животного. Ведь не мог же тот, будучи с ошейником, гулять в одиночестве в столь поздний час. Вероятно, бедняга потерялся. Но нет, корги точно был с хозяином, просто тот оказался позади. Молодой человек шёл, уткнувшись в телефон, и активно с кем то переписывался, судя по быстрым движениям пальцев. К слову, шагал он по дорожке весьма размеренно и неторопливо, совершено не заботясь о том, что его пушистый зверь убежал.   Ёнджо решил подождать, пока юноша подойдет ближе. А пока наклонился, чтобы легонько погладить собаку по жесткой шерстке на спине. Пушистик радостно отреагировал, тявкнул и активно закружился на месте, показывая всю свою симпатию и дружелюбие к незнакомцу. Нерадивый хозяин вовсе не сразу услышал собачий лай, но все же заметил неладное и, наконец, поднял голову от экрана, останавливаясь. Оказалось он подошел слишком близко. Ёнджо прежде заметил перед собой пару стройных ног, обтянутых светло-голубой джинсой, выпрямился в полный рост и обратил взгляд на молодого человека перед собой, отмечая легкий шок и замешательство на миловидном личике. И, возможно, они бы и не познакомились в итоге, так и разойдясь на этой пустынной аллее, если бы не проказник корги и шокировано-удивленный крик незнакомца:   — Тост! Фу!   Ким видел как легкое замешательство на лице парнишки перед ним сменяется шоком и паникой. Он дергается вперед, к собаке, явно намереваясь схватить того. Ёнджо опускает растерянный, хмурый взгляд вниз, туда где должен был сидеть пёс, и замечает вполне однозначную позу животного прямо возле своих собственных ног. В ту же секунду, он, как ошпаренный, отскакивает в сторону. Но из-за остатка алкоголя в крови реакция оставляет желать лучшего.   Пёс частично своей цели достигает, Ким стоит рядом злой и растерянный, а хозяин пушистика кланяется чуть ли не до самого асфальта, бубнит без остановки извинения и почти хнычет в панике, с самым виноватым взглядом, который когда-либо в жизни видел Ёнджо. Один только корги радостно скакал вокруг, заливаясь лаем.   Так Ким Ёнджо первый раз встретился с Ё Хвануном. И, честно, надеялся больше не увидеться. Никогда. Но как оказалось, этой надежде не суждено было сбыться.  

🐶

Во второй раз они встречаются спустя всего несколько дней, на лестничной площадке, когда Ёнджо вновь заглядывает в гости к Гонхаку, а Хванун стоит у лифта. В этот раз, без собаки. Младший замечает его и тушуется разом, в кабинке к стенке жмется, смотрит из под осветленной челки виновато, но не без интереса в глазах. Ким на это поведение хмыкает, и с двенадцатого до первого они едут в полной тишине. А когда двери открываются, вместе с перезвоном лифтового сигнала он слышит робкое «хён» за спиной и оборачивается. В прошлый раз, они не сказать, что бы вообще нормально разговаривали. По большей части, их скромный диалог состоял из нескончаемых извинений одного и усталых вздохов другого. Разошлись они мирно: Ёнджо по доброте душевной, или под влиянием усталости и алкоголя, просто отмахнулся от всего и отпустил парнишку, принимая слова извинений. Конфликт был исчерпан, а значит и говорить о чем-либо им смысла не было, однако…   — Я… я хотел еще раз извинится, — нерешительно бубнит юноша, теребя края широкой белой футболки, — может, я мог бы оплатить обед или химчистку?   Ким с ног до головы парня оглядывает: смущенный и неловкий в эту минуту, стоит у стенки, но в глаза смотрит почти решительно, но с маленькой тенью стыда на дне карей радужки. Первой мыслью было — отмахнуться от всего этого, ненужного приступа вежливости. Вероятно, так и стоило бы сделать, ведь собака не так уж и сильно испортила его вещи, чего не скажешь о безвозвратно испорченном в тот вечер настроении. Да и юноша выглядел через край ответственным, что даже настораживало. Для пущего эффекта, даже самую виноватую моську состроил, наверняка располагая и склоняя к положительному ответу. — Как на счет купить мне кофе и мы в расчете? — сдается и просто предлагает Ёнджо, на часы взгляд бросает быстрый: пол седьмого вечера.   — Отличненько!   Ё как лампочка загорается мгновенно, светя широкой улыбкой. Ни следа былого раскаяния и вины во взгляде, только бесенята пляшут. Он бесцеремонно под локоть хватает и тащит за собой старшего, болтая на ходу, что тут неподалеку есть его любимая кофейня, где как раз работает его друг, и варит обалденный кофе, который должен попробовать каждый. Хванун клялся в этом. Честно, честно. Ёнджо глаза закатывает, думает, лучше бы согласился на химчистку и черт его дернул повестись на этот милый виноватый взгляд. Однако к концу вечера, все оказалось не так уж и плохо. Они достаточно спокойно проболтали до самого наступления сумерек. Хванун кажется Киму забавным, милым и самую малость слишком энергичным. А еще тактильным до ужаса. Ёнджо терпеть такое не может от незнакомых людей, но почему-то из раза в раз позволяет младшему эти легкие неформальные прикосновения, пока тот увлеченно рассказывает очередную забавную историю и так заразительно смеется. Ёнджо вообще кажется, будто Хванун весь соткан из искренних улыбок и веселья. В его обычно серьезной и скучной жизни будто бы лампочка загорается. Невероятно яркая. И ему это нравится.   — Ещё раз извини, хён. — Хванун переминается с ноги на ногу, неловко, когда они выходят из кофейни и останавливаются, перед тем как разойтись в разные стороны.     — Технически, это не твоя вина, а хозяина собаки. С него и спрос, — резонно замечает Ким. Что во всей ситуации было крайне удивительно — пёс, по кличке Тост, оказался даже не собакой Хвануна, а его лучшего друга. — Уже поздно, ты далеко живешь? Может тебя проводить?   Ёнджо спрашивает из вежливости, так как старший и несет какую-никакую социальную ответственность перед младшим. Не более. Это вовсе не потому, что хочется еще немного вот так спокойно провести время в компании яркого мальчишки.   — О, не стоит, — тут же отзывается Ё, небрежно волосы ероша на затылке, — я тут совсем не далеко живу.   — Что ж, спасибо за кофе. — легко соглашается Ким и тепло улыбается.   — Да...— Хванун словами давится в ту же секунду, когда видит улыбку на чужом лице, кажется, впервые за весь этот вечер настолько искреннюю. Щеки тут же опаляет легкий румянец смущения, — кхм, и тебе спасибо за приятный вечер, хён.   Ё чувствует как краснеет еще больше, спиной пятится назад, пищит быстрое «пока» и почти бегом уходит вдоль по аллее, стараясь не оборачиваться лишний раз, хотя так хочется. Ведь Ёнджо все еще стоит там, склонив голову на бок и улыбается, находя все это крайне милым.   А Хванун так быстро уходит, что задыхаться начинает, ощущая волнение в сердце, что в груди набатом стучит.  

🐶

В третий раз они встречаются в ночном клубе. Там, где, казалось, точно не должны были пересекаться. Время только-только перевалило за полночь и танцпол потихоньку стал заполнятся массой танцующих людей. Ким сидел у бара, потягивал крепкий алкогольный коктейль и скучающе осматривал толпу вокруг. Сюда его вытащили друзья и один из них, Ли Сохо, сейчас во всю отрывался на танцплощадке, пока он и Гонхак предпочли относительное спокойствие на островке бара.   — Кажется у меня появился сосед с собакой, — делится новостью Гонхак, совершая небольшой глоток крепкой текилы со льдом и лаймом, — забавный, конечно, этот парнишка и его пушистый.   Ёнджо хмыкает, соглашаясь, и все еще скучающе рассматривая толпу, пока не цепляет взглядом, как будто бы знакомое лицо. Он хмурится, глаза щурит и присматривается, наблюдая за плавными движениями человека в толпе. Мозг соображает туго, и увиденный образ никак не сопоставляется с кем-то знакомым. Ким еще несколько минут напряженно смотрит, а затем плюет на все и поворачивается обратно к бару, залпом допивает остатки коктейля и бросив короткое «я пошел, Сохо на тебе», хлопает Гонхака по плечу, и уходит, пробираясь через толпу к выходу. Он выходит из клуба, останавливаясь неподалеку, чтобы поглубже вдохнуть свежего воздуха, а заодно выкурить пару сигарет. Вредная привычка. И сегодня это в последний раз, обещает он сам себе.   Вот только его одиночество резко нарушают. Он слышит как за спиной открывается дверь клуба, громкая музыка смешивается со смехом пьяной толпы, а еще через мгновение в его спину кто-то врезается, сильно толкнув. Ёнджо разворачивается и буквально ловит в объятья незнакомого человека, что на ногах еле стоял и смеялся так заразительно. Сам равновесие почти теряет, но удерживается, спасая их обоих от встречи с грязным асфальтом. Их взгляды пересекаются и Ким наконец понимает, кто это.   — Хванун. Ёнджо злится, на совершенно пьяного и все еще смеющегося юношу в руках, с трудом подавляя желание тут же расслабиться и безжалостно бросить на асфальт чужое тело. Хотя вполне вероятно, этого сделать не вышло бы, ведь Хванун мертвой хваткой вцепился в его предплечья, внимательно изучая лицо напротив. Осознание, кто стоит перед ним пришло достаточно быстро.   — Хё-ё-ён, привет! — Ё хихикает в чужих руках, принимает вертикальное положение и за шею мужчины цепляется, все еще слегка пошатываясь, — пойдем танцевать, хён?   — Разве тебе не хватит? Малыши спят в такое время. — Ким ухмыляется, ему, от чего-то становится весело.   — Пф, — Хванун снова смехом заливается и в чужую грудь утыкается, а затем голову поднимает, спрашивая, — я для тебя малыш, Ёнджо-хён?   Старший смотрит долго, пристально, как будто ищет что-то в раскрасневшемся от алкоголя красивом личике. Подвох или издевку. Но ожидаемо, не находит ничего из этого, только озорство и любопытство в темных карих глазах. Ответа на свой вопрос Хванун так и не получает, а потому дуется обиженно и отталкивает Кима, но уйти не успевает. Не дают просто. Ёнджо за руку хватает и обратно к себе разворачивает, делает это буквально на автомате, совершенно не отдавая себе отчет. Ё бурчит хмуро:   — Ну что еще, я хочу танцевать. Пусти!   — Может ко мне?   — Приглашаешь выпить и потанцевать?   — Да.   Ёнджо, честно, не знает почему это делает. Не находит никаких весомых причин для подобного приглашения. Да и оправданий для самого себя — тоже. Просто Хвануна отпускать не хочется совсем. Такого теплого, солнечного и до безумия милого в своем нетрезвом состоянии. Хочется просто быть рядом. И он правда не отпускает его. Даже когда тот кружится в его собственной гостиной, чуть не расплескав весь алкоголь из прозрачного стакана в руках. Ёнджо сидит на диване, расслаблено, наблюдает за безумным танцем со стороны. И ловит себя на мысли: эти голубые узкие джинсы не дают ему покоя весь вечер.   Хванун допивает остатки терпкого и сладкого ликера, оставляет стакан на невысоком столике и облокачивается о спинку дивана, вплотную наклоняясь к старшему, чтобы выдохнуть в самые губы сладким шёпотом:   — Потанцуй со мной.   От Хвануна пахнет приторно сладко — смесью ягод и совсем немного алкоголем. В глазах мерцают яркие блики от света уличных фонарей, что попадает в комнату через окна. В полумраке Ёнджо замечает румянец на чужих щеках и блеск на тонких, ярких от постоянного покусывания губах. Хванун для него сейчас такой притягательный, волнующий и красивый во всех смыслах этого слова. Они слишком близко друг к другу. Опасно близко для обоих, но так чертовски правильно в этот вечер и в этот момент. Ёнджо взглядом очерчивает силуэт чужого тела: от стройных ног в светлых джинсах, вдоль по бедру. Цепляется за край чуть задравшейся широкой светлой футболки, что просвечивала очертание тела. Взглядом мажет выше, к ключицам, шее и, наконец, вверх смотрит, но не в глаза, на приоткрытые губы. Слишком близко, жарко и нестерпимо хочется попробовать. Будет ли на вкус так же сладко?   — Хванун...   Тянет охрипшим голосом Ёнджо чужое имя, стараясь сохранить остатки разума, мягко остановить. Но он не успевает больше и слова произнести, когда его резко прерывают те самые, блестящие от блеска и алкоголя губы, в нетерпеливом прикосновении. Ёнджо машинально отвечает и Хванун расценивает это по своему. Явно за очевидное согласие и желание продолжить со стороны старшего. Ё перекладывает руки со спинки дивана на чужие плечи, ставит одно колено на мягкие подушки для опоры, наклоняется ниже. Еще ближе. Поцелуй разрывается, когда Ёнджо ощущает чужие тонкие ладони под собственной рубашкой. Каждое прикосновение прохладных, не смотря на лето, пальцев обжигает разгорячённую кожу. Ким перехватывает чужие запястья, останавливает бесконтрольное изучение своего тела. Хванун реагирует сразу, замирает и смотрит испуганно в глаза напротив.   — Малыш, ты слишком пьян, — мягко проговаривает старший, — лучше прекратить всё сейчас.   Ёнджо очень трудно сдержаться. Трудно быть ответственным и вообще думающим в данной ситуации, когда мягкий, горячий и податливый младший действует так откровенно. Возможно, они оба пожалеют об этом. Возможно, Хванун будет очень жалеть и лучше, разумеется, остановить все до того, как будет пройдена точка невозврата. Ёнджо очень трудно быть трезвым из-за Хвануна. Ё вздыхает тяжело, голову вниз опускает, пряча лицо за растрепанной челкой. В этот момент он выглядит совершенно расстроенным. Дрожащим голосом тихо извиняется:   — Прости, я, наверное, и правда слишком пьян. Мне лучше уйти.   Младший отстраняется резко, хотя чувствует дрожь в коленях и кажется, вот-вот рухнет на пол позорно, перед тем, кто действительно нравился. Из-за выпитого алкоголя эмоции обостряются и в глазах моментально собираются слезы обиды. Ему становится сильно, до злости, обидно, даже закричать хочется и скандал закатить, но остатки самообладания удерживают, и все на что его хватает, это жалобно спросить:   — Я совсем тебе не нравлюсь?   Хванун думает, что он должно быть сейчас выглядит так жалко. Настолько неинтересный, что даже на одну мимолетную ночь не годится. Глупо так думать и не ценить себя совершенно, но Ким Ёнджо ему и действительно очень понравился. И ему правда этого хотелось. Пусть даже на одну единственную ночь. Но Ёнджо убеждает его в обратном, когда прикасается к шлёвкам на хвануновых джинсах, цепляется длинными пальцами и тянет обратно к себе, ближе. Ё охает от неожиданности, резко упирается согнутыми в локтях руками в широкие плечи старшего, с удивлением смотрит в ответ. Снова слишком близко. В глазах Кима блеск и обволакивающая чернота, но не пугающая, а завораживающая и нежная.   — Нравишься, — Ёнджо выдыхает слова куда-то в шею. Горячее дыхание заставляет Хвануна покрыться мурашками, — просто боюсь, что на утро ты будешь сожалеть обо всем.   — Нет, — усиленно мотает головой Ё, — я хочу этого. Даже если буду жалеть, то это лишь моя проблема, хён.   Ёнджо скользит ладонями с талии на обтянутые грубой тканью джинс ягодицы, сжимая и притягивая к себе еще ближе, так, что Хванун вынуждено опускается на чужие бедра. Ёнджо все еще не уверен, все еще пытается сохранить здравый рассудок. Он смотрит на реакцию, в прикрытые глаза напротив. Хванун не отталкивает, не убегает, только ближе прижимается снова, льнет к горячим прикосновениям и сам касается всюду, вновь позволяя себе забраться руками под рубашку, почувствовать мягкую кожу под пальцами. Желание горячей волной растекается под кожей по всему телу, усиленное остатками алкоголя в крови. Каждое прикосновение обоими ощущается в разы острее и ярче. Ким футболку чужую задирает, ловко пробираясь ближе, прямо к телу. Очерчивает талию и ребра, заставляя младшего мурашками покрыться от прикосновений и выдохнуть тяжело ему в шею. Хванун пальцами дрожащими в волосах чужих путается, целуя настойчиво, почти требовательно. Ёнджо отвечает, языком по губам проводит, изучает, пробует на вкус. Оказывается, и правда сладко, с горьким послевкусием ликера и ягодного блеска. Он отрывается, напоследок собрав остатки сладости из уголков губ, и, облизнувшись, сообщает:   — Ты упустил свой единственный шанс сбежать, малыш.   Но Хванун не боится, за новым поцелуем тянется и улыбается. Из этой ловушки бежать он уж точно не собирался.