Happy Mochi Day

      Чонгук поздравил Чимина с днем рождения вместе со всеми остальными сослуживцами, и Паку было правда приятно, но он, очевидно, ожидал от своего парня большего, чем простой торт со свечами, на которые скинулось около десяти человек, включая самого Чона.       «Мы же не одни на базе. В самом деле. Надо радоваться тому, что есть. Он мог вообще забыть с нашими-то усталостью и нагрузками», – Чимин тяжело вздохнул и выключил воду, потянувшись за полотенцем, которое висело на крючке прикрепленным к перегородке. В душевой никого кроме него не было, было давно за полночь. Отбой был почти два с половиной часа назад, а у Пака был отгул в честь дня рождения. Однако он решил не уезжать в город, а просто отдохнуть.       Чимин тщательно вытерся и по привычке замотал голову, но вспомнил, что там сейчас всего лишь короткий ежик, который высыхает сам за минуты, и обернул полотенце вокруг бедер.       За время службы Пак набрал вес и стал немного крупнее. Его очень беспокоило, что он не такой стройный как раньше и что после окончания службы придется сидеть на жестких диетах. Да еще и без того овальное лицо стало почти круглым из-за увеличившихся щек, и это раздражало, потому что у него и так никогда не было четких скул, а теперь даже намек на них исчез.       Чимин вышел в раздевалку и бросил полотенце на лавку, после чего натянул нижнее белье и придирчиво осмотрел себя в ростовое зеркало, висящее на стене; сжал свои бока между пальцами, оттягивая кожу.       – Фу, – недовольно фыркнул, скривив лицо.       – Ты сейчас грубо обесценил мои вкусы.       Пак дернулся от неожиданности и обернулся, замечая в дверном проеме надутого в обиде Чонгука.       – Сколько раз мне говорить, что ты абсолютно прекрасен? – Чон подошел ближе, смело обнимая Чимина со спины: прижался всем телом и поставил подбородок на плечо, разглядывая их позу в зеркале.       – Я набрал, – Пак сжал кожу на животе, оттягивая слои, как он думал, жира, и нахмурился.       Чонгук тяжело выдохнул и провел осторожное касание от плеча к запястью, поглаживая теплую кожу:       – Подними руку, – сжал запястье, поднимая его выше и сгибая чужую руку в локте. – Видишь, весь твой вес — это мышцы.       Чимин проследил взглядом за напрягающимся бицепсом и тихо цокнул:       – Но...       – Никаких «но», – Гук раздраженно пробубнил и поцеловал Пака в заднюю сторону шеи. – Ты идеален. И точка.       Чимин буркнул что-то неразборчивое и отстранился, возвращаясь к своим вещам:       – Не боишься, что нас могут застукать?       – Час ночи. Все давно спят, – Чонгук сел на лавочку и пронаблюдал за тем, как Пак облачается в форму – облизал глазами покатые плечи, шевелящиеся от каждого движения мышцы торса, и как Чимин завязывает шнурки ботинок.       – И почему тебя еще не поймали? Отбой был давно, а у тебя нет отгула в отличии от меня, насколько я помню, – застегнул ремень, затянув его потуже.       – Есть. Как раз с начала сегодняшнего дня, то есть с двенадцати часов, – Гук хитро улыбнулся, вставая. – И я приготовил тебе сюрприз. Жаль, конечно, что не прямо в твой день рождения, но иначе никак не получилось.       Чимин непонимающе похлопал глазами и ткнул пальцем себе в грудь:       – Мне?..       Чон уверенно кивнул:       – Да, – подошел ближе и взял в свои руки чужие, сжимая кончики пальцев. – Ты же не думал, что я обойдусь лишь тортиком, на который скинулись все? – поднял его кисть, поцеловав в костяшки.       – Ну, я вообще-то так и думал, – неловко пожевал губу, отводя глаза – стало стыдно. Совсем чуть-чуть.       Чонгук уронил короткий, но нервный смешок:       – Обижаешь.       – Прости, – Пак наконец поймал знакомый темный взгляд и виновато улыбнулся.       Гук склонился вперед, подставляя щеку:       – Поцелуй и я подумаю прощать тебя или нет.       Чимин озорно усмехнулся, отнял свои руки, устраивая их на чужих скулах, повернул к себе лицо Чонгука и наклонился ближе, касаясь приоткрытых от удивления губ в мягком и нежном поцелуе. Чимин прикрыл глаза, сделал шаг вперед и сместил ладонь, пытаясь вплести пальцы в короткие волосы на затылке (разумеется, безуспешно). Он прижался теснее, приобнимая Чона за талию, и укусил влажные губы с тихим и протяжным чмоком.       – Я прощен? – потерся кончиком носа о щеку, расслабленно выдыхая.       Гук блаженно выдохнул и прижал к себе Пака за плечи:       – Более чем, – коротко поцеловал того в лоб и нехотя отстранился. – Идем.       Перед выходом в коридор им, конечно, пришлось разнять руки, вдруг столкнутся с кем-то, а гуляющие о них слухи им ни к чему. Чимин послушно шел за своим парнем, любуясь широкой спиной, облаченной в зеленую форму. Чонгуку она шла, как и такая короткая стрижка. Армейский вид ничуть не портил золотого макне, а делал лишь мужественнее и красивее. В отличии от Чимина. По крайней мере он сам так думал. Ему казалось, что его форма ему слишком велика и оттого полнит и без того полное тело, однако на протяжении всех месяцев Чон утверждал, что он выглядит в форме просто сногсшибательно и очень сексуально. Последнее он обычно шептал на ухо, заставляя шею Пака краснеть от легкого смущения.       У них особо не было возможности оставаться наедине, поэтому чаще всего они довольствовались простыми касаниями к плечу или руке и короткими поцелуями в укромных местах – все прямо как раньше, когда они прятались от участников BTS по общежитию, пока эпично не спалились в весьма недвусмысленной позе в ванной, забыв запереть дверь. Юнги тогда даже в лице не изменился, сказал лишь короткое «Я сделаю вид, что этого не видел» и вышел. Чонгук настоял на том, чтобы рассказать все хену. И раз на то пошло, Чимин решил, что пора признаться всем. К счастью, их приняли очень хорошо и пожелали всего самого лучшего, а также обещали прикрывать перед фанатами и компанией, если потребуется. В конце концов не то, чтобы это обычное дело – когда двое участников одной группы встречаются.       – Куда мы идем? – Пак непонимающе нахмурился, когда они миновали последний используемый этаж базы.       Чонгук улыбнулся ему через плечо:       – На крышу.       – Стоп. Что? – замер посередине лестницы. – Там же охрана!       Чон смущенно потупил глаза и потоптался на месте, держась за ручку двери, ведущую на крышу:       – Сегодня нет.       Чимин задохнулся в возмущении:       – Чон Чонгук! Ты что, их подкупил? С ума сошел? – испуганно прошептал.       Гук тут же отрицательно замахал руками:       – Нет-нет. Конечно нет, что ты. Просто убедил главу караула, что мне катастрофически требуется трехчасовое одиночество и что я присмотрю за всем сам. Так что у нас не так много времени, – спускается ниже и цепляет Пака за локоть, таща за собой. – Ну и дал ему автограф для его дочери в обмен за эту небольшую услугу, – подмигнул шокированному Чимину и быстро вывел его на парапет, закрывая за ними дверь.       – И чем это отличается от взятки? – зло пробубнил себе в ноги, но сплел с Чонгуком пальцы, наслаждаясь мимолетной близостью.       – Ну, хватит дуться. В этом нет ничего страшного. Лучше посмотри, что я для нас приготовил, хен! – Гук взял Пака за подбородок, заставляя поднять голову.       Чимин тут же расплылся в легкой улыбке, когда заметил на расстоянии нескольких шагов палатку, светящуюся изнутри стройными рядами гирлянд.       – Обустроил нам любовное гнездышко? – коротко хохотнул и решил подойти поближе, чтобы заглянуть внутрь.       Чон показательно надул щеки:       – Я хотел просто одеяла, но ночами уже очень холодно. Так что долго мы тут точно не просидим.       Чимин огляделся, отмечая три слоя теплых одеял на дне палатки, и, разувшись, заполз внутрь, устраиваясь поудобнее; постучал по месту рядом с собой:       – Иди сюда.       Гука дважды просить не пришлось. Он резво выскочил из ботинок и присоединился к хену:       – Я понимаю, что это не то же самое, что ты обычно делаешь для меня. Но я хотел сделать хоть что-то необычное, – расстегнул форменную куртку и достал что-то маленькое и блестящее из внутреннего кармана. – С днем рождения, Пак Чимин. Давай будем вместе еще очень и очень долго и будем до безумия счастливы, – зажал между пальцами конец цепочки и уронил вниз блестящее серебром кольцо.       Чимин расплылся в счастливой улыбке:       – Спасибо, Куки, – он принял скромный презент, разглядывая подаренное украшение.       – Размер однозначно твой. Просто сейчас будет неудобно носить его на пальце, и я сразу же купил к нему цепь. Они из белого золота, – Чонгук потянулся к своей шее, доставая из-под футболки точно такое же кольцо на похожей цепочке. – Наверное, это банально, но я давно хотел купить что-то только для нас двоих. То, что будет нашим. Но мне ничего не нравилось, и в итоге я просто заказал нам кольца с индивидуальным дизайном. Вторых таких нет.       Пак внимательнее всмотрелся во внутреннюю сторону кольца и тихо рассмеялся:       – Здесь твое имя, – он померил его и то действительно подошло. На безымянный палец.       – А здесь твое, – Чон улыбнулся в ответ, показывая свое, и спрятал украшение под футболку.       – Знаешь, это очень похоже на предложение. Или типо того, – Чимин снял кольцо и отдал макне, садясь к нему спиной, безмолвно прося застегнуть цепочку.       Чонгук осторожно повесил то на чужую шею и щелкнул замочком, после чего перехватил Пака поперек груди и прижал к себе, заставляя отклониться назад:       – Может это оно и есть?       Чимин неудобно изогнул шею и ткнулся носом под челюсть:       – Серьезно? – в его тоне скользила улыбка.       – Однажды я его сделаю более красиво, но пока да, – рассеянно погладил хена по солнечному сплетению. – Знаешь, сейчас мы более свободны и менее загружены, у нас почти нет доступа в сеть, и я очень много думал о всяком. О нас в том числе. Для меня, в начале, наши отношения были временными. Я думал, повстречаемся и разбежимся, все же мы оба были еще довольно молодыми, но с каждым проведенным с тобой месяцем ты нравился мне все больше и больше. Я открывал тебя с новых сторон, узнавал лучше, и ты начал казаться мне совершенным. Я не могу объяснить почему, но я так чувствую. Вне зависимости от того, что ты делаешь или говоришь, я всегда смотрю на тебя и чувствую, как внутри становится тепло. И это такое приятное чувство. Чувство, что я хочу быть счастливым именно с тобой и очень хочу сделать счастливым тебя, – Чон перевел дыхание. – Скажи, хен, – громко сглотнул, нервничая, – это взаимно? Прежде, чем делать настоящее предложение, я хочу быть уверенным, что ты сможешь принять меня. Принять нас. Все же это очень ответственный шаг, и я должен знать твое мнение прежде, чем строить планы.       Чимин недолго помолчал, настраиваясь, и обреченно вздохнул:       – Ни один хен не готов к такому, – он отстранился, чтобы повернуться к Чонгуку лицом. Тот уже успел испугаться, что зря вообще завел этот разговор и стоило довольствоваться тем, что есть, но Пак взял его за руку и крепко сжал ее, проникновенно заглядывая в глаза. – Ни один хен не готов к тому, что его донсэн так быстро вырастет, став из непоседливого подростка взрослым мужчиной, – погладил указательным пальцем светлое запястье, ощущая как колотится быстрым пульсом обеспокоенное сердце. – Ты вырос на моих глазах, Куки, и с каждым годом становишься все лучше и лучше, красивее и красивее, мужественнее и сексуальнее.       Чонгук медленно кивнул, все еще не понимая, к чему ведет Чимин. Последний улыбнулся и толкнул того в грудь, прося лечь. Гук нехотя отпустил теплую ладонь и опустился на спину. Пак встал на четвереньки, нависнув над ним:       – В начале наших отношений я тоже не был настроен серьезно. Но теперь, думаю, я не смогу отказаться от кого-то настолько потрясающего как ты. Потому что мне хочется от тебя больше, чем ты можешь дать, – провел указательным и средним пальцами тонкую линию ото лба через все тело к паху, сжимая постепенно наливающийся кровью член сквозь форму. – Я хочу не только быть счастливым с тобой или просто делать тебя счастливым, – помассировал ствол пальцами и поднялся выше, расстегивая ремень и штаны. – Хочу быть с тобой всегда-всегда и видеть, как ты меняешься вместе со мной. Я хочу всего тебя себе. Хочу быть намного ближе, чем кто-либо еще. Хочу знать, что ты мой, а я твой.       Чонгук рвано выдохнул, уронив высокий неясный звук:       – Хен, – он вцепился руками в свою одежду на груди.       Пак развел крепкие ноги, удобно устраиваясь между ними, и медленно стянул с макне сначала штаны, а потом и белье, оставляя их мотаться на щиколотке левой ноги. У Гука стояло просто каменно. Возбужденный член с маленькой капелькой предэякулята на головке почти упирался в низ живота.       Чимин пораженно и одновременно восхищенно выдохнул:       – Я еще ничего не сделал, Куки.       Чон тут же зарделся и спрятал лицо за ладонями:       – Ты сегодня такой, – запинается, – не знаю, властный. Я просто был не готов, что все закончится этим, – шепчет и несмело приподнимает голову, смотря на хена через пальцы. Он украдкой облизывает от нетерпения губы, думает, что делает это незаметно — но это не так.       Пак улыбается и сжимает сочащийся смазкой член в ладони, делая пару резких движений:       – Ты хочешь? – ставит руку сбоку от чужой головы и снова нависает сверху. Изящное кольцо из белого золота мелькает в свете гирлянд короткой вспышкой.       Чонгук касается украшения, зажимая его в кулаке, и тянет Чимина за цепочку, прося опуститься ниже. Пак слушается.       – Хочу, – шепчет в такие любимые и желанные им губы, с трудом сдерживаясь. – Очень хочу, — он приподнимает, коротко чмокая Чимина. – Порою кажется, что мне снова пятнадцать. Потому что иногда, когда я тебя вижу, мне ничего не хочется кроме тебя. Хочу повалить тебя и объездить, пусть даже на глазах у всех. Но это неправильно, – закрывает глаза, немного смущенный собственной откровенностью. – Я не должен так думать, хотя бы пока мы здесь. Иначе скоро просто лопну от желания. Я так скучаю по тебе и никак не могу восполнить нехватку тактильности, потому что мы почти не бываем наедине. Я слишком зацикливаюсь на собственных желаниях. Мне так хочется обнять тебя, не прячась, хочется приласкать и получить взаимность, хочется поцеловать. И с каждым днем все хуже и хуже, потому что ты чертовски сексуален, – поднимает отяжелевшие веки, когда ноготь большого пальца давит на его уретру. – Незаконно быть таким привлекательным, Пак Чимин.       Чимин расплывается в довольной улыбке и легко поддается, когда вокруг его шеи обвиваются руки, и Чонгук утягивает его в долгий, влажный и абсолютно развратно-грязный поцелуй.       Чимин тонет в чужих тепле и желании, поддается похоти, выпуская собственную.       Они с Чонгуком давно не говорили вот так просто, по душам, потому что не было времени, они слишком устали или никак не могли остаться вдвоем. И сейчас, спустя такое продолжительное для них время, они наконец полностью поглощены друг другом и могут говорить открыто, не скрываясь. Паку приятно осознавать, что по знакомому проявлению их привязанности скучает не он один и что не только его порою посещают пошлые мысли, потому что с каждым гребаным днем Чон Чонгук становится все более и более невыносимым. Видя его тело в раздевалке, душе или просто в насквозь пропитанной потом футболке, Чимин вспоминает, как хорошо и приятно касаться этого тела, подчиняя его своей воле, заставляя сходить с ума, как хорошо любить его во всех, самых извращенных и самых светлых смыслах...       – Хен, – Гук отстраняется, хватая ртом спасительный кислород, и вцепляется в чужие плечи. Он выглядит таким нуждающимся, что у Чимина едет крыша. Пак буквально чувствует – его хотят. Хотят, несмотря ни на что и вопреки всему. Потому что он просто есть, потому что он просто Пак Чимин в чужих глазах: не айдол, не друг, не семья, не сослуживец, – а человек. Человек и мужчина, которого любят именно за нечто такое простое как он сам.       И Чимину чертовски жаль, что они не могут раздеться и насладиться друг другом сполна, потому что просто замерзнут. Да и Чону наверняка неудобно лежать, пускай и на трех одеялах, но все же на чем-то холодном и жестком.       – Нам следует поторопиться, – Пак выпускает чужой член из рук и лезет в карман своих штанов, доставая небольшой тюбик крема для рук и выдавливая немного прозрачной склизкой жидкости на руку, после чего отбрасывает тот куда-то в сторону. Чонгук тянется за ним и с сомнением рассматривает надпись на упаковке:       – Крем? По-моему, это плохая идея, – он неуютно ерзает и прикрывает свободной рукой свою наготу.       Чимин в этот момент проводит смазанной рукой по чужой промежности, отбрасывая кисть Чона:       – Понюхай, – а сам тянется к своим ремню и собачке, приспуская штаны и нижнее белье.       Гук откручивает крышку и вдыхает знакомый вишневый запах:       – Это что, – усмехается, – наша смазка?       – Пришлось повозиться, но оно того стоило, – Пак играючи обводит сжатый сфинктер пальцами, заставляя Чонгука расслабиться, а потом вводит в него сразу два пальца.       Чон роняет тюбик и едва различимо стонет.       – Кто-то очень скучал, – Чимин проталкивает пальцы глубже и медленно разводит их. Он знает, что Гуку больно, но также знает, что тот любит пожестче и с перчинкой, поэтому ему совсем не неприятно, а скорее наоборот. – Зажми свой член у основания. Ты не кончишь пока я не разрешу.       Чонгук слушается, выполняя чужой приказ, и полностью исчезает в таком приятном, но забытом ощущении растяжки. Он зажимает воротник формы между зубами, сдерживая довольные постанывания, гнется в пояснице, стараясь подстроиться под движения хена, и постоянно ерзает, надеясь протолкнуть чужие пальцы глубже.       – Хватит. Хен, пожалуйста, – Гук отпускает свой член и тянется обеими руками к Паку, притягивая его ближе. – Я хочу тебя. Трахни уже меня, чтоб тебя! – впивается в ухмыляющиеся губы и облегченно мычит в поцелуй, когда в него медленным, но одним слитным толчком входит горячий член, который обжигает нежные стеночки изнутри.       – Блять, – Чимин выпрямляется и подхватывает Чонгука под левое колено, запрокидывая голову вверх. Он буквально упирается лицом в ткань палатки из-за ограниченного пространства, но не может заставить себя опустить голову, потому что после такого длительного перерыва это забытое чувство ощущается как чистый кайф. – Ты блядски узкий, Куки. Просто блядски, – тихонько рычит, снова склоняясь над парнем, и толкается в него одновременно со шлепком по чужому бедру.       Чон закатывает глаза от удовольствия и легкой боли и впивается ногтями себе в грудь, стараясь как можно сильнее впиться ими в кожу сквозь форму:       – Да. Черт, как же хорошо, – шевелит бедрами, двигаясь навстречу поступательным резким движениям.       Постепенно они входят в нужный ритм, ловя ту самую волну наслаждения. Их движения синхронизируются и становятся более грубыми. Через пару минут Чимин буквально ложится на Чонгука, обхватывая его руками, и долбится в него так сильно, что от каждого движения его яйца громко ударяются о кожу и хлюпает смазка. Гук кусает свое предплечье, заглушая почти скулящие звуки, вылетающие из его рта, а второй рукой приобнимает Пака.       Чимин покрывает беспорядочными поцелуями чужое лицо и шепчет едва различимое:       – Люблю, – прежде, чем кончает, изливаясь глубоко в Чонгука. Тот довольно стонет и кончает следом после разрешающего «Можно», пачкая парой капель края формы.       Чимин дает им короткую передышку и под недовольный стон отстраняется, доставая член:       – У меня всего две салфетки осталось, – лезет во второй карман, доставая почти пустую пачку, и быстрыми и точными движениями вытирает наведенный ими беспорядок, после чего прячет использованные салфетки обратно в пачку.       Гук все еще пребывает в легкой нирване и продолжает тяжело дышать, лежа на спине, поэтому Пак все берет в свои руки и сам помогает ему одеться и сесть.       – Мне этого не хватало, – рассеянно роняет Чон, расплываясь в сытой улыбке.       Они по очереди обуваются и вылезают из палатки. Чонгук тут же начинает снимать гирлянды и складывать одеяла, торопясь. Чимин помогает ему собрать палатку и упаковать ее. Они заметают следы своего «преступления», возвращая все в изначальный вид.       – Где ты вообще все это взял? – Пак стоит на лестничной площадке, держа в руках две большие сумки: одну с палаткой, а другую с одеялами и гирляндами.       – На складе, – Чон достает из внутреннего кармана ключ и кладет Чимину в наружный. – Одеяла из сектора В, палатка из сектора Z и гирлянды из сектора С. Отнеси, разложи и жди меня. Я скоро. Сейчас уже придут. Наши три часа почти истекли, – чмокает Пака в щеку. – Давай.       Чимин кивает и тут же сбегает вниз по лестнице, убегая на нужный этаж. Он открывает дверь на склад ключом, который ему дал Чон, раскладывает все по местам и на всякий случай выключает свет, замирая за дверью в беспокойном ожидании.       Через десять минут на склад кто-то заглядывает, смотря во тьму через тонкую щелочку:       – Хен?       Пак расслаблеено выдыхает и отталкивается от стены, открывая дверь шире:       – Я тут.       Чонгук заходит внутрь, закрывая за собой дверь, и крепко обнимает Чимина, прижимаясь к нему всем телом. Тот роняет смешок и обнимает в ответ:       – Большое спасибо. Это было чудесно. Определенно, лучший подарок на день рождения.       Гук неразборчиво бухтит и отстраняется:       – Я рад, что тебе понравилось. Потому что мне определенно понравилось, – он улыбается. И Чимину не нужно его видеть, чтобы знать, что он улыбается. – Насчет предложения. Так это «да»?       Пак едва различимо смеется и целует Чонгука куда-то в щеку возле носа наугад:       – Определенно да.