~***~
22 марта 2024 г., 01:47
Гальватрон гневно пнул какой-то отломанный кусок от чьего-то механического тела. Враг или свой, ему не было дела — опять автоботы выкрутились из его тщательно спланированной ловушки. Если бы с ними не было Ультра Магнуса, этому отряду пришёл бы конец. Родимус Прайм слишком импульсивен и невнимателен, и на него лидер десептиконов не обращал внимание и в большинстве случаев только высмеивал. Его помешательство на победе над автоботами и над всеми остальными в этой вселенной усилилось в десятки раз с момента вмешательства Юникрона в жизнь тогда ещё Мегатрона. Он стал параноиком, и любое малейшее неповиновение ознаменовалось предательством в его сторону, следовательно, чаще всего пресекалось обрыванием актива или серьёзным наказанием. В тот злополучный день было утеряно много действительно верных десептиконов. Позорное убегание на Астротрейне, последнее предательство Старскрима, решившим избавиться от самых раненных… Последние слова «Я всё ещё функционирую», брошенные вслед исчезающим вдали космоса трёхрежимнику с оставшимися пассажирами. Гальватрон помнил всё, но его процессор сейчас занимало только то, что он должен, нет, обязан сделать. Выполнить свою цель, которую поставил себе ещё ворны и ворны назад. Прошло уже так много времени, что любой бы уже оставил свои попытки, но не Гальватрон. У него была гигантская сила воли. Она могла превышать ту, что была у всех автоботов, вместе взятых.
Циклонус, верная правая рука, в отличие от некоторых, командовал сейчас тем отрядом, кто был взят на этот рейд, заставляя собраться вместе.
— Могучий Гальватрон, нам необходимо вернуться и перегруппироваться, пока Саундвейв ведёт сканирование. Они не могли далеко уйти, — внезапно подошёл Циклонус к разъяренному неудачей Гальватрону.
— Идиоты, если бы Свип не влез под выстрел, всё было бы идеально, — нашёл крайнего лидер, замахнувшись в воздухе рукой с пушкой, но едва ли имея желание ударить Циклонуса, который даже не дрогнул под этим угрожающим жизни жестом, в отличие от вздрогнувшего воздуха при взмахе.
— Я понимаю, великий вождь, но нам нужно перегруппироваться, чтобы автоботы в следующий раз точно были уничтожены, — спокойно возразил ему мех, силясь не делать шаг назад, так как слишком близко он был к гневу своего предводителя с ярко выраженной жестикуляцией. После Торхулона он стал явно спокойнее, так как выместил весь свой неиссякаемый гнев на обидевшую его планету, и сейчас Гальватрон всецело желал только смерти автоботов, не срываясь на соратниках, которым явно было не по нраву, что ими командует неуважающий их лидер.
— Просто только попробуйте в следующий раз совершить ошибку, я не допущу того, чтобы вы в таком случае остались живы, — прорычал Гальватрон, уже обращаясь ко всем. — Десептиконы, за мной.
Весь отряд двинулся за своим лидером, не замечая тени, которая ринулась вслед за ними.
***
Саундвейв, никогда не подводивший Дело и своего лидера, лишь качал шлемом, оповещая о том, что автоботы скрылись со всех радаров. Гальватрон был в ярости, но бедный связист, служивший с самого начала пути ещё Мегатрона, был на милости у великого вождя. Никто не понимал, почему Саундвейв вообще до сих пор не разочаровался в своей фракции. Офицер связи даже в периоды небольшой передышки не переставал работать. Даже сейчас он сканировал местности, не подозревая, что сзади него находился некто, кто заглядывал ему за плечо и посмеивался, зная, что не будет услышанным. Он развернулся на каблуках-соплах, напоследок мазнув прозрачно-голубыми когтями по плечу бывшего коллеги. Саундвейв телепат, но ему неподвластно то, что было подвластно незваному гостю. Дьявольская ухмылка накрыла фейсплет призрака, когда он двинулся в сторону места отдыха одного конкретного меха. Зло не дремлет, так говорилось у этих органических мягких существ? Так нет, если бы оно не дремало, то войну автоботы бы давно уже выиграли. Он свободно прошел сквозь стену, минуя все этапы защиты на несанкционированное проникновение. Как же его это забавило. Мегатрон был менее подозрительным, имел только код от кварты, чтобы его не тревожили почем зря, особенно в моменты, которые вызывали у двух меха чувство упоения. Были времена. Но призрак сейчас уже ничего не значил для лежащего перед ним в подзарядке Гальватрона. Стоящий напротив грациозно подплыл к своему убийце, даже не рассекая воздух своими огромными белыми прозрачными крыльями и опустился на край платформы, обернувшись всем телом к ничего не подозревающему меху, внимательно разглядывая его черты. Он хмыкнул. — Снова проиграл сегодня жалкой кучке автоботов? — голос прорезал тишину только для призрака. — Не ты ли когда-то говорил, что без Оптимуса Прайма они никто? Какая досада, ты снова оказался не прав. Сарказм, сочившийся сквозь скрипучий голос, отскочил от корпуса Гальватрона. Будь он онлайн, то всё равно не услышал эти изречения, хотя гость посмотрел бы на его выражение лица и жалкие попытки избавиться от уже деактивированного бывшего заместителя. — Ты вечно доказывал, что сможешь их победить. Довёл Прайма до смерти, но командование взяли другие, Матрица передалась этому рыжему мальчишке, глупость, но только это сейчас тебя и спасает, иначе, война бы давно закончилась. Не в твою пользу, разумеется, — пальцы скользнули по фиолетовому корпусу, незнакомому для призрака, но знающему, что это тот же, кого когда-то он звал своим. Он провёл кончиками когтей по швам на брюшных пластинах, игнорируя лежащую на них руку, и касаясь белой крестовины на броне, находящейся прямо под областью камеры искры. Как трогательно. — Что же теперь ты будешь делать? Продолжишь бесполезные попытки уничтожить уже Ультра Магнуса, чтобы он не мешал тебе добраться до Родимуса? Хей, я думаю, тебе даже не следует этим заниматься, зря потратишь энергон, старый дурак. Голубые пальцы скользнули выше до нагрудных пластин, к этому присоединилась вторая рука, оглаживая гладкий новый корпус, уже испещренный боевыми шрамами после битв. Любовно огладив каждую вмятину и изрезанный металл, он опустил корпус ниже, переводя громкость голоса на вдвое ниже и глядя прямо в даже в оффлайне напряженный фейсплет. — Ты же понимаешь, что всё, что ты делаешь, это Сизифов труд. Люди придумали целую кучу выражений, и, несмотря на то, что я их никогда не любил, множество изречений пошло бы тебе на пользу, если ты хотя бы иногда включал свой процессор и видел вокруг себя что-нибудь, кроме самого себя и своих заоблачных целей. Почему ты такой упрямый? Твои выдумки обламывались раз за разом. И сейчас, даже после того, как ты стал таким, ничего не изменилось. Гальватрон, да? Тебе не идёт, скажу честно. Я всегда был честен. Много недоговаривал, но какая разница? — он приоткрыл рот, возведя руки выше к могучим плечам, кладя ладони на них полноценно и слегка сжимая, хотя это имело смысл только для него, но он слегка приостановился, когда увидел лёгкое движение головы его немногословного собеседника, чтобы понаблюдать. Черты лица те же, этот же нос… Шлем другой, но лицо то же. Гость поднял обе ладони, касаясь пальцами вычурного шлема. Возможно, он скучал по его старому «ведру». Но он уже не знал, что чувствует. Его чувства была приглушены на всё. Кроме одного. То предательство был порыв. Тот самый шанс ухватиться за власть. Ведь он тоже преследовал свои цели и шёл за ними до конца. Но в какой-то момент его чувства приглушились. И он предал того, кто ему начал доверять хотя бы немного. Подло, грубо, отвратительно. Призрак даже это чувствовал приглушенно. Он собственноручно выкинул его из Астротрейна, не поскупился на жестокость и к своей триаде. Он остался совершенно один. Но призрак не чувствовал это. Иначе бы тотчас сошёл с ума. А может уже обезумел, раз вернулся к тому, кто избавил его от физического тела. Он даже не закричал тогда. Сопровождение в мир призраков ушло беззвучно. Будучи учёным, он не верил в бессмертные искры. Но, столкнувшись с этим, понял, что это его наказание. За всё, что он сделал. Однако, он уже не думал об этом. Может, иногда. — Ты меня не слышишь. И никогда не слышал. И сейчас тем более. Почему ты такой? Почему мне угораздило привязаться к такому придурку? — пальцы скользили по острым граням на лице, призрак склонился ниже. — Ты же сам понимаешь, насколько ты ужасен. Я не лучше, хотя обычно не признаю это. Признаю? Признавал? Я уже не знаю. Я оторван от мира, в котором был создан. Я даже не знаю, где я. Могу лишь сказать, что я близок к своему одностороннему порталу. Ты ведь убил меня. Заставил оказаться здесь. Выстрелил прямо сюда, — он скользнул золотистым кокпитом по лежащей на брюшных пластинах широкой ладони, которая едва ли почувствовала бы это прикосновение. Когти мазнули по скулам, ладони мягко обхватили края шлема, а гость склонился ещё ниже. Если бы он обладал физическим телом, то заслонил бы весь обзор, заставляя смотреть только на своё лицо. — Это будет звучать глупо, но этого никто не услышит, кроме меня. Но я до сих пор люблю тебя, идиот. Я совершил много неправильного, и, право, до сих пор планирую, учитывая то, на что я способен, но я до сих пор люблю тебя. И по-прежнему мне не терпится деактивировать тебя. Может, ты тоже будешь висеть между этим и другим миром, и мы снова будем вместе? Призрачные губы были в крайне близком положении к губам спящего Гальватрона. Призрак не сводил с него прозрачно горящей оптики. — Я смакую каждый раз мысль о том, что ты мог бы действительно оказаться здесь со мной. Но с другой стороны, я наделал уже столько, что проделка такого задержит моё нахождение здесь. Вдруг это и есть персональная Плавильня? Вдруг после деактива мы оказываемся все в одиночестве? Каждый погибший мех или фем просто оказывается в абсолютном одиночестве. Не существует никакой Всеискры или Плавильни. Личный ад — это нахождение с самим собой миллионы лет. Я сделаю всё только хуже, убив тебя. Призрак склонился ещё ниже, позволяя себе коснуться губами губ Гальватрона, доверительно прикрывая оптику, хотя знал, что это лишь необретённая им при жизни привычка. Его пальцы мягко оглаживали шлем и шею, пока он ощущал себя всё большей пустышкой, так как поцелуй была не больше, чем имитация, потому что он не чувствовал ничего. Он открыл глаза, увидев перед собой ярко горящие красным два огня. Испытав что-то смутно напоминающее страх, он испарился. Вождь десептиконов сел на платформе. — Старскрим…***
— Большой Босс какой-то тихий сегодня, — поведал Френзи, стоя около Саундвейва, который снова неустанно контролировал любой поток связи. — Да, странно. Ты же не подкрутил ему ничего, пока он был в оффлайне? Или что-то подлил в утренний энергон? — подозрительно, но не без озорства спросил его Рамбл. — Ты смеёшься? У него пароль стоит даже на вентиляции, мы уже не пролезем туда… Ой. — Френзи, Рамбл: объяснитесь, — Саундвейв отвлёкся от своей работы, глядя на кассетников, которые тут же невинно улыбнулись, спрятав руки за спинами. Гальватрон мрачно оглядел помещение. Это был очень странный сон. Не то, чтобы он часто видел сны, но этот казался очень реальным. Прикосновения ощущались жжением на корпусе, и он непроизвольно подернул плечами, подходя к ожидающему его Циклонусу с отчётами. Впереди были новые победы и завоевания, но Гальватрону много чего не давало покоя. Причина стояла неподалёку, скрестив руки на честплейте и распластав призрачные крылья по стене. Раз он пока наблюдатель, пусть так и остаётся.
