Свет фонарей сопроводит твой выход из тьмы.

Ваше высочество, я обязательно вернусь, верьте, — произносит демон последние слова. Он понимает, что может не встретиться с принцем, понимает, что как минимум ему предстоит долгое и сложное восстановление духовных сил. Принц вроде что-то отвечает и пытается обнять демона. Но Хуа не слышит и не чувствует любимых рук. Но сердцем чувствует, что принцу больно. Хочется обнять, сказать, что всё хорошо. Но ему не дано такой малости. И вот он вновь. Тут. Тут… Он не знал, где это — здесь, где находится это место. Но это место уже не пугает его, не пугает и сейчас. Здесь темно, нет звуков, тут не холодно и не жарко, и тут, тут. Хах, тут у тебя нету тела. Но почему-то демон видит красную ниточку. Совсем тонкую. Можно и не заметить и порвать. Но она есть. Откуда она идет, непонятно, и куда ведет, тоже. Это место можно охарактеризовать как нигде. Когда Хуа Чэнь впервые сюда попал, да, ему было страшно и больно. Ведь он помнил, что было перед тем, как он попал сюда. *** Ледяной дождь, обжигающие, болючие раны на лице и теле. Вокруг стоны и всхлипы умирающих солдат. Он один из них. Боль уже затупилась, но маленький мальчик с перебинтованным лицом повторял, как мантру, свое имя и имя того, ради кого он живет, ради кого сражался и кому посвятит свою смерть. — Ваше высочество. Наверное, вы уже меня забыли. Хаа. — ослабевающим голосом произносит мальчик. На лицо капают капли дождя, затекают в глаз, и хочется прикрыть, но вот грусть. Руку ему оторвали Лежит она где-то. А вторая сломана. Дождь смывал грязь и кровь с лица проклятого ребенка. Силы медленно покидали тело. Но мальчик не замолкал, хоть голос его и не был слышен среди стонов остальных солдат, что отдали свои души и сердца за родное государство, смерть — это всегда страшно. Даже Хун ее боялся. Когда стоял в первых рядах с мечом в руках, он готов был умереть, но всё равно боялся. Этот страх сложно понять, сложно объяснить. — Ваше высочество. Я вас не покину… — изо рта мальчика вытекла струйка крови, и мир начал темнеть. Ледяные капли исчезли, и боль, и страх, и грусть. А открыв глаза, ребенок обнаружил себя, нигде. Спустя время мир прояснился. Он остался, как и хотел. Он не мог покинуть любимого человека. Не мог и не хотел. *** На самом деле Хуа Чен думал, что умирал не 3 или 4 раза, а намного больше. И самой мучительной смертью он мог назвать ту, после которой он стал демоном. Темный храм, его божество на алтаре с мечом в груди. Сотни людей, что поочереди протыкали его любовь мечом. Как он мог это остановить?! Как! Слезы текли из глаз. На самом деле эту смерть Хуа Чен не мог и не хотел вспоминать. Но после заточения на горе Тунлу он понял, что, чтобы не сойти с ума, надо держаться за что-то. Для мальчика-солдата, для призрачного огонька, для демона, для непривзайденного и для Хуа Чена это был принц. Он готов стать мостом под его ногами. Помочь, чтобы тот ни задумал. Готов умереть за него и не один раз. Вот и сейчас он придерживался этого, когда стоял на одном колене перед принцем. — Буду звать тебя Умином. Вместо того голоса, что запомнил демон, сейчашний голос его принца звучал абсолютно без капли эмоций. Сейчас уже Умин. Следует за принцем даже в таком деле.Оберегает, пока всё это происходит. На самом деле он бы хотел помочь принцу вернуться пусть это будет стоить ему смерти. Пусть. Под маской юноша вновь улыбнулся своему возлюбленному, когда шагнул, приняв на себя злость духов. И пусть он вновь умер. Зато его высочество вернулся. *** Красная ниточка всё еще была единственным, что видел демон. Минуты слились с часами, дни — с месяцами.Может, прошли уже годы. Хуа Чен не считал, сколько находится в пустоте. Но он надеялся, что его высочество не страдает. Возможно, он живет мирной жизнью или вновь странствует. Было бы чудно, если бы принц улыбался, как ему раньше Это было бы благословением для демона. Спустя еще несчитанное количество мыслей и повторений стихов, что помнил демон, Хуа начал замечать, что видит собственную руку… Сначала он не верил, но когда понял, начал ее рассматривать Бледная, с длинными пальцами и красным узелком, как тогда, как сейчас. Когда-то на ней был повязан не этот алый узелок, а простая веревочка. Раньше эта веревочка ни с чем не связывала демона, а сейчас второй конец нити связывал его с принцем. Нить была, и значит, принц как минимум жив это уже очень хорошо — Прошу, дождись меня, гэгэ. **** Алые листья спокойно падали с деревьев на землю деревья, что посадил принц, уже отцвели. Уже темнело, и принц, привычно поцеловав сначала колечко, потом и узелок, отправился в свое небольшое жилище. Ярко-алые огоньки сплывали в небо, и это привлекло внимание принца. Кому вздумается запускать фонарики. — Точно, сегодня же праздник осени, — вспомнил принц и, нашарив колечко, вполголоса произнес: — Сегодня ведь я встретил занятного юношу. К этому времени повозка остановилась, и первое, что увидел принц, это высокий силуэт в красном, что запускает фонарики. Длинные смоляно-черные волосы, спускающиеся с плеч, сабля и повязка. Что творилось в душе, не описать словами, но принц почти упал с повозки и просто стоял рядом. Шквалистый ветер поднял листья, и демон обратил на это внимание. И, запустив еще один фонарик, повернулся и тоже застыл. Руки в серебряных наручах опустились вдоль тела. А Се Лянь смог, накричав на себя внутри, сделать шаг. Шаг, еще шаг, все быстрее. По щекам капают слезы, и вот принц просто падает в объятия демона .Слезы хлынули нескончаемым водопадом, а руки, дрожащие, сжали красную ткань на спине демона. Принц просто молчал, уткнувшись в грудь демона, и всхлипывал, у него не было сил хоть что-то сказать. А Хуа Чэн будто и не изменился. Всё такой же высокий в красном и легкой ухмылкой всё такой же холодный, но теперь и он дрожащими руками обхватил принца за талию и уткнулся носом в русые волосы, обнимает Принц же будто только осознав, что происходит, обнял демона с такой силой, что обычному человеку можно сломать ребра но Хуа демон. Но как же он скучал. Хоть он не впадал в слезы и верил. Как же он скучал. Он видел своего демона везде. А на душе была будто огромная дыра. Но сейчас он может обнимать демона, что тоже был на грани слез Но вместо него рыдал Эмин на поясе. А Жое вылез из рукава уже починеная и такая же красивая, как всегда обмоталась об Эмина, будто стараясь утешить. Се Лянь же, приоткрыв глаза, обнял еще крепче и наконец заговорил. — Сань Лан… с возвращением… Демон промолчал, лишь оторвал нос от волос наследного принца и таким уже родным, но забытым движением приподнял голову принца за подбородок. Нос сильно покраснел, а под глазами дорожки соленых слез, губы, наоборот, пересохли Демон улыбнулся и вытер новую слезинку большим пальцем. — Прости, что так долго, гэгэ, — наконец произнес он. *** Прости, что так надолго оставил одного, прости меня за то, что бросил, прости меня за то, что не сказал тебе это. — Я люблю тебя, гэгэ — Я люблю тебя, Сань Лан