В двух шагах от пропасти

— Вам снятся сны, капитан? Леви отвел взгляд от газеты — все равно в тусклом свете буквы расплывались перед глазами — и посмотрел на Эрена. Тот гипнотизировал чашку с остывшим чаем. — Нет. — Повезло. Все кошмары Леви видел наяву, даже глаза закрывать не нужно. Можно ли было назвать это везением? — Мне снилась мама, — продолжил Эрен, не отрываясь от плавающих чаинок. — Она звала меня за собой. Знаете, капитан, — он поднял взгляд, — мне однажды сказали, что за покойником во сне ходить нельзя, иначе смерть придет и за тобой. — Что за чушь, — фыркнул Леви. Он отложил газету в сторону и налил себе чаю. Даже в Марли Эрен продолжал приходить к нему по вечерам. Он уже и не помнил, как эта традиция появилась. Просто Эрен — он как репейник, что цепляется к одежде так, что выдрать можно только с куском ткани. Если что-то решил своей бестолковой головой, даже оплеухами это из нее не выбить. — Во сне я об этом не помнил, — продолжал Эрен, будто не слыша ответа Леви. — Я шел за мамой по полю — знаете, это была большая открытая местность, не хотелось бы там на титана наткнуться, — а потом смотрю, а она уже с отцом идет, и оба зовут меня за собой. Я шел, а мертвецов становилось все больше. Но они звали меня, и как я мог отказать? Эрен в последнее время больше молчал, чем говорил, это было на него не похоже. Леви не любил задушевные разговоры, не вникал в чужие проблемы, но даже он заметил, что с ним что-то не так. Что-то, чем он не может поделиться, что гнетет его все сильнее с каждым днем. Поэтому Леви решил не прерывать бессвязный поток Эрена. Хочет говорить про нелепые приметы, хочет рассказывать про свои сны, хочет обсудить, с какой скоростью чаинка плавает в остывшем чае — пусть. Что угодно, только бы не тишина и пустой взгляд. — Я шел за ними, и дорога была бесконечно длинной. А потом все мертвецы исчезли, а я остался на краю обрыва. Я знал, что должен шагнуть в эту пропасть, как и знал, что не выберусь из нее живым. Как мне стоило поступить? Эрен уставился в окно на пузатую луну, что светила так ярко на чистом безоблачном небе. Забавно, что звезды и здесь, и на Парадизе были одинаковыми. Люди убивали, умирали, а перед смертью все смотрели на одно и то же небо. — Тогда я достал из кармана монетку и подбросил ее. Это бы и решило мою судьбу: шагнуть в бездну или остаться на твердой земле. Но вот в чем дело, капитан, я никак не могу вспомнить, какой стороной та монетка упала и сделал ли я тот самый шаг. Может, если бы я запомнил, то сейчас мне было бы легче? Эрен, наконец, посмотрел на Леви. Он редко спрашивал как ему поступить. Раньше иногда приставал с глупыми вопросами, но, видимо, быстро понял, что для них ему нужен другой собеседник. — Тебе не нужна монета, чтобы принять решение, Эрен, — сказал Леви, когда понял, что тот закончил свой странный рассказ. — Как же тогда сделать выбор? — Я уже говорил тебе, что не существует правильного ответа. Ты не сможешь предсказать заранее, чем все обернется и какими будут последствия. Тебе просто придется их принять. — Но шагнуть в пропасть намного легче, если понимаешь, что иначе нельзя. Тогда можно задвинуть подальше свое нежелание и просто поверить судьбе. Леви на мгновение захотелось залезть в эту бестолковую лохматую голову и понять, что в ней творится. Наверняка там требуется генеральная уборка. О да, Леви бы в этом бардаке хорошенько все почистил, вылизал до блеска и расставил по своим местам. — Мы решаем, что будет дальше, не судьба. Не стоит перекладывать ответственность за свои решения. Эрен хмыкнул, кажется, совсем не убежденный. — Капитан, почему вы позволяете мне это? — вдруг сменил тему он. — О чем ты? — Приходить к вам по вечерам. Рассказывать свои сны, — Эрен слегка порозовел, прежде чем продолжить. — Целовать. Спать в одной кровати. Это что-то значит для вас? Знал ли Леви ответ? Он отпил чай из кружки — надо будет забрать с собой на Парадиз этот сорт, он был хорош даже остывшим. Чаинки кружились и мягко падали на дно. Наверное, будь на его месте кто угодно другой, он бы подобрал правильные слова. Леви умел убивать и не умел разбираться с беспорядком в чужих головах. — Когда ты рядом, мне легче обеспечить твою безопасность, — ответил он. Это была правда, пускай и не вся. — К чему этот вопрос? Эрен покачал головой и улыбнулся. — Подбросил монетку, только и всего. Засыпая, Леви чувствовал жар его кожи. Было почти некомфортно, ему нравилась прохлада простыней и свежий ночной воздух. Но Леви только отбросил в сторону одеяло — пусть будет так. Утром он проснулся один. Ему, кажется, снилось что-то, и он даже думал поделиться этим смутным воспоминанием с Эреном, когда тот вновь придет в его комнату. Но когда закончилось собрание Комитета по защите народа Имир, Эрен исчез. Потом, после Гула Земли, Леви иногда вспоминал тот разговор. Мог ли он тогда что-нибудь изменить, или монетка, однажды подброшенная в воздух, с самого начала расставила все по своим местам?