Разрывая шаблоны

- Рыцарь красоты Аргенти? – Авантюрин листает отчёт подчинённого, пусть и не своего, но какой же он инвестор, если не узнает первым обо всех слухах. – Почему ты считаешь, что это хорошее вложение, кроме того, что он спас твою шкуру от древних жуков? Веллит мнется перед одним из Самоцветов КММ, пытаясь собрать мысли в кучу. Помимо пережитого стресса и стеснения при начальстве, очень мешал ещё и запах этого самого начальства. Авантюрин благоухал, как сказал бы Аргенти, летними розами, явно показывая и не скрывая, что ещё несколько дней и он будет готов к «цветению». От этого становилось неуютно и добавляло морального прессинга. - Он очень преданный. – Авантюрин морщится, не впечатленный аргументом. - А ещё на нем остался остаточный эффект галлюцинаций Роя! – - спешит добавить Веллит чувствуя, что премия за находку новой инвестиции уходит у него из рук. - И что это даст для КММ? – Авантюрин закрывает отчёт. - Мы можем на ставить его на свой путь.. А ещё рыцари красоты такая редкость! Мы можем продать его людям, как того исчезающего медведя! - Медведя можно было пощупать и продать, дорогой мой. – Авантюрин бросает отчёт на стол, заставляя тем самым Веллита вздрогнуть и мысленно попрощаться не только с премией, но и частью зарплаты. – Где он сейчас? - М-медведь? - Рыцарь, идиот. - В жилом отсеке Б-17. А-а что, господин? - Неужели ты считаешь, что я оказался на своём месте просто так? Мне надо увидеть, во что ты предлагаешь мне вложиться, я не собираюсь тратить ресурс компании на чушь, которая не принесёт никакой пользы. – Авантюрин встаёт с кресла и больше не смотрит на подчинённого. Веллит дожидается, пока за спиной омеги хлопнет дверь и с шумным выдохом оседает на пол. Ещё не все потеряно, Самоцвет заинтересован, а там глядишь и Аргенти вытрахает ему весь мозг своими наставлениями на путь Идриллы. (он ещё не знал насколько оказался близок). Но теперь перед ним открылся другой вопрос, а надо ли идти к своему непосредственному начальству или дождаться вердикта Авантюрина? Веллит охватывает голову руками и тихо подвывает, идея остаться в пищеводе жука уже не казалось такой ужасающей, как в моменте. Авантюрин же, весь путь до рыцаря подбрасывал монетку, и каждый раз, что бы он не загадал она выпадала на успех этой авантюры и разумеется, подогретый таким образом, разве он мог не чувствовать на языке предвкушение? Уже стоя перед дверью он встряхнул руками, сбрасывая напряжение и поправил рубашку (считай, оголил ключицы). - Прошу прощения за вторжение, меня зовут Авантюрин, я топ-менеджер отдела стратегических инвестиций КММ, - Самоцвет зашёл в комнату с широкой самодовольной улыбкой и ни на секунду её не снял, даже увидев того самого рыцаря красоты. И эоны подери, он, этот Аргенти, оказался действительно красавцем. Широкоплечий и высокий, с правильными чертами лица в обрамлении алых кудрей – достойный конкурент Веритасу, как бы тот ни не считал себя заурядным, все вокруг единогласно решили, что он безумно красив. - Меня зовут Аргенти, я — один из Рыцарей Красоты. Прошу прощения, мне не чем выразить свое почтение вам, но уверяю, к вашему созданию точно приложена рука моей богини. Что ж, Авантюрин поражён. Его улыбка так и застыла воском на лице в момент, когда Рыцарь в поклоне оказался перед ним. Его сценарий жизни, когда каждый диалог начинается с упоминания о его происхождении уничтожили и это сбило его с ног. Авантюрин в моменте почувствовал себя так, словно его переехало астральным экспрессом несколько раз. - Гмх, да, спасибо. – наконец приходит он в себя и чуть дёргает плечом, сбрасывая напряжение, а так же стараясь привести себя в чувства. – Вам должно быть интересно, зачем я здесь… Диалог не удался. Аргенти вовсе не был несговорчивым, скорее наоборот, Авантюрину хотелось его заткнуть. Каждое слово, что Рыцарь произносил мёдом оседало на языке и сердце (и ещё ниже, но это уже проблема его «цветения»), удерживать деловой тон удавалось все сложнее, пока Авантюрин наконец не выдержал. Оставил данные где Аргенти может его найти и попросил прийти через пару дней. Все, что Самоцвет вынес из этой комнаты, так это тяжёлое томное желание трахнуть Аргенти. Обычно, стоило ему распушить свои лучшие перья и мужчины сходят с ума, но сейчас единственный, кто не в своём уме, так это он сам. И решением видит только одна: успокоить его и успокоится самому, потому что разумеется, ни один человек не будет сыпать столько лестных слов без желания трахнуть объект лести. Это Авантюрин давно выучил. Но все же… каждое слово, каждый комплимент – все это оседало зудом между бёдер и мыслями о том, как бы этот рот заткнуть членом. Слишком добрый, слишком милый, слишком хороший… слишком не правдоподобно… очевидно, что Веллит который пристал к нему с премией получил по самое тридевятое поколение своих родичей. Авантюрину слишком не комфортно от этой доброты к себе. И абсолютно комфортно прижиматься спиной к стенке душа, сжимая в руке возбуждённый член и раз за разом прокручивать все сказанное рыцарем в свою сторону. Кончает Авантюрин с хрипом. Тягуче медленно, с дрожью в бёдрах, по капле спуская свое низменное тёмное желание. Желание, чтобы каждое сказанное Аргенти слово, оказалось искренним. +++ Авантюрин инвестор. Топ-менеджер. Продажник. Он остаётся таким даже во время жара течки. Знает, как лучше показать себя, насколько сильно он должен раздвинуть ноги, чтобы сохранить желание в мужчине. А над некоторыми своими действиями даже не задумывается, он выполнял их множество раз до этого. Ему не нужно приоткрывать глаза, ведь и так знает, насколько большое желание должен испытывать каждый, оказавшийся на месте Аргенти. - Можешь делать со мной, что захочешь. – Это то, что Авантюрин мурлыкает всегда. И пусть причины всегда разные, но ему интересно на что способен человек, когда ему дают карт-бланш. И против воли вздрагивает, когда привычный сценарий жестокости ломается об мягкое, даже излишне, касание губ к его колену. Это настолько необычно, что глаза он все же открывает. Аргенти же, словно поняв это иначе, чуть отстраняется. - Прошу прощения, у меня не так много опыта, я постараюсь быть аккуратнее. Казалось бы, ничего такого, но слова рыцаря словно подстегивают возбуждение Самоцвета.. Подумать только, последователи Идриллы, рыцари красоты, и без сексуального опыта! Окунувшийся против воли в это ещё будучи ребёнком, Авантюрин не допускал и мысли, что такие чистые люди могут существовать вообще. А то, что происходит сейчас? На секунду становится тошно и дыхание сбивается, но берет себя в руки. Никто никого не заставляет. Все добровольно и.. Авантюрин стонет, поддаваясь на ласкающую ладонь. Каков лжец. Ладони Аргенти на бёдрах, массируют напряжённые мышцы, а губы целуют грудь, не оставляя и следа на бледной коже. Его тело принимает новую ласку в разы охотнее, из-за чего он довольно быстро кончает, без оргазма или вспышек перед глазами, испытывая от этого смущение наравне со своим любовником. Он не целуется, это его принцип, а ещё необходимость. Так проще сделать вид, что он вовлечен в процесс и его все устраивает. Проще фальшиво стонать. Проще получать желаемое, когда люди столь уязвимы во время секса, он всегда может нашептать для правильных решений. С Аргенти не мог. Тот так заботился об удовольствии Авантюрина, что Самоцвет в самом деле искренне его получал. В бережной ласке тела, подготовки, что все ещё продолжалась, заставляя дрожать и пускать больше смазки, в поцелуях, от которых не будет следов и которые не придётся потом маскировать. Авантюрин стонал, плавился и растворялся. Сжимал алые локоны в руках, подаваясь телом ближе к ласкающему его плоть рту. Кончал множество раз от таких простых ласк, что идут как прелюдия, задыхался от исходящей нежности без грамма принуждения феромоном. Естественно, он должен испугаться. Прийти в себя и, едва собравшись, сесть сверху, перенимая роль ведущего. Это была его идея и его план, как он может так легко сдаться? Авантюрина не волновало, насколько жалко он выглядит, когда на дрожащих руках опирается на крепкую грудь Аргенти, и как тот, придерживая под бедра, помогает ему оседлать себя. И что он сам же забывается, когда использует член альфы для своего удовольствия, без активных скачек и притворных нарочито громких стонов. Пользующийся поддержкой и кусающий губы, чтобы утихомирить жжение от желания целоваться. Тело, объятое пламенем желания, что так сильно распалилось от ласк, нуждалась в узле и последующем утешении. Уже не могло идти речи о том, чтобы красоваться оперением, оно опало в тот же, как он открылся под ласками и искренне получил удовольствие от процесса. А после, мысль, что сцепка произошла без защиты, совершенно не вызвала отрезвления и холодка вдоль позвоночника. Разберётся, потом, или, может даже, ему все равно.