Ради науки!

Уныло поглядывая на колбы для химических экспериментов, Гена решился позвонить Дружку по телефону. Набирая контакт «Дружочек», на его лице неосознанно появилась довольная ухмылка, напоминающая более жадный оскал. Он слушал долгие гудки, уже успел решить, что Дружок где-то не рядом с телефоном, и расстроился. Он даже не подозревал, что футболист пробурчал себе под нос тихое: «Аферисты какие-то. А хуй с ним». Как наконец послышался его голос по ту сторону трубки: — Что надо, педик? — злобно прорычал Дружок. — Тебя… кхм… То есть приходи ко мне в квартиру, есть дело. — Не думаю, что оно настолько важное, чтобы я взял и встал с кровати ради этого, — высокомерно отметил футболист. Гена тяжело выдохнул. Ну конечно, кто бы мог подумать, что его задумка могла осуществиться так легко. — Приходи, иначе возьму силой, — загадочно двусмысленно продолжал Гена с подозрительно довольной ухмылкой. — Ой, испугался-испугался. Ладно, так уж и быть, жди через 5 мин. Дружок сбросил трубку. Тогда на лице юного ученого появилась недобрая многообещающая улыбка. Как же Дружок еще не подозревает, что его ждет дальше. Гена специально запасся для него всеми своими самыми извращенными мыслями… Так что веселье для них обеспечено. Гена мялся в предвкушении. Он уже несколько раз успел вытереть пыль с колб, доводя их до идеального блеска, а Дружок всё ещё не появился! Он стал уже волноваться. А может, футболист вообще его обманул? Ведь после 5 минут добавилось еще столько же, а звонка в дверь он все еще не наблюдал. Или Дружок догадался по его тону и теперь стеснялся звонить в дверь? Нет, глупость. Но мысль все равно оставалась где-то в сознании — неужели конец их развлечению, которое уже заранее продумал кареглазый? Рассерженный несобранностью зеленоглазого Гена уже был в шаге оттого чтобы позвонить тому во 2 раз, как прозвенела долгожданная трель звонка. Он ринулся к двери и он ужаснулся. Дружок стоял на розовом ковре с надписью «WELCOME HOME!», который он когда-то назвал пидорским и Гена даже бросил на него обиду, и вытирал, о боги, об него свои грязные ботинки на которых оставалась слякоть!!! Об его любимый, хоть и гейский ковер! — Что ты делаешь? — неожиданно воскликнул Гена, подняв руки от удивления. — Ноги вытираю, не видно разве? На улице пиздец снега нанесло. — Я вижу, — возмутился юный учёный, — но ты это делаешь об мой ковер! — И что с того? — не осознавал своей проблемы футболист. — И то. Ты его пачкаешь! — всё никак не мог угомониться Гена. — Так ковёр на то и ковер. Тем более у него такой ублюдский оттенок, хоть как-то исправить, — усмехнулся Дружок. — Ладно… Заходи, — смирился наконец Гена. Он пропустил Дружка вперёд, дождался, пока тот снимет обувь и куртку. Когда тот расправился с этим делом, Гена принял непринуждённую позу, облокотившись спиной на одну из колонн его квартиры. Кстати, жил он временно один, его родители уехали на месяц в отпуск, молодой учёный на их приглашение ответил отрицательно, поэтому они поехали одни, а тот сел за учёбу с двойным усердием. Погрузившись глубоко в свои мысли, он совсем забыл о Дружке, стоящем в ожидании напротив. — И чего ты хотел? — прервал тишину футболист. — Мне нужно провести научный эксперимент. Мне нужна твоя помощь. — Опять эти твои ботанские дела, — закатил глаза Дружок, — Я пас, лучше в футбол поиграю с Тимохой. — он уже поспешил снова надеть свою обувь, как Гена жестом остановил его. Кареглазый в принципе был не удивлён. Это было очень в характере Дружка. Но он как истинный манипулятор знал, куда давить. — Это сделает большой прорыв в науке. Нам даже могут дать вознаграждение, девчонки будут готовы на всё ради тебя. — сделав акцент на слове «девчонки», он поставил руки в боки, довольный собой, ведь… Глаза Дружка радостно засверкали. — Я на всё согласен! — наивно согласился Дружок, не догадываясь о том «опыте», к которому его подталкивал Гена. — Тогда давай пройдём в нашу «лабораторную» — подразумевая свою спальню, — сказал юный учёный. Он провёл его в свою спальню и посадил перед колбами самых разных препаратов. Они были самых необыкновенных цветов, что под лампой холодного цвета переливались от серо-коричневого до светло-зелёного. И что-то это не могло ему не напоминать, но как бы он не хотел припомнить, все его мысли кружились насчёт того, чтобы выпить эту пленяющую его взгляд жидкость. — Что это? Посмотрев на то, на что указывал пальцем Дружок, он залился неловкой краской. — Это… неважно… — он отмахнулся, словно желая уменьшить значимость этой загадочной колбочки. Но сам он тут же ринулся к своему детищу экспериментов, скрывая его от глаз футболиста. — Так вот… — прочистив горло, он продолжил, — Для нашего опыта ты должен выпить вот это — доставая из-за спины стакан с ярко-розовой жидкостью, он протянул его зеленоглазому. — И что это? Откуда мне знать, что это не мышьяк какой-нибудь? — вдруг вспылил Дружок, вспоминая первый попавшийся химический элемент, который обладал для человека самым пагубным влиянием. — Это всего лишь Силденафил, ничего такого, правда. Ещё бы знать футболисту, что это такое… Но голос Гены прозвучал достаточно уверенно и убежденно, так что, не задавая лишних вопросов, он одним глотком опустошил весь стакан. Этот неизвестный ему Силденафил сильно горчил на языке, и Дружок заметно скривился. А Гена не мог снять со своего лица безумно довольную ухмылку. — Мне необходимо знать, насколько явный эффект даёт эта дозировка, поэтому, пожалуйста, говори мне всё, что ты чувствуешь. И повторяюсь, это не что-то опасное, ты не умрёшь. — поспешил его заверить Гена во 2 раз. — Ладно-ладно, — подозрительно легко согласился Дружок. Прошло около 10 минут молчания, и Гена, ерзая по стулу от нетерпения, наконец спросил: — Ну и каково это? — Хм, мне кажется… у меня кружится голова, и… блядь… кажется, я чувствую какое-то странное крутящее ощущение в животе. Словно какое-то тепло приливает к нижней части… — неловко стал пояснять Дружок, чувствуя, как его щеки краснеют, — Чем ты, блядь, меня напоил? — вдруг гневно вспылил он. — Силденафил, говорю же. Ничего такого. Примерно как тот же аспирин, — бесстыдно врал юный учёный. — Ну от аспирина же явно не чувствуют… блядь… это! — внезапно у него участилось сердцебиение, а кровь всё сильнее стала приливать к нижней части живота. — Так что же ты чувствуешь? Поведай мне, — сказал он, делая вид, что удивлён, и сжимая кулаки под столом так, чтобы Дружок этого не заметил. Всё шло по плану… и даже лучше. Футболист залился краской. Ну разве мог он так прямо сказать ему, что у него просто колом стоял член всего лишь от какого-то там подобия аспирина. Это должно быть как минимум странно. Может… проблема была в нём, а не в этой жидкости? Да нет, глупость. Но ведь… Гена попросил его говорить о всех его ощущениях… А от этого зависело последующее внимание девчонок же, да? Он же ему пообещал. Это же всё не просто так. Значит, ради этого он мог один раз уступить своей гордости. — У меня встал член… — заливаясь румянцем всё сильнее, сказал правду Дружок. Он отвёл глаза. Ему было страшно видеть реакцию Гены на эту его голую правду. Ведь это не было последствиями аспирина, так почему же ему так хотелось сейчас выгнуться дугой по этому столу, почему ему так сильно хотелось прикоснуться к себе? — Хм, странно. Может быть, что-то ещё? Были ли спровоцированы какие-либо желания? — Гена добавил своему голосу серьёзности и суровости, хотя сам внутри кричал от восторга. Пока Дружок думал над ответом, Гена поспешил встать из-за стола и приблизился к Дружку, который сидел напротив него. Он аккуратно присел на краешек стола, удостоверяясь, что нечаянным движением не разобьёт пару сосудов. Они оказались друг рядом с другом очень близко. Близко, чем когда-либо. Гене открывался прекрасный вид для изучения смущенного лица футболиста и на более занимательную картину, что мучила того снизу. — Е-есть… — неуверенно произнёс Дружок. Эта растерянность и робость зеленоглазого пришлась ему по вкусу. Он облизнул губы и неожиданно ласковым тоном спросил: — А поподробнее? — Ну… — он задышал часто-часто, — мне хочется притронуться к себе. — Так вот оно как… — задумчиво протянул Гена. В конце концов, Дружок оторвал взгляд от пола и поднял его на молодого учёного. И что-то в этом невинном, искренне не понимающем взгляде заставило Гену пропустить лишний удар. — Думаю, я могу тебе помочь, — загадочно произнёс юный учёный. — Встань, — приказал он. Дружок послушно исполнил его просьбу. Он облокотился на стол. Гена подошёл к нему ближе. Тогда румянец, и без того обрамляющий его щеки и мочки ушей, беспощадно прилил ещё. Он вздрогнул. Их взгляды пересеклись. И, несмотря на явную недоуменность Дружка происходящим, Гену это нисколько не волновало. Он резко впился в него своими губами. На что тут же получил грубую пощечину. — КАКОГО ХУЯ?! — закричал зеленоглазый, пиная его в живот. — Тише ты… — прошептал он ему томно на ухо, вновь приближаясь. Сердце Дружка затрепетало, как птица в клетке. Он не понимал, что происходит. И… почему, несмотря на свой разум, тело его почему-то стало поддаваться в ответ. — Ну же, Дружок, не стесняйся. Ты же тоже этого хочешь. Хватит притворяться. — Нет! — футболист истошно закричал. Но Гене было всё равно. Он заводил свои пальцы под футболку, скользил по рельефному телу, играл с сосками, и отчего-то с каждым его прикосновением Дружку становилось всё тяжелее и тяжелее себя сдерживать. Тело не подчинялось разуму. Оно действовало отдельно, следуя какому-то особому, почти животному инстинкту. Но он всё ещё не мог справиться с отрезвляющим чувством омерзения. Он… он ненавидел Гену. Своим здравым смыслом он понимал, что ему нужно вызволяться. Зеленоглазый попытался в очередной раз пнуть того, ударить, сделать хоть что-нибудь, чтобы тот прекратил делать ЭТО с его телом. Однако, когда Гена снова остановил его атаку, он перевернул его. Теперь тот оказался лежащим на столе, лицом вниз, среди стеклянных колб и различных химических таблиц, разбросанных по поверхности. О боже, значило ли это, что он будет делать с ним то самое?.. Он пытался вырваться из его цепких рук, но, кажется, Гену это нисколько не останавливало. — Ты чувствуешь, как твоё тело жаждет ласки? Можешь не отвечать. Я это чувствую… — И тогда он почувствовал, как чужой член сквозь слои ткани был приставлен к его заднице. Дружок задрожал от страха. Что он собирался с ним делать?.. Зеленоглазый просто не верил, что какой-то безобидный научный опыт мог оказаться просто прикрытием для того, чтобы сделать с ним… это. Он судорожно глотнул и мысленно пытался смириться со своей участью. Когда он почти успел справиться с этим, он почувствовал, как резинка на его спортивных штанах стала потихоньку двигаться вниз. Гена наслаждался каждым легким прикосновением во время этого процесса. Вслед за штанами с его ягодиц стали соскальзывать вниз и трусики. Гена громко вздохнул. Этот вид… Он был прекрасен. Он никогда не видел Дружка обнажённым. Оказалось, что так он был даже ещё красивее. Его ягодицы одурманивали, эти округлые формы… Гена невольно подумал, какие они на вкус, но пока решил повременить с этим вопросом. Пока его больше волновала такая же напряжённая, как у Дружка, проблема в его штанах. Он быстро вызволил свой член из западни боксёров. Он резко и грубо вошёл до отказа, на лице Дружка тут же выступили горячие слёзы. Ему было больно. Чёртовски больно. А Гене было плевать, лишь бы получить желаемое… Он двигался быстро и резко, заставляя зеленоглазого вжиматься в письменный стол изо всех сил. — Ты так принимаешь меня, детка — грязно прошептал ему он на ухо, опаляя красную от стыда мочку уха. Толчки Гены стали всё более отчаянными, он был уже на пределе, ритм стал не таким частым, как ранее. И тогда он излился в него. Дружок почувствовал, как его резко наполнило чужеродное тепло. И именно тогда он потерял сознание. От боли, от ненависти, от всего пережитого разом. Когда он проснулся на следующее утро, всё его тело болезненно саднило. И… он был в своей постели, бережно накрытый одеялом, и даже не голым! Стоп, что?.. Как он здесь оказался? И в этот момент у него возникла мысль: «Ну точно аферисты какие-то…»