Паутина и сладкая вата

Юта обнимает его со спины и зажимает между коленями. В его холодных руках тепло — это странное чувство. Волосы щекочут шею и шуршат, когда Тэён закидывает назад голову. Юта заставляет его чувствовать себя маленьким в каком-то сверхсмысле. Когда подает воду и гладит по животу через ткань футболки. — Вот так, давай. Ты заслужил это. И еще: — Ты сегодня был так хорош. Его голос тихий, чтобы слышали только двое. Губы почти касаются кожи. — Ты умница, Тэён-а, — шепчет Юта. Он младше на целых три месяца и не должен, — но что ему правила. Тэён отбивает ладонь, поглаживающую живот, и встает помочь Доёну с костюмом. Может быть, щекотка и не помогает распутать завязки на воротнике, но хотя бы получается вдохнуть полной грудью. Тэён не знает, чувствуют ли другие искрящееся напряжение между ним и Ютой, но не готов услышать ответ. Шакалы могли и поспорить, кто первым кого завалит, — в порядке вещей. Доён сделал бы ставку первым — за все мучения. А он сам — на кого, если бы мог? В спертом воздухе спальни ответ повисает в воздухе. Юта не сделает первого шага — он будет до последнего мучить, подбираться, словно паук, делать вид, что между ними все ровно и гладко — и гладить, касаться, шептать свои сладкие пошлости, пока Тэён не придет к нему первым или не закончит все жестко. Самое худшее, что Тэён всегда приходит к нему — из всех. Потому что Юта чувствует его кожей. Они пьют и обсуждают, какое днище эсэм. — Просто пошли их всех нахуй, — соблазняет Юта. — Они же вкрай ебанулись. Ты лидер или малолетняя айдолка? — Я не могу всех просто послать. — Ты можешь. Мы как-нибудь переживем их ответку, а вот ты новый проект — не факт. И потом, когда Тэён снова выблевывает виски и кислоту над общим унитазом в общаге, Юта цепляет на него уродливый ободок с фансайна, чтобы волосы не лезли в рот и глаза, и гладит по сутулой спине. — Вот так, детка. Давай. Еще чуть-чуть. Ты большая умница. Их никто не видит в этот момент. Тэён знает это наверняка, потому что Юта говорит вслух. Бывают дни хуже — когда Юта приходит к студию. Это случается редко, может, раз пять за все годы. Он заваливается на диван за спиной Тэёна и молчит с угрюмым лицом, похожий на раненое животное, которое не может разделить свою боль с сородичем. Тэён продолжает заниматься тем, чем он занимался раньше, пока Юта наконец не оттаивает. — Над чем ты работаешь? Тэён рассказывает. Он никогда не спрашивает, что случилось, потому что все равно не услышит правдивый ответ. Ему достаточно, что Юта рядом — и что он в порядке. Что в конце концов Юта оттаивает, даже если Тэёну приходится провести в студии вторую ночь подряд без сна и почти без еды. Есть еще кое-что, что они могут разделить на двоих — походы в океанариум. Спрятанные за маской и капюшоном — исключительно в будний день и исключительно с высочайшего разрешения. Тэён всегда останавливается посмотреть на акул, а потом позволяет остановить себя рядом с медузами. У Юты горят глаза — во всех смыслах горят: на черных зрачках светятся красным отражения существ по ту сторону. Тэёну всегда интересно: если он прикоснется к Юте, — если он прикоснется, — останется ли ожог? И еще. Если Юта все-таки другая смертоносная тварь, как скоро его сожрут? Зиму сменяет весна — и той весной все меняется. Позже Тэён узнает, что родители Юты разводятся с фееричным скандалом, но в моменте есть только Юта, пришедший на тренировку пьяным, абсолютно не соображающий и угрюмый. Из-за подготовки к камбэку у Тэёна слетают все тормоза, и он очень громко орет прямо в зале. Хватило ума хотя бы выгнать всех остальных, но за дверью наверняка слышно каждое слово. Юта огрызается вместо того, чтобы признать ошибку, — и Тэён бьет его в солнечное сплетение, а потом сам же стоит испуганный, пока Юта корчится от боли у его ног. Он задыхается — они задыхаются. У Тэёна случается паническая атака. Их обоих отстраняют от групповой деятельности на десять дней. Это поганое время, и самое поганое в нем — осознание собственной слабости. Марк приходит в его комнату помолчать как лидер юнита, где тоже не все в порядке, но у Тэёна с Марком — четыре года разницы, и он просто не может. Это не их три месяца, это пропасть. И, в конце концов, Тэён тоже пьет, а потом отправляет слезливые голосовые, которые почти сразу же у себя стирает, потому что, если услышит натрезво, умрет от стыда. Наутро — около трех часов дня — он видит ответное голосовое от Юты. Пришедшее, кажется, почти сразу и только по счастливой случайности не задетое удалением. В черепной коробке — атомная война. Тэён не может подняться с постели. Любой звук может привести к болезненной смерти. Он включает голосовое по кругу: тихий смех, «Я не могу винить тебя, детка. Давай поговорим завтра, а сейчас засыпай», тихий смех — Тэён просыпается вечером, все еще убитый похмельем. Юта сидит на углу кровати и гладит его по ноге. В комнате пахнет горячей жирной едой. К горлу подкатывает комок рвоты. Юта ворчит: — Не умеешь, не пей. И отмывает пол. Той весной все меняется — словно переключили тумблер. Юта перестает плести паутину, перестает подлавливать Тэёна наедине и говорить двусмысленные непристойности. Он не начинает избегать общения или вести себя иначе, но Тэён плещется в растерянности и обиде. Он сделал что-то не так? Игра подошла к концу? Это новый уровень? Где список правил, меток и указателей — на какой карте найти объяснение того, что происходит между ним с Ютой? Напряжение не уходит — оно делается плотнее и гуще, его можно потрогать руками, слепить во что-то неведомое. Тэён представляет, как Юта обхватывает это что-то неведомое своими большими руками, — и трахает собственную ладонь на слюне. Будет слишком неловко, если кто-то увидит на тумбочке смазку и все поймет, — но все и так понимают. Доён не выдерживает и отводит Тэёна в сторону посреди репетиции: — Просто переспите уже, вы достали. Тэён говорит — настолько прямо, насколько способен: — Я больше так не могу. Давай уже что-то сделаем. Юта улыбается, словно чеширский кот, и свешивает голову с подлокотника. Они только вдвоем во всем здании, не считая охраны. Камеры в студии нет — а вот звукоизоляция просто отличная. — Ты знаешь, сколько на нас поставили? Говорит. Тэён распахивает глаза. — Они там не охуели? Им всем слишком много платят, я не пойму? Юта улыбается еще шире, хотя, казалось, куда. — Давай их всех наебем? По условиям пари они должны переспать до окончания месяца — или победит Кун, который изначально был против спора и сделал ставку назло. Все это Хэчан вываливает им, прижатый к письменному столу, и большой палец Юты гладит его левую скулу. — Умница, — говорит Юта и наклоняется еще ниже. — А теперь пообещай, что об этом разговоре никто не узнает, или… Он что-то шепчет в чужое ухо. Это чересчур — они не могут просто так угрожать макнэ. Тэён чувствует раздражение, но, по правде сказать, больше на Хэчана, будто тот сам вынудил так с собой поступать. Юта называет умницей не только Тэёна. Стоило ожидать, но все равно обидно. — Ты обещал никому! — Тш-ш. Прижимает палец к губам Хэчана. — Ты держишь свое обещание, я свое, м? Юта абсолютно точно маньяк. Как минимум психопат. Когда-нибудь их группе это аукнется. С Куном Тэён договаривается сам. Это вопрос удобства — и средств. Все проигравшие отдают деньги ему, тот делит их на троих. Сделка все еще выгодна, а Кун все еще скряга. — Тебе не нужно ничего делать, только расслабиться. Жить в свое удовольствие. Победа мгновенна. Кун даже не был против, ему просто хотелось внимания. Тэëн улыбается и подмигивает через камеру. Складывает сердечко из пальцев. — Ты самый лучший. Звонок завершается, и Юта с кровати фыркает. Он смотрится хорошо в этих подушках. Будет, что вспомнить за дрочкой. Тэён смакует эту мысль и краснеет. Становится иначе и хуже, хотя каждый раз кажется, что хуже некуда. Их отношения держатся на тоненькой ниточке, паутине — только Юте известен следующий шаг. Он становится липким и обнимательным: прижимается каждую встречу к спине и не отпускает, пока Тэён не рявкнет. Тэён не рявкает. Юта гладит кончиком мизинца по животу — и у Тэёна бесконечно стоит. Каждый день отпущенного им срока превращается в ад. Что вообще делать с проснувшейся гиперчувствительностью? Хёны пытаются их разлеплять, но проблема в том, что в целом Тэёна все абсолютно устраивает. Даже когда Юта от него далеко — в двух шагах, он все равно в мыслях: целует затылок, дует на шею, шепчет разное: — Ты так хорошо постарался сегодня. Такой красивый. Умница. Эго щекочет живот — Тэён умница. Свободное время они тоже проводят вместе — голодные псы. Если хоть раз, хоть чуть-чуть — ну разве кто-то узнает? Юта расставляет сети и заманивает в самый центр: — Открылась кафешка с вафлями неподалеку. Сходим, пока нет очередей? — Мы давно не смотрели на рыбок. — Если я вдруг выберусь ночью за бобой, взять тебе тоже? Боба — финальный удар. Кто вообще мог отказаться от бобы? — Я ушел, буду на телефоне, — кричит Тэён тем, кто остался в общаге. — Но вы все равно не пишите. Хватает кошелек, хватает Юту под руку. После бобы они оба удирают от стаи фанаток в офисный незнакомый квартал. Ночь кипит. Их могут узнать — застукать, сфотографировать, разрушить карьеру. Тэёну отчаянно хочется, чтобы произошло что-то, но они обсуждают последнее просмотренное кино. Нахуй кино, ну, правда, нахуй кино. По дороге домой приходится зайти за продуктами — шакалы все-таки написали. Причем им обоим. Тэён открывает в себе удовольствие ответной военной кампании. Юте нравится милое? Он это умеет. На фотосессии ему красят в розовый щеки — детский румянец — и обсыпают глиттером. Ебабельно сладко — почти пирожное. Тэён корчит на селфи эгье. Распределяет итог: это фанатам, это на карту, это для Юты. — Ты пытаешься выкосить весь фандом? Тебе мало сасэнок? — Тэиль спрашивает между делом, решив второй раз за год включить старшего. — Что ты имеешь в виду? — уточняет Тэён и сбрасывает рубашку с плеча. Приставляет палец к губам. Подмигивает. — Вот это. Тэён хмыкает, будто не понял вопроса, но он прекрасно знает, что делает. Если Юта плетет паутину, Тэён прячет все в сахарной вате. Никто не узнает. По правде говоря, им нежелательно делать фото, которые могли бы вызвать волнения. Тэён заполняет ими всю галерею — и личку с Ютой. Никаких дикпиков, все чрезвычайно прилично. Он ест, обнимается с плюшевыми игрушками и занимается повседневным. Но они все равно непристойные — это что-то необъяснимое. Или объяснимое — на каждой он возбужден или только отходит после оргазма. Какие-то фотографии смазаны — в основном те, что сделаны из постели. Тэён прячет под одеялом следы, но дрожащие руки не спрятать. Фотографии делают Юту бешеным. В окошке видеозвонка он выглядит так, будто готов спуститься на несколько этажей вниз и его сожрать. Тэён тычет пальцем щеку и ноет: — Тэён-и соскучился по Юте-хёну. Это должно быть смешно. Юта сбрасывает звонок. Хэчан кривится. — Вы пиздец, я просто хочу, чтобы это скорее закончилось. Им приходится ехать втроем. Рука Юты лежит на бедре у Тэёна. — Серьезно, просто сделайте уже с этим что-то, мои глаза скоро вытекут. Тэён закрывает ему рот ладонью, — и маленький поганец пускает слюну. Тэён вытирает ее о худи Хэчана. — Знаешь, что я делал этой рукой? — спрашивает он и улыбается. В чужих глазах плещется чистый ужас. Хэчан вытаскивает влажные салфетки из кармана на переднем сидении и трет лицо и язык. — В обычное время я предложил бы присоединиться, но вы, ребята, просто нереально мерзкие. Юта ржет. Кун разбалтывает о договоре Ченле, но странным образом это лишь повышает ставки. Никто не верит, что они продержатся. Это было бы даже обидно, — если бы верил Тэён. Он отсчитывает до крайнего срока дни и часы. Расписание перестает быть таким изнуряющим, потому что — как будто — разрешение уже близко. Ходит дерганный. Их с Ютой постоянно оставляют наедине. Все делаются услужливыми и милыми: ходят за продуктами сами, приобщаются к прогулкам на свежем воздухе, устраивают совместные кинопросмотры, с которых сливаются из-за непредвиденных срочных дел. Менеджеров тоже втянули в заговор. Тэён готов поспорить, что это был Марк, и, зная Марка, тот рассказал все прямо. — Я хочу их убить. Юта гладит его бедро и поднимается выше. По талии вверх — к груди — горло. Тяжелая ладонь перекрывает воздух — такое чувство. — Наслаждайся тем, что имеешь, — шепчет Юта, и Тэён огрызается: — Предпочел бы сначала иметь. — Жадина. Он заползает рукой под футболку. Даже если они проиграют сейчас — никто не узнает. — Никто не узнает, — шепчет Тэён. Хнычет: — Пожалуйста. Юта играет на его нервах. — Чем больше голоден, тем слаще десерт. Ну охуеть! А каково десерту? Наглаженный, Тэён кончает в штаны, как прыщавый подросток, от своих же собственных рук. Даже это ощущается как просветление. — Кажется, я отдал богу душу. — Надеюсь, это не шинигами. Нет, это какая-то другая смертоносная тварь. Как скоро она его наконец сожрет? К концу срока должны вбросить первый тизер камбэка, но на камбэк, кажется, всем уже наплевать. Через Тэна и Марка в пари вдруг оказываются вмешаны шайни- и эксо-сонбэ. Тэён удивлен, что другие компании еще не просекли фишку и не подключились тоже. Их с Ютой запирают наедине, в их спальни рандомно врываются, пытаясь уличить на горячем. Это сводит с ума. Ки смеется в голосовом. — Я поставил на день накануне. Давай, милый, по старой дружбе. На кону столько денег, что сделки теперь предлагают им. По очереди и вместе, отлавливают на расписании, в коридорах, строчат сообщения в чате и пытаются подкупать. — Какое им дело? — жалуется Тэён в студии. Юта мнет ему плечи. Хочется до безумия — но как будто уже и не хочется. Просто назло — и никогда с Ютой не связываться. И вообще найти себе девушку, жениться и завести сразу трех собак. Никаких детей больше — никогда, ни за что. — Ставки начали продлевать сверх срока. Это плохая новость. — Значит, придется выбрать, кто нам нравится больше. До окончания месяца остается три дня. Они выбирают Хэчана. Со всеми условиями, на которые он поставил: аквариум, вафли, студия — такая банальность, что тошно. Тэён отправляет фото с дивана, где видно его голую грудь и руки Юты с браслетом из океанариума, на столе пакет с фирменным лого кафе. В мусорке использованный презерватив и разорванный пакет смазки — это не отправляет, но если вдруг кто-то решится проверить, их совесть чиста. На победные деньги Хэчан снимает на сутки гостиницу с рестораном и кормит всех барбекю. Фанаты, не знающие подоплеки, восхищаются его щедростью — фотографии с праздника просачиваются в соцсети. Их поздравляют, что унизительно, но унизительнее чувствовать, что они с Ютой наебали самих себя. В номере Юта обнимает его со спины и зажимает между коленями. Тэён закидывает голову ему на плечо — и получает тихое прикосновение губ к виску. — Тэён-а… Юта сплетает их пальцы. — Давай двигаться медленно? Медленно после всего, что было? После дрочки в студии — только бы выиграть спор? Тэён пересаживается к Юте лицом и кладет руки ему на плечи. Может быть, он не может дышать полной грудью. Может быть, он привык к сладкой вате и паутине — нуждается в них. Тэён вытаскивает из заднего кармана презерватив и машет им перед лицом. Двигаться медленно, когда он давно готов? — Не давай.