Праздник середины осени и обещание Князя демонов

      Праздник середины осени или Праздник фонарей являлся одним из самых ожидаемых событий не только у смертных, но и среди небожителей. Боги пировали, общались и подтрунивали друг над другом.       Одной из традиционных игр была передача винной чарки под раскаты грома, когда один из небожителей получает чашу и гром затихает, он вынужден стать предметом «веселья», ведь на сцене разыгрывалась пьеса смертных об этом боге. Бог мог прервать представление, уплатив штраф в сто тысяч добродетелей.       Главным же моментом празднества был запуск фонарей. И для людей, и для богов это было своего рода соревнование, кто из чиновников получит больше драгоценных фонарей.       Вот уже несколько лет первенство занимал его Высочество наследный принц Сянлэ, он получал не менее пятисот фонарей от своих последователей, которых прибавилось за последние годы, но помимо этого Собиратель цветов под кровавым дождем выпускал ровно три тысячи фонарей в честь Наследного принца. На небе живого места не оставалось. Поэтому спустя несколько таких празднеств, принца, как и Цзюнь У когда-то, вычеркнули из соревнования. Фонари, посвященные ему, закрывали вечер создавая невообразимо прекрасное зрелище, хоть некоторые чиновники недовольно фыркали или закатывали глаза.       Се Ляню безусловно был приятен этот жест супруга, но в то же время он испытывал неловкость перед другими божествами. Поэтому перед наступающим праздником он обратился к Хуа Чэну: — Сань Лан… Может в этом году ты не станешь запускать три тысячи фонарей? Не подумай, что мне не нравится! Очень нравится, но я и так знаю, что ты мой самый верный последователь. — Гэгэ, я тебя услышал. Обещаю тебе, в этом году я не буду запускать три тысячи фонарей. — он положил руку на грудь, изображая сердечную клятву. — Спасибо. — поблагодарил принц. — Гэгэ, но твоя просьба… Она не из легких, одной благодарности будет недостаточно… — Хуа Чэн состроил страдальческую гримасу, будто его заставили заново переписывать стихотворение. Се Лянь расхохотался. — Хорошо, Сань Лан, раз для тебя эта просьба столь трудна, я готов отплатить тебе. — И… чем же? — загадочным тоном спросил демон. — А что ты хочешь? Глаз демона сверкнул, легким движением он подхватил принца на руки и унес в спальню.

***

      Наступил день торжества. Се Лянь и Хуа Чэн поднялись в столицу Небес.       Небожители старательно избегали Собирателя цветов под кровавым дождем, хоть он и помог в восстановлении столицы, а также являлся супругом Наследного принца, никто не забыл насколько опасен непревзойденный. Поэтому небесные чиновники деликатно держались в сторонке, чему Хуа Чэн был несравненно рад, он бы и не приходил на эти празднества, если бы не принц.       Началась передача винной чаши. Под раскаты грома небожители с криком и смехом старались быстрее передать чарку соседу. — Нет! Только не мне! Ему! — Бери! Отказываться нельзя!       Первым «счастливчиком» оказалась Линвэнь. Богиню Литературы давно простили, ведь от работы ее дворца буквально зависела работа всей столицы. Спектакль был о «божестве парчовых одежд». Она на секунду отвела взгляд, но все же достойно выдержала представление и даже поаплодировала в конце.       Чашка шла по кругу, выбирая следующих «жертв», на последнем кругу, принц, который что-то говорил мужу, почувствовал прикосновение холодного металла, раскаты грома резко затихли. Принц чуть раскраснелся, ведь за это время о нем и Хуа Чэне появилось немало спектаклей разных видов, от шедевров до самых низкопробных произведений. Демон усмехнулся, в его взгляде даже промелькнуло предвкушение. Занавес поднялся.       Декорации изображали гору Тунлу. На голове статуи Наследного принца стояли два актера: один в белых монашеских одеждах, другой в красных парчовых одеяниях с металлическими наручами. Они играли роли Наследного принца и Непревзойденного Князя демонов.       Се Лянь решил, что будет история о сражении с Безликим Баем, и уже немного успокоился, как вдруг «Се Лянь» крикнул: — Мои духовные силы закончились! «Хуа Чэн»: — Гэгэ, забирай хоть все! Оба сошлись в страстном поцелуе.       Актеры, изображающие небожителей застыли от увиденного, и только «Пэй Мин» выдал короткое и многозначительное: — Хо-хо!       Се Лянь с ног до головы покрылся испариной и раскраснелся до такой степени, что чуть не слился с одеждами демона. Он приложил пальцы к переносице, не зная смеяться ему или плакать.       Хуа Чэн вел себя абсолютно невозмутимо и даже наслаждался зрелищем.       Небожители сдержанно смеялись, не переставая опасливо поглядывать за реакцией Собирателя цветов.       Пьеса вскоре закончилась. Все плавно перешли к запусканию фонарей. Принц выдохнул и улыбнулся. Громкий голос служащего дворца Линвэнь объявлял результаты: — Дворец Повелителя Дождя, один фонарь! — никто не удивился, все знали, что ее Превосходительство наказала крестьянам тратить деньги на более полезные вещи. — Дворец Сюаньчжэня шестьсот восемьдесят девять фонарей, дворец Наньяна шестьсот девяноста! Фэн Синь победно улыбнулся, а Му Цин закатил глаза.       Эти двое всегда шли ноздря в ноздрю, среди их последователей разгоралась нешуточная борьба за число фонарей. Пусть разница в один фонарь не особа велика, первенство над соперником все же было. — Дворец Мингуана девятьсот фонарей!       Се Лянь облегченно улыбнулся и похлопал генералу Мингуану. Все же он был рад, что в этом году не смущал небесных коллег. Принц повернулся к Хуа Чэну. — Спасибо, что сдержал общения, мне очень приятно твое внимание, но… — Се Лянь осекся.       Торжественный голос чиновника объявил: — Дворец наследного принца Сянлэ… Пять тысяч шестьсот фонарей! Глаза принца резко округлились. Придя в себя, он снова покраснел с головы до пят. Беспомощно посмотрел на демона и простонал, уткнувшись в плечо мужа: — Сань Лан… — Гэгэ! Я же пообещал, что не буду запускать три тысячи фонарей!       Принц понял, что спорить с князем демонов бессмысленно, потому поблагодарил супруга и неловко улыбнулся остальным небожителям, явно не ожидавшим, что фонарей его Высочества станет еще больше. Принц тихо пробормотал: — Кажется, в следующем году меня не пригласят… Демон радостно приобнял небожителя: — Гэгэ, следующей осенью я устрою тебе такой праздник в Призрачном городе, все эти напыщенные индюки будут волосы рвать и сокрушаться, что их не пригласили. Се Лянь засмеялся, представив эту картину. Впрочем… Он знал, что Хуа Чэн не шутит.