«Побег»

      Пальцы зарылись в волосы, чуть ли не выдирая их. На щеках блестели дорожки слёз. Автобус, на котором он едет как можно дальше от общежития, всё время подрагивает, что скрывает тот факт, что и его жутко потряхивает. Слабак — вот кто он. Трус, псих, ебанутый отшельник, прячущийся в собственных мыслях.       Слезы катятся по щекам. Престон редко плачет. Просто слёзы были ему как будто неестественны. Парню казалось, что он просто не мог плакать. А что сейчас тогда делал?       Когда Лололошка нарисовал Брэндона его красками, что сейчас лежали в рюкзаке, пририсовав усики, блондин ухахатывался, сейчас глотает слёзы. Карма? Возможно, парень не знает. Не помнит.       В сумке лежит смятый листочек. Как-то раз парни рисовали пальцами. Лололошка увидел такие картинки на окнах детского сада, поэтому решил тоже попробовать. Престон знает рисунок наизусть: разноцветные кляксы, смайлик нарисованы шатеном, а он изобразил цветочек. С голубыми, как глаза Лололошки, лепестками.       Блондин усердно старается закопать чувства как можно глубже. Только чтобы ничего, даже ложная надежда не мешало парню идти дальше. Надо отпустить, позаботиться о собственном моральном состоянии.       Чёрт, самая идиотская отговорка!       Он берёт в руки блокнот. Здесь его зарисовки. Зарисовки, где в девяносто девяти процентах случаев был изображён Лололошка. Вот он сидит на паре, вот лежит на кровати, а здесь держит Престона за руку. И улыбается. Это лучший рисунок. На нём они вместе, они счастливы. Кажется, это последнее доказательство того, что Ло не его сумасшедшая тульпа.       «Сумасшедшая моя...» — да все их отношения были слегка ненормальными. Лололошка улыбался в любой ситуации, смеялся, при встрече обязательно примыкал к чужим губам. Как Престон соскучился по его мягким губам...       Наверное, Ло просто продолжил жить. Возможно, даже не вспомнил про Престона, не заинтересовался его пропажей. Наверняка их любовь было просто сном, галлюцинацией. Но... Нет, открытка, что лежала у него в кармане, говорила об обратном.       Лололошка её сделал сам: склеил, раскрасил, посыпал блестками. Шатен подарил её просто так, не на праздник, что было в его стиле. И это было тем, что Престон в парне обожал. Но теперь, теперь... Хочется сжечь открытку и одновременно с этим спрятать в самый надёжный сейф.       Престона тошнит. От себя или от тряски — он не знает, но это и не имеет значения. Он пытается выровнять дыхание растянуть верхние пуговицы рубашки, но руки не слушаются, как и лёгкие. Блондину нужен он, как лекарство от всех проблем и невзгод. Как лучик солнца и путеводная звезда.       Но тогда зачем он уезжает? На этот вопрос парень не знает ответа.       Он просто бежит. Подальше от общаги, от Лололошки, от всего мира! Престон готов отправиться куда угодно, лишь бы не видеть тех голубых глаз. Лишь бы не слышать того тёплого голоса, не вспоминать имени.       Престон был так счастлив и влюблён... Теперь у него остались лишь рисунки. Они — как вечная память. То, что хочется забыть и сохранить навсегда. То, что никогда его не отпустит.