лето без интернета

утро было настолько жаркое, что даже встать с кровати казалось невыполнимой задачей: рен долго ворочался и крутился, заворачиваясь глубже в пододеяльник, и в конце концов чуть не свалился на пол. шо, почти уперевшийся коленями в стену, мирно сопел, обняв край смятого пледа обеими руками. в открытые окна совсем не дуло. улица, видимо, нагрелась ещё сильнее, чем дом — рен почесал затылок, сонно вздохнул и с обреченным лицом встал, чтобы включить кондиционер. спать под ним был не вариант, потому что шо бы всё равно запрещал всеми способами (рену достаточно дуновения ветерка, чтоб заболеть), несмотря на иступляющую жару и то, что ему самому от этого хуже. глупый, что с него взять… взобравшись на край кресла, рен вразнобой потыкал какие-то кнопки, не удосужившись разобраться, там ли вообще включатель. в пульте батарейки сели, а за новыми они всё никак не могли дойти. вот и выживать приходилось с трудом. услышав шум, рен заторможенно обернулся, но только чтобы понять, что шо перевернулся с одного бока на другой, отлипнув от стены. солнце скользило по смуглой коже теплым, оранжевым цветом, словно кто-то разлил из окна свет. по привычке свернувшись, он почти полностью прятал лицо где-то в локтях и под взлохмаченной катаниями челкой. только плечи едва заметно двигались от каждого вздоха — вверх и вниз, вверх и вниз… рен еще сколько-то висел в неудобной позе, оперевшись одной ногой о кресло, а другой продолжая стоять на полу, пока пялился, но скоро наблюдать издалека надоело. собственное тело казалось подозрительно горячим и неприятным. от жары взмокли макушка и затылок, а снова мыть голову, да еще и в такую рань, желания не было совсем. зато было другое. что-то хорошее во всем этом сонном, жарком и тяжелом. это был отпуск! пусть всего на несколько дней, когда съемки закончились, пусть в доме с родителями и не совсем спокойный, но свой. с круглосуточными лежаниями в кровати, прогулками у моря, местной едой, новыми знакомствами, попытками поговорить с местными, учитывая, что рен никогда до этого момента даже понятия не имел, как звучит окинавский… это был настоящий крошечный курорт, райский остров, куда их занесло каким-то неведомым образом. пусть нашим будет лето полным любви и путешествий — дальше спать? — взяв стоящую у кровати бутылку, рен протянул её шо и уселся на край рядом. по ногам наконец-то начал скользить холодный воздух. даже дышать стало немного легче. — неужели так еще всю неделю будет жарко… сейчас же даже не лето… — просто природа тоже рада, что мы здесь, — ойкнув, рен вздрогнул от тычка в поясницу, но прильнул ближе, когда шо медленно поднялся и подвинулся ближе. горячая ладонь прошлась от бедра до лопаток, аккуратно поглаживая, и замерла на талии. мелкие веснушки, ставшие только ярче из-за солнца, снова растянулись от плеч и на груди. шо у себя дома всегда выглядел так, будто хорошо отдохнул и прекрасно выспался, хотя они оба знали, что это было не так: полночи они прошлялись по морю, а в оставшиеся часы тщетно пытались справиться с подступающей жарой. не получилось. — нет, а можно как-то полегче радоваться… легкие шторы, раздвинутые в стороны, чуть заметно затрепетались. рен бездумно обернулся на это, придвинувшись ближе, и тяжело вздохнул, уперевшись в постель одной ладонью, чтобы не соскользнуть. чужое горячее плечо было очень удобным, но прохлады, к сожалению, не давало, и вскоре он уже вернулся на свое прошлое место, растянувшись по скомканной простыне звездочкой. резинка шорт неприятно цеплялась за теплую кожу, оставляя после себя розовый след. рен зевнул, зажмурившись, как кот на солнышке, и потянулся, задевая руками изголовье. — пока есть возможность, лучше потерпеть, чем жалеть, что упустил, правда ведь? вот когда снова будем мерзнуть под мокрым снегом в городе, тогда и вспомнишь, — шо развернулся и отпил из бутылки (вероятно, вода оказалась противно горячей, потому что он еле заметно поморщился), поставив её позже обратно, к углу кровати. смешливая улыбка с морщинками в уголках глаз у него получалась какой-то особенно ободряющей, что рену даже захотелось перестать жаловаться. и правда ведь вспомнит. вспомнит, как было хорошо не носить сто сорок слоев одежды; как приятно было держать окна открытыми все время, чтобы слышать шум с моря, чтобы чувствовать соленый бриз… вспомнит, как ему нравилось нежиться на солнце, купаться, любоваться рассветами и закатами; как прекрасно было просто ничего не делать, оставить все заботы и проблемы где-то там, в другой жизни. — мама спрашивала… — что именно? — встав на локте, рен прикрыл глаза от света ладонью и прищурился. — ну, про это всё, — многозначительно кивнув куда-то в сторону, шо поднялся с места и пару секунд бессмысленно попялился на стену. потом отошел к подоконнику, с серьезным видом оглядел раскинувшиеся в цвету растения, оперся бедрами о белый пластиковый край и скрестил руки на груди. свет ласково спускался по широким плечам нечёткими лучами и заставлял его красную лохматую макушку светиться. — про нас. — и что… ты ответил? — наклонив голову вбок, он уже откровенно уставился на шо, но задержаться взглядом на одном месте долго не смог, сполз к животу, и упал обратно на подушку. общую атмосферу беззаботности портил разве что этот пункт. у них как-то не было возможности рассказать, почему съемки закончились, а сами они остались здесь ещё на неделю. почему они продолжали везде ходить вместе, почему рен выбирался в свою комнату раз в несколько дней, только чтобы взять что-то, что еще оставалось там. всё это было физически невозможно объяснить, особенно учитывая настойчивые расспросы родителей шо о том, есть ли у них обоих кто-то в токио. рену казалось, конечно, что его сестра чересчур лукаво смеётся над каждым таким вопросом, понимающе улыбается и подозрительно вздыхает, когда они стараются даже рядом друг с другом не садиться, но спрашивать что-то было слишком рискованно. — ответил, что она просто преувеличивает. что мы очень, — шо почесал плечо, лениво перевязал шнурки на шортах и вернулся на прежнее место, продолжая сверлить рена взглядом. шагов даже не было слышно — от голых ступней по паркету не оставалось звуков, — очень, очень хорошо дружим. — не думаю, что она ничего не видит. она твоя мама, в конце концов, — с расслабленной улыбкой уложив ему на колени ноги, рен довольно потянулся снова, прищурившись. — но если судить по тому, как плохо ты понимаешь знаки… — от кого я это слышу? — ну всё, всё, давай просто будем надеяться, что от этого вранья не случится мировой катастрофы… тем более, ты же даже не врешь. мы же и правда хорошо дружим. только мы двое без бумаг без телефона и без интернета шо не нравились шелковые рубашки, но эту рен подарил ему почти перед самым отъездом. и только потом узнал, что они ему не нравятся… но шо даже не стал отнекиваться или врать, чтоб не обидеть: посмеялись, конечно, и решили, что она всё-таки хорошая и что взять её стоит. почти прозрачная, в крупный красный цветок, немного пахнущая подступающей старостью и с вечно загибающимся воротником, но какая же хорошая! он не застегивал верхние пуговицы, поэтому ветер едва слышно трепал кончики ткани. — я уже скоро сам стану морским жителем, мне кажется, — натянув широкополую панамку пониже, он вздохнул и закинул на плечо зеленое большое полотенце, на котором они собирались сидеть. потом поднял на шо взгляд и улыбнулся: в его темных очках отражался бескрайний, шумный морской берег. соленый воздух щекотал легкие изнутри, но не хотелось, чтобы это прекращалось; хотелось жадно глотать его, набирать полную грудь, чтобы запах нагретых солнцем пляжа и воды остался внутри до следующего лета. рен не стал дожидаться, когда они дойдут, и первым понесся в сторону воды, как только увидел следы пены на песке. где-то позади раздался смех, и шо сразу же побежал за ним. даже спустя столько лет они не меняются, и рену честно не понравится, если между ними вообще когда-то что-то изменится. глупо, конечно, надеяться, что это единственная и неповторимая любовь на всю жизнь, но иногда так хочется… хочется представлять, как они проведут вместе еще много-много времени, как сделают всё, что задумали, как будут счастливы, как перестанут уклончиво отвечать на вопросы о семье и научатся жить без стыда за самих себя. обернувшись, рен отступил назад, зайдя в холодную воду чуть ниже колена, и почти столкнулся с догнавшим его шо. — добегался? мокрые руки поднялись по бедрам и остановились на талии, забравшись под тонкую ткань футболки. рен поежился от прохлады, но не стал вредничать — вдалеке взлетели чайки, разрезая воздух криками, и ветер зашумел в ушах, сдувая бедную панамку с головы. если бы не она, вряд ли от рена вообще бы осталось что-то осмысленное после прогулок на солнце… — дальше и некуда, — потянувшись, чтобы пригладить взъерошенную красную прядку у шо на макушке, он сделал еще шаг вперед и после улегся щекой на плечо. волны негромко шумели внизу, а ноги только глубже утопали в мокром песке. он для себя уже давно решил, что не позволит никакой работе отнять у него ценность, которую было так тяжело найти. поэтому и излишняя осторожность была кстати, позволяя хранить всё, что не должны были видеть посторонние, под замком, и его склонность ничего никому не рассказывать тоже пригодилась. шо был чуть менее озабочен этим — никому бы и в голову не пришло, что у него могут быть какие-то там отношения с кем-то, кто не подходит для этого, и уж тем более на эту неподходящую кандидатуру рен не был похож. в этом смысле шо повезло чуть больше, но это все равно не отменяло того факта, что врать иногда приходилось им обоим. — вода еще не нагрелась, чувствуешь? солнце не так давно встало. ну и мы, вообще-то, обычно в такое время года еще не купаемся, — потянувшись, чтобы отстранить рена от себя, шо наклонился чуть ниже и кивнул на абсолютно пустой берег. единственными гостями здесь были выброшенные на берег ракушки, — но просто… летом у нас не будет возможности приехать. поэтому надо сразу, и чтоб надолго хватило… — ты так мне это говоришь, будто я сам не знаю, почему нам стоит поторопиться, — приподняв широкий край шляпы, рен с довольной улыбкой потянулся вперед, чтобы оставить на щеке несколько коротких поцелуев. скоро так сделать уже не получится, потому что они оба будут соленые, и, пару секунд поразмышляв, он вздохнул и в конце концов обнял шо одной рукой за шею. на рена вообще часто находило что-то именно у моря. может, воздух здесь был какой-то особенный, а может, он просто не замечал, что и дома лезет целоваться так же много. чужое лицо было в сантиметрах от его собственного, и конечно, это казалось как-то совсем бессмысленно, отказывать себе в таком удовольствии. полотенце сползло с плеча и уже собиралось упасть, но шо вовремя подхватил его и вернул на место: рен потянулся навстречу и прильнул к чужим губам, впутывая пальцы в нагретые солнцем пряди на затылке. было жарко, но теперь уже непонятно, от чего именно. — тебе так нравятся мои шорты? — не сдержав смешка между поцелуями, потому что шо отчего-то перебирал шлевки для ремня у него на боку, рен довольно прикрыл глаза и коснулся носом тёплой щёки. — или ты так хочешь их снять?.. — ну брось! — окончательно смутившись и растерявшись, шо несильно хлопнул его по бедру: бросить смеяться не получалось, и рен уткнулся лицом в рубашку на плече, обняв крепче. кто виноват, что его так приятно смущать? и что реагирует он всегда слишком искренне, будто бы вообще не умеет подыгрывать шуткам. в этом есть что-то такое, что отличает его от других — вряд ли какой-нибудь ещё парень на свете ответил бы рену в такой же ситуации не согласием, а смущением и попытками оправдаться. и, может, рену именно такого в жизни и не хватало.