Найди меня заново

      Джисон не был уверен, не сошел ли он с ума окончательно, пока пытался придать себе хоть в какой-то степени человеческий вид. Его пригласил в ресторан богатый и невероятно красивый мужчина. Его, вот такого Хан Джисона. Не старого, миловидностью и внутренней силой которого все вокруг так восхищались, едва ли не воспевая ему оды, стоило им завести шарманку под названием «А вот ты раньше…». А нового, поврежденного как внешне, так и внутренне, с вызывающими жалость шрамами на лице и выглядывающими из-под одежды и обуви бинтами, молчаливого и опасливого Джисона. И не кто-нибудь, а какая-то ходячая сексуальная катастрофа. Хана это так же радовало, как и вводило в тихий ужас — он абсолютно не представлял, что ему надеть и как себя вести. Ведь за последнее время он научился лишь перманентно молчать и изредка огрызаться, когда в пределах видимости появлялся его руководитель. И это явно становилось большой проблемой, когда нужно было выстраивать контакты с кем-то помимо Ли и его добряка-телохранителя.       Однако, несмотря на все его мольбы и взывания к силам свыше, время все же бежало слишком быстро, рабочий день закончился, а это значило, что пришла пора отправляться на адрес, указанный господином Баном в отправленном сообщении. Стоило ему в неловкости остановиться у весьма вычурной входной группы ресторана, как его тут же нашел глазами Кристофер. — Здравствуй, — аккуратно кивнул Хан, теребя уже помятый край белой, как он сам решил, «праздничной» рубашки. — Привет, Джисон. Ты сегодня просто прекрасен, как распустившийся цветок в моих родных краях, — расплылся в своей голливудской улыбке мужчина и, перебросившись парой слов с персоналом, провел спутника за столик на двоих. Там уже стояли блюда с горячим, а один из официантов наполнял высокие бокалы шампанским. — Ты ведь не против, что я так нагло сделал выбор сегодняшнего ужина за тебя? Хотел продемонстрировать тебе самые вкусные блюда этой кухни. Повар здесь просто невероятный! — Н-нет, что ты… Джисон неловко сел на край стула, обитого, очевидно, самым дорогим текстилем и разбегающимся взглядом осмотрел неприлично большое количество приборов рядом с его тарелкой. В животе от волнения начинало тянуть уже знакомым сворачивающим внутренности узлом, а к горлу подступала тошнота. Возможно, муж самой роскошной дивы Хвана и знал, какой вилкой и что надо есть, но вот обычный офисный планктон вряд ли мог хотя бы предположить. — Ты ведь ешь мясо? Мне казалось, ты на завтраках не избегал блюд, включающих свинину и курицу, — Кристофер, словно не замечая смущения парня перед собой, довольно откинулся на стуле и принялся разрезать стейк на своей тарелке. Судя по всему его виду, он ощущал себя в такой обстановке как дома, пока Джисон в очередной раз признавал, что ему не просто не свойственно пребывать в «богатой» атмосфере — он ее до чертиков боится. Но Хан пообещал самому себе как минимум две вещи. Первая: не оттолкнуть Кристофера и заинтересовать его еще больше. Вторая: не упасть, как обычно, в обморок. Но второй пункт все больше и больше ставился под сомнение, пока господин Бан продолжал пытаться увлечь парня хоть в какой-то толковый диалог. И Джисон поддавался, отвечал что-то невпопад и даже постарался поклевать несчастный кусок мяса перед собой с неизвестным ему гарниром. Пить шампанское не стал — он уже на постоянной основе принимал лекарства и обезболивающее, что показалось ему веской причиной избежать ударившего в голову от слабости алкоголя.       Уже через некоторое время парень позволил себе немного расслабиться, опуская поджатые все это время плечи. Ощущение дискомфорта от обстановки и давления никуда не ушло, но ему больше всего не хотелось сейчас оставить плохое впечатление о себе в глазах столь горячего и обходительного Кристофера. В поисках расслабления он закрутил головой, аккуратно оглядывая интерьер, одежду гостей, повадки персонала. Это помогло ему еще раз убедиться, что нынешний Хан Джисон никоим образом не вписывался в эту жизнь, полную денег, льющихся рекой, масок на лицах, пафоса в глазах и каждом движении. Внезапно его взгляд выхватил знакомое лицо, и Хан невольно уставился в одну сторону, вынуждая Кристофера прервать какой-то очередной рассказ о работе и обернуться вместе с ним. — Джисон? Ты увидел кого-то знакомого? — он вытянул руку и коснулся пальцами ладони Хана, из-за чего тот невольно дернулся и поморщился: физические касания отчего-то могли напугать его до паники. Парень аккуратно отодвинул руку, вызывая промелькнувшие морщинки непонимания на лице собеседника. — Возможно, я ошибся, все-таки не так хорошо развита память на лица. Но мне показалось, что там важный партнер моего руководителя. Он из Китая, и, честно говоря, выглядит так пугающе, — неловко хихикнул Хан. — Вот как… — мужчина задумчиво свел брови к переносице. Он был уверен, что в нескольких столиках по правую руку от него сидел господин Цзинь. Даже с такого расстояния Джисон мог ощутить его давящую ауру и ту силу, что исходила от одного его присутствия в помещении. Мужчина что-то бурно обсуждал со столь же статным и, очевидно, богатым собеседником, вальяжно откинувшись на спинку стула, пока половина их стола на четверых пустовала.       — Джисон? — еще раз окликнул его Кристофер. — Если он тебя так пугает, мы можем отправиться в отель. — Нет-нет, все в порядке. Просто огляделся, — отмахнулся Хан и вновь почувствовал тепло чужих пальцев на своем запястьи. — Э-э… Я правда в норме, Кристофер, я думаю, нам не стоит так торо… — Я просто подумал, что ты продрог. Тут слишком активно работают кондиционеры, знаешь, — мужчина поднялся и, сняв свой пиджак, вдруг накинул его на хилые, торчащие из-под рубашки плечи. — Ох… Спасибо тебе, — он попытался выдавить вежливую улыбку, но отчего-то внутри все бушевало и желало отступить от подобных настойчивых проявлений. Джисон готов был врезать себе по лицу. Казалось бы, еще несколько часов назад он в восторге крутился по номеру, желал впечатлить этого мужчину и зацепить его последующее общение. Но сейчас, все, что он ощущал от подобных ухаживаний: страх и сомнения. Хану хотелось отодвинуться, хотелось расстегнуть душащий ворот рубашки и скинуть столь пропахший парфюмом пиджак. «Захотелось романтики, чертов незнакомец?» — пронеслось в голове Джисона обращение к самому себе. Что из этого предпочитал тот Хан Джисон раньше? Мечтал ли о таком упорном, добивающемся мужчине, который мог одной рукой сгрести его в охапку и унести в свою «берлогу», одаривать страстью и богатствами? Или его тянуло к историям о настоящей любви, той, что преодолела сотни трудностей и препятствий, разожглась медленно, подкреплялась романтикой и заботой? Хан был потерян в самом себе и уже сам понять не мог, где его настоящее мнение, его личные чувства и эмоции. Все, что он мог сказать точно — сейчас ему было максимально некомфортно, и он желал бы поскорее вернуться в свой безопасный номер.       Из мыслей его вырвали внезапные громкие приветствия с правой стороны, и он машинально вновь обернулся туда. Господин Цзинь доброжелательно приветствовал, наконец, присоединившихся к нему мужчин, и Хан мог поклясться, что его стошнит. Вот прямо сейчас, на эту накрахмаленную салфетку, разложенную рядом с блюдом. Всего в паре метров от него руку китайскому гостю пожимал Ли Минхо. Но смотрел он вовсе не на партнера. Черные, опасно прищуренные глаза резали по живому нутру Хана. Казалось, Ли даже не моргал, в его взгляде раскрывалась вопящая опасность, предупреждающая парня, чтобы тот бежал, желательно куда-то на край света. Джисон не знал, почему вдруг судьба в очередной раз решила над ним так посмеяться, как и не знал, почему Минхо так очевидно осуждающе реагировал на их встречу. Его желваки опасно ходили, пока Чанбин за его спиной ошалело хлопал глазами и что-то невпопад отвечал приветствующему его собеседнику. — Джисон, ты уже сыт? Совсем ничего не ешь, — отчего-то слишком громко проворковал Кристофер, вновь невесомо касаясь его кончиков пальцев. — Я… Я хочу уйти, — выпалил он, сжимаясь под чужим горящим необъяснимой злобой взглядом. — Хорошо, давай попросим десерт и пойдем. — Но… — Вечер еще очень долгий, Джисон, — вежливо улыбнулся ему мужчина, и Хану ничего не оставалось, как склониться над своим стаканом и залпом выпить несколько глотков воды. Почему везде, где появлялся этот чертов Минхо, воздух так горел, заполняясь до краев его вечным недовольством? У Джисона, казалось, вся кожа горела, ощущая на себе редкие взгляды по правую сторону. Однако, вероятно, почувствовав неуверенность парня, Кристофер вдруг активировался, начал не только рассказывать, но и спрашивать. Его шутки звучали все чаще, а смех все громче, и Хан потихоньку расслаблялся, утяниваемый в легкий разговор. Мужчина не переставал осыпать его комплиментами и заглядывать в самую глубину глаз, из-за чего Джисон вдруг смутился, словно мальчишка, и сам не заметил, как начал заигрывающе хихикать и прикусывать более пухлую нижнюю.       Остаток вечера прошел относительно хорошо и спокойно, хоть Хан и решил для себя окончательно, что богатая эстетика — не для него. Они с Кристофером, делясь какими-то легкими фактами со своих работ, спокойно добрались до отеля, и тот даже вызвался проводить его до номера. Джисон, увлеченный незамысловатым разговором, позволил ему это сделать, а после, оказавшись у своей двери, неловко затоптался. — Спасибо тебе за этот вечер, — пробормотал он и уже готов был развернуться. — Может быть продолжим наше общение у тебя? — неоднозначно улыбнулся Кристофер и в очередной раз заглянул прямо в распахнутые глаза напротив. — Я… — Джисон уже готов был согласиться — и будь что будет. Может, легкая близость с кем-то позволила бы ему отвлечься от своих извечных проблем. Но вдруг перед глазами возник режущий ненавистный взгляд черных глаз, а в ушах набатом: «Перестань вести себя, как капризный ребенок». Хан недовольно поморщился. И давно его совесть заговорила голосом самого раздражающего человека на свете? Но в чем-то этот внезапный приход сиплым, полным злобы голосом в голове был прав: Джисону не стоило убегать от себя и своей отвратительной жизни посредством подобных увлечений. Да пошел ты к черту, Ли Минхо! Хан аккуратно улыбнулся и объяснил Кристоферу, что ему немного нехорошо после тяжелого дня, потому он хотел бы сразу лечь спать. Мужчина понимающе кивнул и, не сдержав неосторожного объятия, удалился в сторону лифтов. И Джисон остался наедине со своей пустотой. Снова.

***

      Следующий день встретил его яркими солнечными лучами, греющими все еще особенно бледную кожу, и приятным отсутствием руководителя на рабочем месте. Джисон расслабленно отпил свой утренний кофе и перенес несколько писем в папку спама, разобрал голосовую почту на телефоне и уже готов был мечтательно откинуться на стуле и помассировать ноющую поясницу, как в коридор буквально влетел в очередной раз раздраженный Минхо. Хан разочарованно вздохнул: счастье и поющие над головой птички длились недолго. Будто даже погода менялась от присутствия руководителя, потому что за окном солнце вдруг ушло за редкое, но длинное облако, а через приоткрытые жалюзи подул легкий ветер. Какая-то катастрофа, а не человек. — Хан Джисон, — едва ли не рыкнул на него мужчина. — В мой кабинет. Сейчас же! Минхо размашистым шагом влетел первым, и Джисон, уже ощущая, как его настроение стремительно падает к негативным отметкам, проследовал за ним. Стоило двери закрыться, как Ли с бешеным взглядом оборачивается и прожигает его глазами. — В каких отношениях ты с Кристофером Бан? — Ч-чего? Уважаемый руководитель, а Вам не кажется, что это не Ваше дело? — Джисон недовольно поморщил носом и в защите от давящей на него злости Минхо сложил руки на груди. — Любые мои взаимоотношения — это только мое дело. — Вот как? — Ли расплылся в опасной усмешке, граничащей с оскалом. — Я задал вопрос. — Я на него уже ответил. — Хан Джисон, не рискуй лишиться работы. — Ты уволишь меня за отношения с мужчиной? Серьезно? Гомофоб что ли? — Хан отчаянно хмыкнул. — Твой брат, к слову, был замужем. — Насколько мне известно, официально он все еще в этом статусе, — больно резанул по чему-то внутри Хана мужчина. — Мне плевать, с кем ты там спишь и гуляешь по моим ресторанам. Я спрашиваю тебя о конкретном человеке. — Твоим? — Ну да, вы же с Баном совсем случайно оказались именно в моем заведении, да? — Минхо вновь гадко усмехнулся. — Ты дебила со мной играешь? Классно подсосался ко мне, а теперь нашел своего нового спонсора? — Что ты?.. — Удобно устроился, Хан Джисон. На скрытой доброте богатеньких играешь? Жалости? Ты не ребенок, ты… Звонкая пощёчина оглушила обоих, повисла хлопком в душном воздухе кабинета. Минхо звериным, особенно диким взглядом уставился на Хана, который, уже пожалев о своем эмоциональном порыве, слабо прижимал трясущиеся ладони к груди. Его всего захватило крупной дрожью, в висках затянуло уже привычной болью, а перед глазами поплыли темные пятна. Джисон готов был поклясться, что очередной приступ уже виднелся на горизонте. Вдруг Ли сорвался и в один шаг навис над парнем, прижимая его к высокому рабочему столу. Дорогое дерево впилось своими острыми краями в его таз, пока Минхо продолжал возвышаться над ним все сильнее, все ближе. Воздуха катастрофически не хватало — его весь втягивали легкие мужчины, пока Джисон, словно жалкий щенок, сжимался под его давящей силой. Минхо будто пытался разглядеть что-то в огромных глазах, вглядывался в самую душу, но никак не находил нужные ему ответы. В нос ударил аромат дорогого парфюма, свежесть забралась в самые легкие и заполнила их до краев. Хан отчетливо чувствовал, как чужое спортивное тело исходится жаром, как широкие плечи буквально полностью закрывают его от всего мира, а холодные глаза утягивают в необъяснимое безвольное состояние, от которого оставалось лишь дрожать. Однако от Минхо не ощущалась опасность, внутри не бурлил дискомфорт, тело просто выбирало трястись от его мощной ауры уверенного в своих действиях и словах человека.       Он отошел так же быстро, как оказался рядом. Минхо нервно поправил темные пряди, упавшие на лоб, и развернулся к нему спиной. Под пиджаком можно было разглядеть, как активно ходят напряженные мышцы, и Хан ощутил глупое наваждение, в котором он обязательно бы успокоил человека. Но кого-то другого, точно не этого. — Пошел вон. Занимайся своей работой, — прохрипел Минхо, и Джисон тут же вылетел, захлопнув за собой дверь.       Стоило ему выйти, как взгляд столкнулся с разглядывающим его Чанбином. Тот нагло развалился на диване и не без удивления провел по нему взглядом. — Живой и не покалеченный. Что ж, я рад, — хмыкнул он, поднимаясь. Его большие ладони тут же машинально поправили складки на штанах. — Нальешь мне чай? — Сам налей, — буркнул раздраженный Джисон, собираясь спрятаться за монитором своего компьютера, но крепкая хватка на локте не дала и шагу сделать. — Я настаиваю. Выпьем по чашечке, как друзья.       Весь взвинченный Джисон обошел его и широкими шагами двинулся в сторону кухонной зоны. Поддавшись злости, парень не обратил особого внимания на то, как от каждого резкого шага начинали ныть так и не восстановившиеся стопы, а в щиколотках возродилась характерная слабость. Ему было на все это плевать, когда перед глазами граничащая с безумством агрессия Минхо. Хан не мог понять, что тот вообще о себе возомнил, как мог позволить себе подобные слова в его адрес. Он не заслужил. Джисон так себя никогда не вел. Или вел?.. Парень резко остановился в дверном проходе, осоловело захлопав глазами. Позади послышались недовольные ругательства. — Емае, Джисон, если ты собрался в очередной обморок, я поседею. Честно тебе говорю, весь платиновый останусь с этими твоими приходами, — Чанбин протиснулся внутрь и, пока Хан разбирался в своих ощущениях, разлил чай по двум кружкам. — Сядешь? Или ты не здесь? Со прищуренно оглядел его, видимо, в попытках уловить состояние парня, но Джисон лишь нервно качнул головой и грохнулся на стул рядом. Поясница тут же предательски заныла, и это возродило очередную волну негатива в нем. Почему вся его жизнь похожа на какую-то дешевую драму? Руководитель-зверь, бывший, но еще официальный муж, постоянно болящее всё. И отсутствие хотя бы каких-то крупиц собственной личности. Какая-то часть Джисона насмехалась над ним и соглашалась с Ли. В конце концов, с обычной оболочкой, в которой нет даже капельки внутренних сил, так и должны обходиться, не так ли? Как с мусором. Хан тяжело выдохнул носом: в таком случае, все прочие действия Минхо не вязались с его руганью и вечным взглядом, смешивающим парня с мусором. — Ты сейчас как пузырь надуешься, приятель, — усмехнулся Чанбин, привлекая внимание Хана. — Я просто ненавижу его. Как можно жить таким моральным уродом? — Эй, Минхо не плохой человек, — нахмурился тут же Чанбин. — И он мой друг, прошу его не оскорблять в моем присутствии, это некорректно. Кроме того, он уже не раз помогал тебе. — Помощь его не нужна, если потом он будет меня выставлять какой-то шлюхой, падкой на чужие деньги, — Джисон раздраженно вскинул руками так, что его кружка чуть не опрокинулась. — Он так сказал? — Активно намекал. — Не воспринимай всерьез. Он просто в бешенстве из-за произошедшего, и вероятнее всего, как перебесится, сам придет извиняться. Минхо всегда таким был. — Да мне то какая разница? Извиняться после удара тупо — обиды это не отнимет. Я вообще не понимаю, с какого хера он так взъелся за какой-то совместный ужин. — А ты знаешь, с кем у тебя был этот самый совместный ужин? — Чего? Его зовут Кристофер Бан, он живет со мной в одном отеле, мы познакомились на первых моих завтраках. — В одном отеле, значит… — Чанбин нахмурился и быстро что-то напечатал в телефоне, после чего отложил его в сторону, пока Джисон продолжал нервно крутить кружку в руках. — Я расскажу, а ты послушай, договорились? — О чем? — Я отлично знаю, что этого… мужчину зовут Кристофер Бан. И Минхо тоже знает. Он очень давний и очень скользкий конкурент Минхо в одном из бизнесов, которые ему передал его отец. Этот гад не скупится на самые мерзкие и бессовестные махинации, для него в первую очередь во всем играют смысл лишь деньги. Такому человеку чужды забота о чувствах других, он не раз шел по головам, закапывая жизни обычных людей и своих конкурентов. Знаешь, чего он хочет? Загрести под себя все деньги мира, а заодно и власть над каждым игроком на рынке. И Минхо он ненавидит до самой глубины того, что там у него осталось от его душонки. Потому что сколько бы ни старался, Ли Минхо всегда остается самым опасным зверем бизнеса, пока все остальные либо его партнеры, либо «травоядные» на его пути.       Джисон растерянно моргал, не поднимая взгляда от кружки. Он слушал Чанбина, но словно не слышал. Все это — какая-то идиотская шутка, очередное издевательство от судьбы, которая только и ждет, чтобы он сдался и сиганул с окна. Это совпадение давило. Кристофер совершенно случайно оказался в отеле, случайно познакомился с ним, случайно сблизился и привел в ресторан, который принадлежит Минхо? Хан был готов вцепиться в голову и выбросить и эти воспоминания. Пусть все, что только что сказал Чанбин, исчезнет вместе со старым Ханом. Пусть все это просто закончится. Джисон не верил, не хотел — с ним так нельзя. Неужели он недостаточно настрадался? В носу предательски защипало, глаза готовы были разлить новые реки, вопящие о его слабости. Все не могло быть так. — Вчера Минхо был взбешен и все твердил, что ты специально его обманул. Все это время крутишься за его спиной и подстраиваешь подставу, чтобы сломать его и его бизнес. Но знаешь, — Чанбин поймал пустой взгляд Хана и нахмурился, — как бы он ни скрывал это, он волнуется. Ты связался с плохим человеком, Джисон, а Минхо точно не желал бы тебе такого. Хан как-то криво усмехнулся, в его глазах стояла пугающая отстраненность. Жизнь перманентно ломала его, вынуждая все чаще и чаще задумываться о том, а было ли место для него во всем этом. Может, он просто должен был умереть в этой аварии, но что-то пошло не так? Джисон даже не мог сказать, какой исход был бы лучше для него самого. Но он блядски устал от всего. — Джисон? — Знаешь, передай своему начальнику: если красивый мужчина и обратил внимание на такого уродца и мусор, как я, то это вовсе не обязательно означает, что он собирается им воспользоваться, лишь бы насолить кому-то. Весь мир не крутится вокруг Ли Минхо. Хан резко поднялся, так, что ножки стула противно скрипнули по плитке, и вышел, оставляя Чанбина вариться в чужих обидах. Со тяжело вздохнул и сделал глоток, приятно разливающийся теплом по горлу. И почему все на него обижаются и орут? Надо было пойти работать садовником.

***

      Кристофер даже и не думал прерывать общение с Джисоном, более того, он все больше ему открывался, чаще шутил и все время интересовался самочувствием и настроением младшего. Со временем Хан принял решение забить на Минхо, на его тупые предположения, на все эти «совпадения», которые он сам себе надумал и которыми накрутил и Джисона. Парень просто общался, разве в этом было что-то плохое? Они все время переписывались, делились какими-то переживаниями, но Кристофер ни разу даже чуть-чуть не подбирался к теме его руководителя или внутренних дел компании. И это придавало Хану уверенности, что Ли Минхо тотальный идиот, который даже не думал хотя бы банально извиниться за то, кем его выставил. Зато Кристофер был галантен, все время говорил приятности, не успокаивался с комплиментами и за несколько дней еще пару раз вывел Джисона на обед.       Так, к концу недели Бан вновь отправил ему приглашение на совместный ужин, который они провели в очередном кричащем о богатстве заведении, а после веселые и расслабленные добрались до отеля. На этот раз Джисон позволил себе несколько глотков алкоголя, пока Кристофер жадно рассматривал его охмелевшее, покрывшееся пунцом лицо. В лифте он продолжал нашептывать Хану, как тот прекрасен, сравнивать с главными красотами всего мира, касаться его ладоней и посмеиваться с реакций, полных смущения. У номера Джисон вновь ощутил, как Кристофер желал остаться с ним в его номере или утащить в свой. — Ну… Спокойной ночи? — Что? — Бан усмехнулся. — Джисон, разве я недостаточно хорошо понял твои прозрачные намеки? Джисон нахмурился, делая шаг назад, ближе к двери. — Но я ни на что не намекал. — Я видел, как ты смотрел на мои плечи и скользил взглядами по груди. Да и на губах ты неоднократно останавливался, я же не глупый. Или ты просто стесняешься своих желаний? — мужчина двинулся на него, и Хан отчаянно вжался в стену, пытаясь вытащить из кармана ключ-карту. — У меня нет никаких желаний. Я думаю, ты слишком много выпил, Кристофер. Пожалуйста, пройди к себе в номер, поговорим завтра. — А я хочу сегодня, — Бан протянул руку и обхватил его запястье, потянув на себя. Из-за этого Джисону пришлось упереться со всей силы ногами в пол, лишь бы не двинуться навстречу, не оказаться прижатым к чужому телу, которое сейчас вызывало лишь отвращение. — Господи, Джисон, перестань играть маленького мальчика. Это мило, но должны же быть границы. Мы оба знаем, что ты хочешь меня. А я хочу тебя. Так в чем проблема?       У Хана внутри паника разрасталась разрушающей волной, захватывала все мысли и лишь вопила о том, чтобы он ни в коем случае не ослаблял ноги, воткнувшиеся в пол пятками, как приклеенные. Боль разрезала ступни и мышцы в икрах до выступивших слез, голова резко закружилась, и Джисон напугался еще сильнее. Он боялся своей слабости, своей накатывающей боли, боялся прямо сейчас упасть в очередной обморок. Парень даже боялся подумать, что с ним будет, если он просто рухнет в руках этого мужчины. Джисон отчаянно попытался вырвать свою руку, но Кристофер продолжал тянуть его на себя, его хватка усилилась, а в глазах появился такой опасный огонь, что у Хана чуть сердце не остановилось. Он был уверен в том, какие мысли сопровождали именно эту искру в чужом взгляде. И от этого становилось так тошно, что Джисон уже был готов завопить, лишь бы кто-то вышел, кто-то помог и оттолкнул мужчину, утонувшего в его грязных мыслях. Внезапно по вискам ударило режущей болью, и Джисон безвольно рухнул вперед, вцепившись пальцами в пульсирующее место. Кристофер довольно хмыкнул и теперь нашептывал какие-то грязные мысли, мазал по нему глазами, ощущая полную власть над ослабевшим телом. Но Хан не слышал ничего, его голова была готова буквально взорваться от того, как сильно внутричерепное давление стучало по всей поверхности черепа.       В одну секунду все прекратилось, хватка на руке ослабла, а тело Кристофера отступило, пока сам Джисон слепо пошатнулся назад и стек вниз по гладкой стене. Рядом слышались громкие мужские голоса, резкое шевеление и ругань, но боль настолько ослепила его, что Хан даже не мог определить, что происходит. Вскоре все затихло, и вокруг него повисла тишина, пока пульсация в голове начала медленно сходить на нет. Перед глазами продолжали мерцать неоновые пятна, во рту собралась вязкая слюна, а в горле словно уже несколько лет не было и капли воды. Кто-то опустился рядом с ним, и Джисон уже было готов вновь начать обороняться, но потом услышал: — Я могу тебя коснуться, чтобы помочь встать? Такой холодный, сразу дергающий за что-то в самом нутре голос, который повсеместно сопровождался либо прищуренным взглядом, либо кривой усмешкой. Ли Минхо по-иному не умел. И Джисон мог предположить, что это всего лишь иллюзия его больного после аварии мозга, сон, который он предпочел грязной реальности, где его продолжал лапать большой мужчина. Да, он отключился и теперь в опасности, а мозг решил сыграть с ним шутку и засунул в ситуацию, где тело могло не беспокоиться, а вот душа… Душу постоянно дробило и трясло рядом с Минхо. — Джисон? — Хан хотел поклясться себе, что таких реальных галлюцинаций у него еще не было. — Хан Джисон, если ты сейчас же не ответишь мне хоть что-то, я подхвачу тебя на руки и запру в номере на ближайшую неделю. Парень осмелился открыть глаза, отгоняя неприятное головокружение. Перед ним на корточках действительно сидел Ли. Взгляд Джисона отчего-то выхватил стекающую по напряженному лбу капельку пота, расстегнутые верхние пуговицы и раздувающиеся ноздри. Он опять злился — стандартное событие. Но что-то в его черных глазах было иначе, и Хан никак не мог уловить, что именно, но он продолжал беззастенчиво пялиться прямо в них, ощущая, что мужчина никак не собирается прерывать этот зрительный контакт. — Скажи мне, что он не успел тебя обидеть. — Ч-что? — Этот урод, — Минхо с отвращением бросил взгляд в сторону лифтовой группы, — он тебя тронул? Сделал больно? Коснулся… где-то? Джисон неуверенно качнул головой. Мысль о том, что говорил Минхо, не складывалась с тем, какие слова говорил Минхо. Его взгляд обвел лицо парня, осмотрел шею и застегнутую рубашку, после чего опустился к тонким запястьям, где на бледной коже остались отчетливые красные следы от чужой хватки. Хану даже показалось, что он мог услышать, как скрипят зубы Минхо от особенно сильно сжатых челюстей. — Интересно, он вообще не боится, что я его и убить могу? — Что? — Джисон в панике вскинул взгляд. — Не надо! — Я шучу, Джисон. Наверно, — Ли неоднозначно хмыкнул и протянул открытую ладонь. — Ну так что, встаем?       Парень осторожно кивнул и с неприкрытой неуверенностью вложил свою руку, которую тут же сжали длинные, худые пальцы. На костяшках левой руки можно было разглядеть разрастающиеся покраснения, и Хан был уверен — он не хотел видеть, как они появились. Насилие не входило в его планы на вечер, но Джисон был благодарен тому, что Минхо вдруг появился около его номера. Ведомый каким-то неведомым ранее флером, который наложил на него успокоившийся взгляд Минхо, парень наконец поднялся и открыл дверь номера. Ли остановился у порога, растерянно моргая. — Ты справишься сам? Или… мне можно войти? Я, к слову, не настаиваю, но, кажется, — Минхо бросил быстрый взгляд на стопы Хана, — тебе снова больно. — Ты никогда не спрашивал, когда входил. — Сейчас спросил. Я могу хотя бы окно пройти открыть, чтобы ты не ковылял до него сам? Тебе нужен свежий воздух после этих твоих… приходов. Хан как-то смазанно кивнул и с болезненным стоном рухнул на край кровати. Минхо же в несколько широких шагов оказался у окна и открыл его на проветривание, впуская вечерний прохладный воздух в душное помещение. Мужчина был прав — Джисон только сейчас ощутил, как его легкие все это время горели от недостатка воздуха. От испуга он даже забыл, что нужно изредка дышать, и до этого лишь рвано хватал крупицы кислорода, хлопая ртом, как выброшенная рыба. — Так ведь лучше?       Минхо подошел и сделал то, что вновь выбило из Джисона весь воздух и заставило проморгаться. Мужчина опустился на колени перед ним и протянул руки к его висящим с края кровати ногам. Он молча, особенно сосредоточенно принялся развязывать шнурки на полуботинках. Джисон приподнялся на локтях и ошарашенно глазел на сидящего перед ним Ли. У того морщинки проступили во внешних уголках глаз от того, как он хмурился, и внутри терзался какими-то мыслями. Хану даже показалось, что с такой внешностью ему бы эти самые трещинки разгладить осторожным движением, вернуть расслабленное выражение с лениво прищуренным взглядом. И больше никогда не заставлять его злиться, чтобы не портить эту красоту своими проблемами. Но Джисон лишь продолжал хлопать вытаращенными глазами, пока Минхо справился со шнурками и, придерживая у щиколотки, стянул обувь. — Раны по-прежнему кровоточат? — Ли, наконец, вскинул взгляд, но столкнулся с огромными блестящими в свете слабых светильников глазами. Джисон пытался восстановить дыхание, но отчего-то слишком ласковые прикосновения к его голой коже на щиколотках выбили из него все живое и заставили потеряться во всех эмоциях, что накрыли с головой. Парень проморгался и сам отвел взгляд: куда-угодно, лишь бы не на ожидающего ответа Минхо. — Мне просто пришлось… сопротивляться, — все же пробормотал он. — И я упирался ногами в пол, вот, наверно, и раны открылись. Я просто замотаю заново. — Ты из-за этого хромаешь? — Н-нет, просто лодыжки еще восстанавливаются, иногда сложно… ступать. Минхо кивнул и резким движением поднялся, отряхивая брюки от собравшихся складок. Он нетипично для него потерянно обвел взглядом комнату, Хан уловил всего мгновение, когда мужчина прикусил передними зубами тонкую нижнюю губу, но тот тут же собрался и вновь предстал перед ним статным, сильным, как обычно. — Извини. — А? — Извини меня, — чуть громче произнес Минхо, — за то, что я наговорил, когда был злым, и посчитал тебя предателем. И прошу тебя, не приближайся больше к Кристоферу, он опасен, когда что-то задумал. На этом Ли, не позволяя Джисону сказать больше ни слова, развернулся и молниеносно покинул его номер.       А Джисон не мог перестать прокручивать перед глазами картинку, которая успела мелькнуть во время его паники. Воспоминание. Воспоминание о том, как сам Джисон захлебывался в слезах и, впадая в истерику, вопил напуганному Хенджину, чтобы тот больше никогда не подпускал к нему Ли Минхо.