Омут и кофе

      Вокруг кружились обаятельные дамы и господа, украшенные масками животных, каждый перевоплощенный в своего изящного зверя. Среди создаваемой атмосферы таинственности и странности, Хан Джисон искал ту, или того, с кем проведёт остаток вечера, и возможно, ночи. Джисон из небезызвестного семейства господ Хан, был воплощением элегантности и изысканности. Проходя в банкетный зал, дамы в пестрых платьях заинтересованно окинули взглядом юного господина, которого украшал импозантный костюм, подчеркивающий фактурное тело. Он плавно передвигался вглубь, оглядывая людей, пытаясь заметить кого-то знакомого, но тщетно. Практически все маски скрывали лицо полностью, оставляя возможность взглянуть только лишь человеку в глаза. Это было интересное чувство, будто сразу заглядываешь вглубь души. Господин ни на секунду не почувствовал тревоги или страха, свойственной ему в толпах. Подойдя к мраморному столику с алкоголем и закусками, Хан протянул руку к бокалу с шампанским. Его отвлек тонкий голос сбоку. — Позвольте, господин, поправить ваш воротник, — показалась милая девушка с маской лисицы, открывающей взгляд на розовые пухлые губы в смущенной, но хитрой улыбке. Волосы были собраны в пучок, на висках выбивались аккуратные кудри. Роскошное платье в насыщенных оранжевых, почти красных тонах; приятные глазу черные элементы, с аккуратным корсетом, выделяющим тонкую талию и пышную грудь. Изящные кольца переливались на тонких пальцах, сочетаясь с длинными серьгами. Холодные голубые глаза выражали заинтересованность. — Ох, прошу прощения за мой внешний вид. Я так сильно торопился, что даже не взглянул на себя в зеркало, — девушку поразил глубокий голос мужчины. По тону совершенно ясно, что Джисон слегка улыбается, располагая к себе не только внешне. — В таком случае абсолютно понятно, что у вас нет леди, которая ни при каких условиях не выпустила бы вас в таком виде. — Вы абсолютно правы, я здесь именно за поиском компании. Что на счёт вас? — Я замужем, однако любимый оставил меня здесь совсем одну. По сие случаю, не хотите побыть моим партнером в танце? — Конечно, я с радостью составлю компанию прекрасной миссис. Бокальчик? — Хан протянул в левой руке бокал с довольно сносным алкоголем. — Я редко пью алкоголь, но этот определенно стоит того. — В самом деле? Очень приятно слышать, ведь моя семья приложила к этому свою руку, — миссис приняла фужер. — Благодарю. — Неужели? Я и подумать не мог. Что-ж, в таком случае, могу ли я узнать какие ещё факты о себе вы скрываете? Проходя в центр зала господин слушал миссис Шардоне с неприкрытым интересом, однако в дальнейшем разговоры его совершенно не цепляли, что странно. Обычно государь не придирчив и сочтет практически любую компанию приемлемой, но видимо не в этот раз. Как только смолкли последние звуки вальса, к ним поспешил возвратившийся супруг Николь. Джисон с облегчением уступил даму законному мужу, втайне радуясь, что светские приличия более не обязывают его составлять компанию этой особе. Впрочем, видя, как засияли её глаза при встрече с супругом, он испытал и толику удовлетворения от того, что она получила общество, которого, по всей видимости, и желала. После ухода миссис, к Хану подходило огромное количество девушек, желающих потанцевать. Практически никому он не отказывал, из-за чего спустя несколько танцев ноги нещадно ломило, а в висках стучало от бесконечной болтовни восхищённых девушек, чьи голоса, казалось, давили на уши своей неумолкаемой какофонией. — Мне нужно отойти, прошу прощения, я не надолго. Выскользнув через заднюю дверь дворца, господин оказался на крыльце, откуда открывался вид на прелестный ухоженный сад под темнеющим небом. Редкие пары прогуливались по дорожкам или сидели на лавочках, видимо, тоже ища отдыха от шумного празднества. Кто-то неспешно потягивал напитки, негромко переговариваясь, другие молча любовались садом, наслаждаясь минутами покоя. Решив немного пройтись, Хан медленно брёл между клумбами, с удовольствием теряясь в переплетении дорожек. Углубившись в сад, он набрёл на изящный фонтан, за которым виднелась открытая оранжерея. Она выглядела не такой ухоженной, как остальная часть сада, однако это не умаляло её загадочного очарования. Поднимаясь по выложенным плиткой ступенькам, Джисон с интересом разглядывал высокие зелёные растения и деревья, которым даже не мог дать названия — он видел их впервые, но в них не было ничего необычного для того, кто не особо увлекался ботаникой. Медленно продвигаясь сквозь листву, его внимание привлекли скромные, по сравнению с остальными растениями, фиалки самых разных оттенков. Опустившись на колено, господин осторожно провёл рукой по нежным лепесткам, словно вступая в безмолвный диалог с этими хрупкими созданиями. Внезапно что-то красное и чёрное привлекло его взгляд справа. Чья-то... нога? Вздрогнув, Джисон медленно поднялся и посмотрел в сторону деревянной скамьи. Там лежал мужчина в красно-чёрном одеянии, одна нога небрежно свешивалась с края — именно её он и заметил. На небольшом столике рядом лежала маска, но разглядеть, какое животное она изображала, не удавалось — она была перевёрнута. Лицо незнакомца и вовсе было прикрыто рукой. "Думаю, мне лучше уйти," — решил про себя Джисон. — "Не стоит мешать благоухать. Я бы тоже лёг где-нибудь прямо сейчас чтобы меня не беспокоили." Он бесшумно покинул оранжерею. Зайдя в уборную после очередных танцев и выматывающих разговоров Хан захотел перевести дух. Умыв лицо холодной водой предварительно сняв маску, он почувствовал себя немного освежившимся. Отряхнув руки, медленно последовал в зал. На самом деле, находиться здесь уже не было сил, будто он уже со всеми потанцевал и успел поговорить обо всём на свете. — Господин Хан, постойте, куда же вы? — донёсся взволнованный голос, и вот уже белокурая девушка спешила к нему, придерживая пышный подол платья изящными пальцами. — Неужто вы собрались покинуть нас, даже не попрощавшись? — Прошу прощения, юная миледи, не хотел утруждать вас своим усталым видом, — Хан склонил голову, бережно держа её нежные ладони в своих руках. В груди шевельнулось лёгкое чувство вины — он действительно намеревался ускользнуть незаметно. — Прошу, подождите! — в её голосе звучала искренняя тревога. — Вы даже не познакомились с моим братцем... Ох, где же он? Совсем недавно был здесь! — она обеспокоенно оглядывала зал своими кукольными глазами, которые, казалось, смотрели насквозь. — Кто же он, ваш почтенный брат? Возможно, судьба дарует нам встречу в другой раз, — мягко произнёс Хан, пытаясь деликатно освободиться. — Нет же, постойте! — настойчивость в её голосе граничила с отчаянием. — Минхо непременно будет рад знакомству с вами. Вы такой приятный и умный собеседник, а он... он в свою очередь располагает к себе решительно всех! Пока Джисон пытался высвободить руки из цепких женских ладоней, совсем рядом раздался другой голос — низкий, бархатистый, с едва уловимыми насмешливыми нотками: — Минсо-я, ты снова докучаешь людям? Джисон замер, словно громом поражённый. Медленно поднял взгляд, узнавая человека из оранжереи. На лице красовалась маска рыси. Сама Минсо, к слову, была в маске обычной домашней кошки, что казалось теперь особенно символичным. Вглядываясь в черты незнакомца, он пытался разглядеть его лицо за маской рыси, но та открывала взору лишь тёмные, почти чёрные глаза, острый подбородок и чувственные, слегка приоткрытые губы. — Что ты такое говоришь? — в голосе Минсо зазвучала неподдельная обида. — Я всего лишь хотела познакомить нашего гостя с тобой. — Полно тебе вредничать, — в голосе мужчины слышалась снисходительная нежность к сестре. Затем он обратился к Джисону, и его тон неуловимо изменился: — Господин, вы спешите домой? Позвольте, я вас провожу. Не успел Джисон опомниться, как его уже вели прочь от бального зала, оставляя позади недовольное бурчание Минсо. Однако вместо ожидаемого выхода они поднялись на второй этаж особняка. Минхо облокотился о перила и тяжело выдохнул, словно сбросив с плеч незримую ношу. — Искренне прошу прощения, но... куда вы меня привели? — Хан оглянулся, чувствуя, как в груди растёт странное волнение. — Я подумал, что вы хотите побыть в тишине, а не в самом деле покинуть нас, — ответил Минхо, и его пронзительный взгляд, казалось, проникал вглубь души намного ярче, чем у его сестры. — Неужели не составите мне компанию? От этого взгляда по телу Джисона пробежала невольная дрожь, природу которой он не мог, да и не хотел объяснять. — Любите виски? — Очень даже. Минхо проследовал по коридору, украшенному различными растениями и увешанному дорогими изящными картинами, хорошо вписывающимися в интерьер. Полотна, казалось, оживали в мерцающем свете настенных бра, отбрасывая причудливые тени на темные обои с замысловатым узором. Джисона смущало, что господин так свободно ходит здесь, словно был тут много раз или хорошо знаком с семейством дворца. Его шаги были уверенными, а осанка выдавала человека, привыкшего чувствовать себя здесь как дома. — Могу я узнать, бывали ли вы здесь раньше? — спросил Джисон, наблюдая, как неизвестный берёт со стеклянного столика возле какой-то двери бутылку виски и два стакана, поочередно заполняя их жидкостью. — М-м… Можно сказать, каждый день. Но это сейчас не важно. Я бы хотел узнать о вас, раскроете ли вы для меня свою личность? Или начнём с чего-то более далёкого? — опираясь о дверной косяк и складывая руки на груди, внимательно наблюдает за молодым господином. — Предпочту не раскрываться в ближайшие полчаса. — Как вам угодно. Пройдемте внутрь, — одной рукой указал направление в соседнюю комнату с приоткрытой широкой дверью. Тяжелые бархатные портьеры колыхались от легкого сквозняка, создавая иллюзию движения в полумраке комнаты. Следуя за мужчиной, Джисон невольно отметил грацию его движений, столь свойственную непростым господам. Усаживаясь на диван с краю, оставляет место старшему. Тот присаживается и вальяжно закидывает ногу на ногу, сидя вполоборота к молодому гостю. Наконец Хан взял второй стакан из рук Минхо. — Почему вы так легко пригласили меня в комнату и так спокойно находитесь со мной наедине? — задал интересующий вопрос, сделав первый глоток виски. Приятный оттенок солода, действительно дорогой и хорошо выдержанный бурбон. — Вы привлекли моё внимание ещё в самом начале. Я хочу с вами познакомиться наедине, без всего этого гама. Я отличаюсь от своей суетливой сестрицы, — он сделал паузу, словно обдумывая следующие слова. — Если вы о том, не боюсь ли я находиться с белкой в одной комнате наедине, — то нет, совсем не боюсь, — усмехнулся господин, задерживая уголок рта. Поистине элегантная и завораживающая улыбка наряду с черными глазами, так яро оглядывающими собеседника. — Милый кот, вы намекаете на то, что это я должен бояться находиться с рысью в одном помещении? — поймав игру, улыбнулся Хан. Прикрыв глаза в блаженстве после очередного глотка спиртного Минхо поднялся с софы, подошел к подсвечнику и спустя некоторое время зажег красные свечи. Танцующий огонь освещал комнату довольно ярко, на улице поздний вечер, возможно уже ночь, счет во времени совсем затерялся. — Романтично, не находите? — обернулся через плечо мужчина, медленно расстегивая пуговицы пиджака. Джисон расслаблено вытянул ноги и приподняв подбородок наблюдал за действиями Минхо. Было что-то завораживающее в его движениях, в том, как он медленно стягивал рукава пиджака и аккуратно расправлял его на кресле из красного дерева, инкрустированном перламутром. Хан хорошо переносит алкоголь, однако большое количество выпитых бокалов шампанского дают знать о себе, когда в ход идет крепкий бурбон. Чувствуется некое помутнение, приятная легкость мысли, словно реальность слегка размывалась по краям, оставляя в фокусе лишь фигуру загадочного собеседника. — Определенно. Вы, случаем, не занимаетесь верховой ездой? Ваши рельефы схожи на мои, однако по массе вы, очевидно, крупнее. — Верно. Вы тоже занимаетесь верховой ездой? Думаю, нам стоит как нибудь встретиться на прогулке с лошадьми, — играясь жидкостью в стакане, глядя в глаза, тихо, но ещё стойко говорил мистер. — Мне интересна цель вашего визита. — Думаю, как и у всех — отвлечься от забот, найти интересные знакомства. Интимность сохранять тоже не планировал. — до ушей донёсся тихий смешок Минхо. Джисон будто опомнился и, потерев щеку маски, робко произнес — Прошу прошения, этот виски совсем развязывает мой язык, сделайте вид что не слышали!… — Ничего постыдного не вижу, тем более, мы здесь на едине, — толкнувшись от консоли медленными шагами последовал к дивану, останавливаясь напротив Джисона. — Ну и, нашли подходящую кандидатку? — наполняет едва опустошенный стакан гостя темно-оловянным алкоголем. — Сегодня видно не мой день. Не подумайте, все дамы прекрасны, но именно меня особо ничего не зацепило, даже раздражало, хотя обычно я не настолько разборчив. Благодарю, — кивнул, внимательно глядя на блестящие глубокие глаза, полуприкрытые густыми ресницами. Хан пытался додумать скрытую под маской часть лица. — Да уж, моя сестрица довольно вредная, не удивительно. Даже не знаю, рад я за вас или огорчен, — заметил изучающий взгляд и в ответ начал изучать парня: его маску, костюм, позу. — Что вы имеете ввиду? — заметив по собственному телу плывущий взгляд Минхо, не мог отвести глаз от зрачков, которые через секунду снова вглядывались в его кофейные глаза. Что-то будто сжимало горло, низ живота скручивало. Становилось жарко, хотя в комнате открыто окно, это заметно по развивающимся занавескам. Хотелось снять маску, из-за которой становится тяжело дышать. Джисон предполагает, что это действие алкоголя. — Рад ли, что вас не увели из этого дома до нашего знакомства, или огорчен из-за вашего подавленного состояния. — Хотите оставить меня здесь на подольше? Знаете, мне кажется, я уже не в состоянии добраться домой. — Я буду только рад, если господин Хан Джисон останется у меня на ночь. — Вы знаете меня? У «вас» на ночь? — не совсем понимал парень. Минхо медленно, аккуратно прикоснулся к линии челюсти Хана, ведя от теплых ушей до подбородка. Парень приоткрыл рот в изумлении. Прикосновение было таким обжигающим, но отстраняться совсем не хотелось, будто именно в этом он нуждался. Свободную руку Минхо завел себе за голову, послышался щелчок. Не успел Джисон что-либо предположить, как перед ним оказалось знакомое лицо. Аккуратный прямой нос, заостренная форма глаз, которые прямо сейчас прожигают душу. Красивые, аккуратные губы. На носу едва была заметна родинка. Всё лицо было таким аккуратным, выражающим величественность, сразу было видно, что человек перед ним знает своё превосходство. — Фамилия Ли вам о чем нибудь говорит? — скользнул рукой к затылку Джисона, нарочно коснувшись красного уха и отстегнул маску. — Вы… Ли Минхо? — круглыми от удивления глазами смотрел Джисон на мужчину, узнавая в нём черты Ли Ыну — известного винодела. Хан знал, что он находился в поместье Ли, но даже не знал как зовут единственного сына. — Вот почему ваш красивый нос показался мне знакомым. — Благодарю, — ладонь переместилась на румяные щеки. — Спрашиваете, откуда знаю ваше имя? Вы довольно известный конник в моих кругах. Довелось однажды понаблюдать за вами. Возможно, вы это уже слышали от остальных, но ваш голос… До сих пор не могу его забыть, поэтому сразу же вас узнал. Джисон таял с каждым словом и нежным поглаживанием кожи. Сейчас абсолютно ничего не казалось странным. Будто всё на своих местах. Джисон взялся рукой за кисть господина Ли и плавно накрыл его ладонью свои пухлые губы. Минхо тихо выдохнул и приблизился к лицу парня, найдя опору свободной рукой в спинке софы. Джисон отставил стакан на рядом стоящую тумбу, практически не двигаясь и не сводя взгляд с властных глаз. — Позволите мне скрасить вашу ночь, господин Хан? — прошептал на ухо Минхо. — Прошу вас. Губы слились в поцелуе, идеально дополняя друг друга. Хан лишь успевал втягивать носом воздух, как их дыхание объединялось в одно горячее пламя. Губы сминались нежно и затем снова с дикой страстью. Оба тяжело выдыхали, роняя короткие стоны. Рука старшего скользила по груди в попытке расстегнуть пиджак Джисона. Нежный короткий поцелуй был оставлен на скуле, затем на щеке, плавно передвигаясь к шее. Джисон задержал дыхание, стараясь не реагировать так остро на прикосновения к его эрогенной зоне. Но Минхо будто заметил это, стал выцеловывать, зализывать словно кот свои мелкие укусы. Хан пропустил дрожащий выдох, не справляясь с наплывом ощущений. Пиджак наконец был откинут в сторону. Пуговицы рубашки уже были отстегнуты до часто вздымающейся груди, поцелуи спускались по ключицам, Джисон начал извиваться, словно в попытке убежать от горячих губ и языка, пробирающих до мурашек. — Господин Хан, думаю, мы должны перейти в мою спальню. — Да… Да, пожалуйста, — в мольбе еле складывал слова Джисон. Ли обхватил Джисона заведя руки ему за спину и легко поднял его, словно тот совсем ничего не весил. Минхо, обхваченный другим телом, старался не свалиться ног от горячего дыхания под его ухом. — Позвольте раздеть вас, — произнес Минхо, когда тело Хана коснулось мягкой постели. — Я… сам, — дрожащими пальцами потянулся к оставшимся пуговицам. Молодой господин не поднимал глаз на мужчину, он чувствовал его поглощающий взгляд на своей медовой коже, ему впервые стало стыдно оголяться. Вместо ожидания, Ли начал расстегивать и свою рубашку, откинув её затем куда-то в сторону. Затем он взглянул на Хана, который выжидающе смотрел куда угодно, но не в глаза. — Посмотрите на меня. Джисон мазнул взглядом по рельефному телу, выделяющейся груди и, наконец, заглянул в глаза. Больше отвернуться он не смог. Хан прогнулся в спине, когда язык стал обводить его сосок. От причмокиваний и своих томных стонов хотелось закрыть уши. Ладонь накрыла член Хана через ткань брюк, начиная медленно поглаживать. — Прошу… Я хочу раздеться, мне больно, — жалобно заскулил Джисон, прикрывая рот ладонью. В паху действительно становилось тесно, брюки начинали натирать. Звук расстегивающейся молнии, пуговицы, а затем облегченный выдох. Стянутая одежда вновь испарилась где-то в углу комнаты. Губы коснулись второго соска, язык нежно игрался ареолом, заставляя вздрагивать и мелко дрожать в ступнях. Насладившись вкусом вдоволь, Минхо медленно опускается к прессу, оставляя влажные поцелуи и там. Обе его руки начали стягивать бельё молодого господина. — Постойте! Что вы собираетесь делать… — не успел схватить за волосы Ли, как почувствовал тепло вокруг головки члена. Ладони крепко схватили простыни. Отведенная голова открывала вид на искушающую шею, с уже прослеживающимися красными пятнами. Глотая длину Джисона, Минхо упирался руками в его бедра, чтобы тот перестал снова пытаться сбежать. Его заводили вырывающиеся тихие рваные стоны. Ли взглянул наверх и снова встретился взглядами с Ханом, который нахмурил брови домиком и часто хватал воздух. Понимая, к чему тот подходит, он не хотел заканчивать на этом, поэтому пришлось выпустить плоть из теплого рта. Минхо впился губы с ярым аппетитом, словно дикий кот терзающий свою жертву. Проникновение языком сквозь губ осуществил первым именно Джисон. Получив ответ, он обнял широкие плечи старшего и одной рукой стал гладить его затылок, пробираясь к корням волос. По легким копошениям и подрагиваниям не сразу было понятно, что Минхо стягивает с себя белье. Рука Джисона скользнула меж их телами и коснулась возбужденного члена. Медленные и изучающие поглаживания заводили старшего, но не исключали чувства, будто его дразнят. «Такой длинный и толстый, Господи…», — тонул в мыслях Джисон, ощущая размер. Минхо уткнулся в изгиб шеи Хана и аккуратно её прикусил, не давая воли стонам. Его рука, уже пересчитавшая ребра несколько раз, решила дальше исследовать тело молодого господина. — Уберите руку, — у Джисона пробежали мурашки по всему телу после донёсшегося хрипа прямо возле уха. Повинуясь, он откинул её на постель. Минхо отстранился и подвинулся ближе к рядом стоящей тумбе у изголовья кровати, достал из самого нижнего ящика два презерватива и растительное масло в качестве лубриканта. Вернувшись к Джисону он положил руки на его сведенные колени: — Нужно вас растянуть. Это ваш первый опыт? — Нет, не первый, но с мужчинами у меня было всего пару раз, я не могу сказать, что опытен… Полагаюсь на вас, — Хан медленно расставил ноги и прижал их к телу, полностью открываясь. Открывая презерватив, Ли без смущения разглядывал ягодицы, отчего Хан хотел попросить отвернуться, но вместо этого он сам прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Влажные пальцы нежно гладили промежность, оставляя масло вокруг. Джисон пытался расслабиться и эти нежные движения ему немного помогали. Первый палец вошел безболезненно, он плавно раздвигал мягкие стенки меньше минуты, чтобы привыкнуть. Когда движение было уже довольно свободным, Ли добавил второй палец. Втянув воздух, Джисон пытался безболезненно принять его внутрь. Вжался затылком в подушку и закусил губу, но тут же открыл глаза от руки, нежно гладящей его пухлую щеку. — Вам больно? — Ах… Нет, нет, просто… Непривычно… Второй палец вошел до конца. Минхо начинал понемногу вынимать их и возвращать обратно, давая привыкнуть. Почувствовав расслабленность Хана он стал раздвигать пальцы внутри и снова их сдвигать, словно ножницы. Через время он глубоко вошел пальцами внутрь и прижал их кверху, отчего Джисон вздрагивает всем телом и голос удивленно вырывается. — Надо же, нашел с первой попытки, — Ли придвигается к лицу молодого господина и коротко целует в уголок губ. — Издеваетесь… — тихо произносит, пытаясь отдышаться. Поигравшись пальцами некоторое время Ли с практически легкостью вставил третий палец, продолжая раздвигать стенки. — Думаю, я готов… — дрожащим голосом шепчет Хан. — К чему вы готовы? Я не расслышал. — на лице заиграла усмешка. — К тому, чтобы вы вошли в меня… Не вынуждайте молить, — жалко смотрел в голодный взгляд Ли. Старший довольно кивнул головой, а затем вынул пальцы, снимая с них презерватив. Открыл второй и, словно для вида, стал медленно раскатывать его по члену, смазывая дополнительно лубрикантом промежность Хана. Касаясь головкой прохода, Минхо взяло желание немного подразнить и поиграть со смазкой, которая тянется между телами, когда Ли шлепает и скользит членом по промежности. Джисон в изнеможении не может контролировать стонов каждый раз, когда чувствует, будто сейчас Минхо наконец войдет. — Вы такой нетерпеливый, господин Хан. — Вы меня мучаете, — чуть ли не плача. Головка вдруг проскальзывает внутрь и Джисон на мгновение сжимается, задыхаясь. Минхо зашипел от тугости и припал к шее. Язык коснулся изгиба и медленно поднимался к линии челюсти. Хану совсем было тяжело сдерживаться, чувствуя горячий язык на своем эрогенном месте, член начал биться о живот, истекая и жаждя внимания. Только рука потянулась вниз, как тут была прижата к кровати сверху над головой господином Ли. Кусая шею, Минхо наконец стал входить глубже, заставляя Хана издавать просящие стоны и хватать воздух ртом. Свободная рука старшего вновь коснулась истекающего члена, начиная медленно водить по нему, не давая упасть. В этот момент он вошел до конца, вжимаясь бедрами в ягодицы младшего, которого немного подкинуло на кровати от переизбытка ощущений. — Можете… ускориться, — рвано просит младший. Минхо отказывать не стал, именно этого он и хотел. Немного поменяв угол проникновения, стал вдалбливаться внутрь, проезжаясь по простате несколько раз. Джисон почти закричал, он не мог свободно вдохнуть, пока из него выбивали все силы. Ли опустился к лицу Хана и затянул его в нежный поцелуй, прерываемый иногда неконтролируемыми вскриками. Хан понял, что Ли тоже скоро кончит по его тяжелым стонам и ускоренным, сбивающимся ритмом движений. — Господин Ли, я сейчас кончу… — с огромными усилиями пытался произнести разборчиво. Язык заплетался, разум помутнел. Минхо стал надрачивать Джисону, помогая дойти до пика, когда сам был в паре секунд от этого чувства. Когда тело Джисона задрожало и он сжался вокруг Минхо, они кончили почти одновременно, с пробирающим оргазмом до кончиков пальцев ног. Пытаясь не упасть на младшего, он аккуратно опустил голову тому на грудь, тяжело дыша и слушая свое и чужое учащенное сердцебиение. Через меньше чем минуту Ли грузно приподнимается и смотрит на лицо младшего. «Спит…», — понял Ли, глядя на действительно отключившегося Хана. Когда на румяных щеках был оставлен поцелуй, Минхо очень аккуратно попытался выйти. Всё получилось. Минхо сходил за маленьким полотенцем, намочил его теплой водой и пришел обтереть живот младшего господина, чтобы оставить его спать хотя бы без спермы на животе и стекающего масла. Накинул на Джисона легкое одеяло, а сам в полудреме отправился принимать ванную, чтобы затем лечь рядом и погрузится в такой же сладкий сон.