***
Натаниэль Веснински, Младший, сын Балтиморского Мясника и просто парень без тормозов. Но есть ли тот, кто всё же держит того на поводке? Конечно есть. Был бы он жив, если бы не верёвка на шее? Были бы живы окружающие? Нет.***
Натаниэль не знал, что руководило им, когда он опускался на колено и склонял голову в кабинете новой главы клана Морияма. Он не знал, кто нашёптывал клятву верности ему на ухо, которую он проговаривал, глядя на красный дорогой ковёр. Он не знал, к чему приведёт это.***
Марионетка клана? Конечно, думайте так. Младший, находящийся везде: при свете, под камерами, в тени, - он был опасен в любой обстановке. Даже если, кажется, оружия у него при себе нет. Рад ли он быть цепным псом? Да. Сын Балтиморского Мясника - тот, кого проще простого поднять на какое-либо дело. Убить? Украсть? Поговорить? Сжечь? Избить? Подслушать? Привезти? Где Натаниэль? Он делал даже больше, чем был обязан и упивался своей нужностью. Улыбка - пугающая, недружелюбная, многообещающая, - главное оружие. Оно привлекает к себе внимание, заставляя либо обходить парня, либо притягивает к нему. Веснински позволял играть собой. Позволял использовать свою силу. Позволял другим быть выше него. Так же, как и позволил через 7 лет встать Ичиро на колени и опустить глаза в пол. Он слушал о том, как, оказывается, глава клана пытался отгородить Младшего от дел. Слушал, как тот умолял о помощи. Слушал, как Морияма клялся идти за ним взамен на помощь. И крутил в руке стакан с виски. Все слова откладывались в голове, заставляя глаза Натаниэля сверкать. У него была власть. Сам Морияма был у его ног. Ему стоило сделать 4 шага, чтобы мужчина действительно оказался в ногах. Свободной рукой он подцепил подбородок и поднял голову на себя, смотря в карие глаза, наполненные отчаянием и мольбой. - Всё это, - процедил Веснински, - не вернёт мне того, что вы у меня украли. Отдадите мне его живым - я подумаю. - Натаниэль... - Думаешь, что я такой идиот? Думаешь, я не знаю, что вы его спрятали на случай, если я попытаюсь выйти из игры? - Это ложь, - пытался вывернуться Ичиро, но рука с силой сжала подбородок, заставляя скривиться. - Я позволю всем делам гнить, пока не увижу его целым и невредимым. Одна царапина на его теле, Морияма, и тебе придётся ходить на поминки всех своих людей. Поверь, я позабочусь, чтоб ты видел могилы знакомых чаще, чем своё отражение в зеркале, - Веснински говорил опасным шёпотом. Он словно держал в руке пугливого зверька, заставляя того дрожать от ужаса, растекающегося по венам, - Думаешь, что это равноценно смерти твоего братца? Нет, - на его лице расцвела улыбка, жестокая, некрасивая, - Вы украли мою жизнь, и каждый, кто коснулся его - отплатит своей. Эндрю Миньярд, заточённый на другом конце страны, лежал неподвижно, прикованный к кушетке. Введённый в кому, он не знал, что происходит в мире уже больше недели. В страшном месте, где он находился, он видел только рыжего парня, который был повёрнут к нему спиной. Мерзкий скрежет резал по ушам и заставлял покрываться мурашками. Именно в этот раз Младший повернулся, встречаясь взглядом с блондином. В его руке блестел нож, очевидно, который он всё то время натачивал. - Не переживай, я проведу им позже экскурсию по всем прелестям ада. Он открыл глаза, слыша только своё сердце, бешено колотившееся в груди. Перед ним склонился Веснински, слабо улыбаясь. Голубые глаза сверкали, словно смотрели на алмаз. - Извини, что заставил тебя ждать. Больше такого не повториться. На парне была белая рубашка, промокшая, он точно только с улицы, из под дождя. Он вся была покрыта кровью, словно рисунком. Младший выглядел жутко, внушая страх. Но тёплая полуулыбка и глаза, что стали на оттенок светлее, делали из него ангела, вернувшего Эндрю жизнь.