Look at me

Минхо знал и уважал все установленные им с Чаном правила, к созданию которых они пришли уже после нескольких месяцев совместной жизни. Они были довольно просты, ни у кого из парней не появлялось желания нарушить их, да и в принципе было незачем – в большинстве вопросов и тем их мнение совпадало, в то время как во всём остальном им помогал простой диалог. Именно поэтому сейчас, будучи в браке, они практически никогда не ссорились, а все мелкие конфликты решались через несколько часов, стоило обоим «остыть» и обдумать позицию друг друга. Для этого правила и создавались – если кто-либо из них чувствовал себя некомфортно или же была хотя бы малейшая вероятность такого исхода, им следовало поговорить и рассказать обо всём напрямую, не боясь осуждения. И Минхо всё устраивало. Но вместе с этим, одно правило ему немного мешало. Если быть точнее – не совсем правило, а факт того, что им в принципе нужно было поговорить. Ему очень хотелось сделать Чану сюрприз, а без предварительного обсуждения того, что касалось их постельной жизни, возникала проблема: Минхо банально не знал, входит ли то, что он задумал, в предпочтения его мужа, поэтому необходимо было спросить об этом, что по факту испортит всю суть сюрприза – неожиданность. Конечно, он мог сделать и что-то, что они уже делали, но это было не так интересно, ведь чужую реакцию на что-либо подобное он уже знал и видел. Ему хотелось чего-то нового, но Минхо сам не понимал чего именно, поэтому долго не решался взяться за что-либо. До сегодняшнего дня. Он решился на эту идею, тщательно всё обдумав и придя к выводу, что это произведёт нужный эффект и вместе с этим не будет чересчур «рисковым». Также ему повезло, что Чан намёков практически не понимал, поэтому благодаря завуалированным вопросам и разговорам на близкие темы, Минхо понял, что его задумка никак не будет принята в отрицательном ключе. Ему хотелось, чтобы Чан гарантированно получил от этого удовольствие. От созерцания прекрасного. Минхо не часто экспериментировал с образами на время прелюдий, но знал, что юбки ему идут и что это определённо смотрится как то, о чём Чан будет думать долго, поэтому выбор заключался лишь в длине и типе ткани. Хотелось, чтобы ничего не сковывало движения, не натирало и, самое главное – не скрывало его ног полностью, поэтому нечто лёгкое и приятно щекочущее середину бедра стало идеальным вариантом. Несмотря на то, что юбка оказалась слегка короче, чем он предполагал, это было даже на руку – так, его внешний вид был достаточно откровенен, чтобы без слов сказать Чану о своих намерениях и всё снова не скатилось в долгое обсуждение. Минхо нравилась эта забота об их отношениях и комфорте, но иногда ему хотелось просто отпустить себя и потрахаться, не думая ни о чём. Это бывало редко, поэтому они оба пришли к выводу, что простого вопроса и чёткого согласия в обыденной ситуации будет достаточно, но младший всё равно слегка нервничал. На самом деле, он каждый раз нервничал, стоило им попробовать нечто новое, и не столько из-за того, что ему не понравится, сколько из-за того, что не понравится Чану. Именно поэтому они и разговаривали, из-за чего секс приносил намного больше удовольствия, чем нервов. Как и должно быть. Возможно, именно поэтому ничего не ожидающий Чан совершенно обыденно заходит в спальню после тренировки в зале, не придавая значения тому, что его муж лежит на кровати. В чём именно лежит – дойдёт до него спустя секунды, так как картина почти ничем не отличалась от их обыденных вечеров. Волосы старшего слегка влажные от душа, из-за чего чересчур мило вьются и Минхо не может не засмотреться на это. Слишком очаровательный – думает он, в качестве ответа встречая лишь удивлённый взгляд ничего не понимающего Чана. Но совсем быстро удивление сменяется шоком, а после – рваным выдохом, говорящим намного больше любых слов и фраз, что в это мгновение проносились у него в голове. Минхо ожидал такой реакции. Если быть точнее, он её добивался и результатами более чем доволен, видя, что никакого предполагаемого негатива не последовало. Чан в принципе не мог найти слов первую минуту. И Минхо это нравилось. Нравилось то, как он смотрит, практически пожирая взглядом открытые участки кожи, что при этом не позволяли увидеть самое главное из-за заранее спланированного ракурса. Отсуствие какого-либо нижнего белья. Именно это становится для Чана вторым безжалостным ударом ниже пояса – потому что это было взаправду нечестно – и заставляет его тихо взвыть, когда Минхо невзначай тянется к прикроватной тумбе за чем-либо. Как хорошо, что это была смазка, потому что Чан уже на пределе. Ему казалось, что ещё секунда – и он кончит прямо в штаны, что совершенно не ощущалось чем-то позорным в такой ситуации. Минхо лишь рассмеётся, но допускать этого всё равно не хотелось, потому что это означает, что им придется ещё немного подождать прежде, чем у Чана вновь встанет. Это, бесспорно, произойдёт быстро при открывшемся виде, но всё-таки займёт время. Сам Минхо тоже не хотел ждать – он не торопил, зная, что его мужу хотелось полюбоваться, но определённо решил, что в установленное время сам подтолкнёт его к первому шагу, если его ступор всё же продержится дольше предполагаемого. К счастью, Чан пришел в себя достаточно быстро, чтобы они оба смогли как можно скорее унять своё желание. — Ты... — слова всё ещё не хотели связываться в предложения, а язык заплетался, и всё же Чану хотелось что-то сказать. Выразить восторг чем-либо, помимо разинутого рта и характерной палатки в домашних штанах, но Минхо его сразу же прерывает, понимая, что это может затянуться. — Я знаю, что выгляжу шикарно, но прямо сейчас, вместо каких-либо комплиментов, я хочу, чтобы ты поскорее трахнул меня, — он показательно поворачивается на живот, виляя бёдрами и смотря так, что у Чана в животе возбуждение чувствуется, а дыхание сводит. Третий запрещённый приём за этот вечер, во всю знаменующий, что ночь обещает быть долгой. И Минхо, подобно сытому коту, доволен. Доволен настолько, что совершенно не продумывает наперёд настолько быстрых действий со стороны мужа, для которого его виляние почти не скрытыми юбкой бёдрами подобно красной тряпке для разъяренного быка. Возможно, именно это наталкивает Чана на столь же неожиданную идею, на размышления о которой у него уходит всего пара мгновений. — Блять, — на выдохе произносит Минхо, чувствуя, как чужой язык проходится по его заднице, оставляя слишком странное, но приятное чувство. Немного похоже на смазку, которую, по идее, Чан и должен был сейчас взять, но решил продолжить прелюдию более оригинально, на что Минхо не мог и, главное, не хотел никак сопротивляться. Они уже делали это раньше, поэтому никаких проблем не возникало, и всё-таки происходящее можно было считать своеобразным ответом на шалость парня, напрочь забывшего о том, что его муж тоже способен на сюрпризы. Возможно, они взаправду были неожиданными, а, может, Минхо просто настолько зациклился на чужой реакции, что не думал о подобном исходе. В любом случае, Чан в процесс втягивается с ошеломительной скоростью, заставляя извивающегося в прикосновениях младшего просить большего уже через минуту, а через две – громко всхлипывать то ли от умелого языка, то ли от невозможности сделать что-либо в ответ. Минхо привык контролировать ситуацию и второй вариант был для него сродни приятной, но всё же пытки, потому что в ощущений слишком много, а выплеснуть эмоции не во что. Этого всегда добивался Чан. Ибо знал, что от этого оргазм будет настолько ярким и мощным, насколько это вообще было возможно для них двоих. А Минхо хотелось дать всё самое лучшее. Поэтому младший прямо сейчас чувствовал себя на седьмом небе от всего, что делали с его телом, трогая, где надо, вылизывая, как надо, и доводя до края, но не давая кончить столько, сколько потребуется. И в какой-то момент, всё же прервавшись, Чан берёт уже обычную смазку, помогающую подготовиться полноценно, и терзает Минхо уже с помощью неё, добивая последние не связанные с происходящим мысли сменой температуры и темпа. Теперь Минхо думать не мог вовсе – лишь желать, позволяя делать с собой всё, что только в голову придет. Он, пока чужие пальцы вбиваются в его задницу, уже во всю плывёт, чувствуя скорый финал, что был так близко и так далеко одновременно. Уже в который раз за вечер. Но всё ещё было слишком рано. Укус на изгибе надплечья каким-то образом отрезвляет и вместе с этим дурманит ещё больше, заставляя заскулить так тихо, но так красиво, что внутри всё переворачивалось вверх дном. Чан зубами впивается несильно – больше в игривой манере, чем с реальным намерением укусить полноценно, но след в виде засоса обязательно останется, из-за чего Минхо ведёт. Какие-либо метки, даже если их не было видно, заставляли его вспоминать о каждом моменте прошедшей ночи, оттого и смущали каждый раз, стоило об этом подумать. Или о том, что кто-то может их увидеть и прийти к тому же выводу. Минхо тает. Он плавится в чужих руках, податливо выгибаясь и меняя положение так, как его направит Чан, исследующий уже оставленные ранее пятна губами, то ли из привычки, потому что места невольно бросаются в глаза, то ли в качестве извинений за то, что его мужу придется вновь ходить в закрытой одежде. Исключительно из этичных побуждений сохранения психики окружающих, потому что любоваться следами любви друг на друге им хотелось всегда. И во время секса. Особенно во время секса. Несмотря на то, что лишь на этапе подготовки это уже выглядело как умопомрачительный трах, они оба умудрялись каким-то образом заниматься созерцанием тела партнёра, даже если из-за позы с этим возникали трудности. Таким образом, задыхался Минхо в ощущениях лишь от одного только вида сильных рук, удерживающих его поперёк талии, стоило Чану только войти в него. Ещё больше его изводила мысль об этих самых руках на собственной шее или бёдрах, красных не столько от шлепков, сколько от того, как бы их сжимали. Но так тоже до одури идеально – Минхо практически вжимают спиной в грудь, не давая и шанса выбраться из крепкой хватки. Не то, чтобы ему хотелось. Движения Чана привычно размашисты, поэтому повидавшая жизнь кровать от всего происходящего слегка бьётся об стену, но это никого из них не волнует – соседняя комната является их кухней, что давало им больше простора действий и для фантазии. Отчасти на этой самой кухне, потому что голодны друг до друга они были всегда. Даже сейчас, когда Минхо буквально втрахивали в матрац, лишая возможности произнести что-либо, кроме льющихся изо рта стонов. Поэтому во время оргазма он лишь беззвучно вздыхает, вздрагивая и часто-часто моргая от поплывшего от мутной пелены взгляда. Если бы напротив них стояло зеркало, Чан бы кончил в ту же секунду от этого вида, но ему приходится доводить себя рукой, что, впрочем, тоже было неплохо – так, перевернув мужа на спину, он мог любоваться им напрямую, сцеловывая капли пота с нежной кожи и терзая чужие губы своими. Скорее всего, испорченная юбка уже не будет пригодна хоть к какому-либо использованию, но в будущем, вероятно, они купят ещё пару-тройку, после предварительного обсуждения. Но, что ещё более вероятно, не обсуждая вовсе.