Pedal to the metal

             

Говорят, что взмах крохотного крыла бабочки может вызвать тайфун, падение листа на землю отражается на звездах, легкая рябь на воде вызывает цунами, и в то же время ураганы и стихийные бедствия приближаются к нам так медленно, что когда мы обнаруживаем их, бывает слишком поздно.

      

Возможно, в тот раз именно так и случилось, но точно сказать трудно: любой заметит, что идет дождь или начался торнадо, но никто не сможет отыскать ответственную за него бабочку или упавший лист…

      

С чего все началось? Порою понять невозможно. Обычно так все и происходит…

             

[ воскресенье, 13-ое мая, 2007-ой год ]

      

[Великобритания, Лондон, Ковент-Гарден — где-то в восточной части Вест-Энда между Сент-Мартинс Лейн и Друри-Лейн]

      

             Просыпалась Наташа медленно, тягуче и совершенно без желания разлеплять глаза. Голова казалась невероятно тяжелой, практически неподъемной, просто-таки чугунной. Некоторое время просто продолжала лежать, смотря в потолок.        Что значит «быть успешной к двадцати пяти годам»? Вопрос сложный и простой одновременно. Сложность в том, что у каждого свои критерии успеха. Простота? Есть ещё и общие «показатели», по которым как-то легче измерить собственную успешность. Кто цепляется за самореализацию, кто-то за деньги, кто-то за семью… вариантов много, но успех вроде как скрывался именно в достижениях. И с этим у Романофф никаких сложностей не было — если подумать, даже звание майора получила раньше положенного срока исключительно за особые заслуги перед страной, была награждена, так что, достижений хватало с лихвой, хоть и не тех, о которых мечталось в детстве, но это уже детали, причём, не такие уж и значимые.        Кто такая Наташа Романофф?        Если верить последней переписи населения, численность населения Земли оценивается в примерно восемь миллиардов и девять миллионов человек, а конкретно в Великобритании проживает шестьдесят семь миллионов семьсот семьдесят семь тысяч пятьсот девяносто пять постоянных жителей. Если смотреть объективно, Наташа мало чем отличалась от прочих, в конце концов, она была обычным человеком, была лишь одной из цифр из тех шестидесяти семи миллионов семьсот семидесяти семи тысяч, не более, и нет, не в начале и не в конце, затерялась где-то в середине, став просто частью статистики.        Так кто же она?..        Наташа была похожа на куклу. И речь не о конвейерной «барби», а о тех дорогущих фарфоровых шарнирных куклах, которые обычно собирают коллекционеры или кто-то вроде. Да, она была именно такой. Утончённые и тонкие черты лица, густые, достающие своими концами до лопаток, винного цвета, волосы. Широкие точеные скулы, изумрудные глаза в обрамлении густых и длинных чёрных ресниц, маленький, немного вздернутый аккуратный нос, не слишком пухлые, но, вместе с тем, не слишком узкие губы, две безукоризненно четкие тонкие линии бровей и бледная кожа. Не высокая и не низкая, с длинными ногами, гибкая, жилистая, при этом с женственными формами. Действительно точно фарфоровая кукла с обманчивой хрупкостью в тренированном теле.         Она родилась на два месяца раньше срока, не весила и килограмма. Надежды на то, что девочка выживет, не было — даже её мать не верила, хотя эта женщина верила лишь в зелёные хрустящие бумажки и ни во что более. Но совсем ещё юная, едва родившаяся, девочка боролась за свою жизнь, и с того момента ей предстояло бороться за нее и впредь.        На самом выживании сразу после рождения ничего не закончилось. Мать, зарабатывавшая тем, что продавала своё тело, хотела мальчика и именно ради этого устремления не пыталась избавиться от ребёнка до его рождения — мальчик должен был помогать, стать опорой, а ещё именно сыном можно было привязать того самого богатого любовника, который и был отцом ребёнка. Но родилась девочка. Роды проходили тяжело и раньше условленного срока, а закончилось все тем, что новоявленная мать узнала о том, что родившаяся дочь будет ее первым и последним ребёнком, больше родить не сможет. Так девочка, что отчаянно боролась за свою жизнь, стала огромнейшим разочарованием для своей матери, едва появившись на свет. За это в награду ей достались безликое имя «Наташа» и совершенно неограниченная нелюбовь матери.        Еще помнила больно жалящие слова других детей, с которыми училась бок о бок в начальной школе: они вторили своим родителям, называя Наташу грязной и дочерью главной шлюхи района. Сама девочка прекрасно знала значение слова «шлюха», в отличие от других детей… из более достойных семей. Те даже не подозревали, что значило то, что вылетало из их ртов, но это и не имело значения. Им достаточно было знать, что их слова задевали Наташу, ведь именно этого они и добивались.         Естественно, при таких обстоятельствах собственное будущее казалось безрадостным. Гром грянул неожиданно.        Мать умерла, когда девочке исполнилось восемь. Стыдно признаться, но для Наташи произошедшее так и не стало печальным событием, да и в её возрасте. Так Наташа и оказалась в приюте.        Приют? Это короткое и вместе с тем, довольно простое слово, которое совсем не раздражает слух и, если не знать истинного его значения, то оно не вызывает никаких негативных эмоций. Просто слово и ничего больше.        На самом деле, тот приют мало чем отличался от других. Само здание расположилось на самых окраинах. Здесь не было поблизости того частокола серых безликих домов — их с достоинством заменял заброшенный пустырь на мили вокруг. Единственными достопримечательностями был высокий серый забор, да высохшее безжизненное дерево. Сам дом явно старый, высотой в четыре этажа. Он, как еж, был утыкан проводами, похожий на облезлую рождественскую ёлку, которую обрядили мусором, а в довершение всему еще и выкинули на помойку степенно догнивать свой век. Побелка уже почти вся осыпалась. А стены покрылись трещинами, как лицо какой-нибудь злобной желчной старухи из маггловских сказок, испещренное морщинами. Неподалеку мусорные баки, еще и собачья будка рядом — правда, следов собаки не было: видимо, она оказалась не столь стойкой в борьбе с быстротечностью времени, как этот дом. Фасад же был гол и мрачен, каким ему, собственно, и полагалось быть. Табличка «Добро Пожаловать» на дверях облупилась, почти стерлась, что, впрочем, наверное, и к лучшему. Гости тут все равно явление явно не частое.         Наташа с самого своего первого дня замечала взгляды, которые прохожие бросали на место, где обитали сироты. Приюты не любили. Вслух в этом вряд ли кто-либо признался бы, но горожане предпочли бы не жить рядом с таким местом, предпочли бы, чтобы его и вовсе рядом не было, как и детей, что его населяли.        В приюте она пробыла год. Именно когда ей исполнилось девять лет, её завербовали в специальное подразделение МИ-6, куда отбирали детей, чтобы подготовить их для службы своей стране. Наташа не хотела называть подобное «судьбой» или «случайностью». Ей сложно было благодарить за все нечто абстрактное, а что до удачи… это словно и вовсе никогда с собой не связывала. Она помнила дорогие остроносые ботинки, сделанные из кожи какой-то рептилии, помнила пальцы, что уверенно и до боли сжали её подбородок, заставляя поднять взгляд. А ещё… ещё помнила два простых вопроса, которые разделили её жизнь на «до» и «после»: «Ты хочешь новую жизнь?», «Как тебя зовут?». Наташа ответила на них. И… получила новую жизнь, шанс. В своей новой жизни она очень старалась, чтобы вписаться в новые реалии. У неё даже получалось.        Её обучение и подготовка начались практически сразу. Информации было так много, что тогда ещё совсем девчушке в какой-то момент начало казаться, что ещё немного и её голова попросту взорвется. И вроде для Наташи усвоение нового будет не так уж и сложно — всегда была отличным ученицей, усидчивой, трудолюбивой, не опускающей руки, упрямой и жадной до знаний. Но все было не так-то просто, как могло показаться на первый взгляд. Ведь помимо изучения самой разной информации были ещё тренировки. Нагрузки были предельными, зачастую легко преодолевая границы всякой разумности. Нельзя сказать, что Наташа была неженкой. Но иногда ей казалось, что ещё немного и она попросту рухнет, будучи не в силах подняться. Взять хотя тхэквондо, которое девочка теперь изучала, оттачивая приёмы до выдрессированных рефлексов, до автоматизма. Помимо тхэквондо, были восточные единоборства, каратэ, рестлинг и другие боевые искусства — что-то изучалось поверхностно, например, лишь основы, а приёмы другого стали со временем естественными, как дыхание. Но было не только это. Что ещё? Бег на короткие дистанции, по пересечённой местности, с препятствиями и на время. Прыжки в длину и в высоту. Скалолазание. Плавание. Гимнастика. Танцы. Умение вести допросы. Искусство пыток. Владение огнестрельным и холодным оружием. Не обошлось и без вождения автомобиля, мотоцикла, даже пилотирование. Умение оказывать первую помощь, накладывать швы, если случится непредвиденное. Даже обучили избавляться от наручников и верёвок на случай плена, выживать в непригодных условиях. А ведь помимо бесконечных тренировок, были ещё наказания, что следовали за малейшую ошибку. Всего этого было действительно много, настолько много, что Наташа была просто уверена, что не справится, что не доживет до конца обучения. Однако вопреки этой вере, жгучим слезам бессилия, стекавшим по щекам, ломящимся от боли мышцам и дрожащим от предельной нагрузки рукам и ногам, она не сдалась, не опустила руки, стремясь дойти до конца. У неё получилось. Наташа Романофф стала не просто рядовым профессионалом своего дела, а одной из лучших, имела свою небольшую команду в подчинении, даже была приставлена к награде.        Успешна ли она? Определённо. А то, с чего начинала… важно ли это сейчас? Нет. Это уже совершенно не имело никакого значения.        Буквально превозмогая себя, Наташа поднялась с кровати.         Именно в этот момент… зазвонил мобильный.                    — Да, — Наташа ответила с небольшой задержкой.              — Вы долго шли, командир… — голос собственного заместителя был узнан сразу. — Что задержало? Вы в агентстве?              — Нет, «мамочка», я не в агентстве, — огрызнулась Наташа, которая в свой отпуск не ждала и не делала слышать никаких звонков. — Что-то произошло?               — Вас начальство вызывает. Видимо, что-то срочное.              

[Великобритания, Лондон, штаб Секретной разведывательной службы МИД Великобритании/МИ-6]

                    — Извините… Вы ведь Наташа Романофф, верно? Ну, та самая… из спецподразделения «Призраки»?        Женщина на это только едва слышно выдохнула, на пару мгновений утомлённо прикрывая глаза.        Лифт медленно, словно бы издеваясь, поднимался наверх. Повезло еще, что не было раздражающей музыки, которая вообще-то призвана успокаивать и скрашивать ожидание — во многих отелях подобная роскошь имелась, благо, она обошла стороной здания секретных служб. Однако отсутствие музыки полностью компенсировала не менее раздражающая болтовня сослуживца. И если Наташа верно запомнила, то его звали Джим. Нет, дело не в плохой памяти, просто предпочитала не запоминать лишнюю информацию — она засоряла эфир. А Джим… лишь новичок, стажёр в МИ-6, еще ознакомится с правилами на тему «язык без костей», а главное… как его укорачивают в случае чего.                    — Обалдеть! Кому расскажу, не поверят же! — воскликнул он так, будто встретил не агента той же организации, в которой работал сам, а какую-то рок-звезду, чьим преданным поклонником являлся. — Нет-нет, — почти тут же поднял вверх руки.        Но Наташа не оборачивалась. Просто не было смысла. И так его отлично видела в отражении идеально гладких металлических дверей лифта.                    — Я, конечно же, никому и ничего рассказывать не буду! Помню о том, где мы работаем, про секретность…        В голове мелькнула мысль о том, что он долго тут не протянет. Что ни говори, а работа в этой организации избегает любой гласности, а значит, тут не в чести болтливость и прочие таланты этого парня, что буквально-таки бросались в глаза.                    — Но это… это все равно… обалдеть! — продолжал он. — А правда, что вы…        Но договорить то, что хотел, у него не получилось.        Наташа обернулась резко, без предупреждения — одного этого хватило, чтобы словесный поток болтливого новичка оборвался. Но на этом женщина не остановилась…        Один шаг. Второй.        Ее ладонь с хлопком впечаталась в стеклянную стену лифта чуть выше его плеча, заставляя парня невольно вжаться в эту самую стену. К сожалению, это не помогло ему разорвать расстояние между ними — Наташа стояла все так же близко, гораздо ближе, чем позволяли приличия… настолько, что ещё немного, и он мог бы почувствовать ее дыхание на своей коже.        Надо сказать, что вопреки тому, что Романофф испытывала на данный момент, на ее лице не промелькнуло и тени раздражения. Лишь невесомая и лукавая полуулыбка, которая, впрочем, нисколько не затронула глаз.        Наташа подалась чуть вперёд.                    — Уверена, такому… длинному языку можно найти множество применений, — проговорила на грани слышимости, чувствуя, как у парня сбилось дыхание. — Но может… побудешь хорошим мальчиком и помолчишь? А то… как бы чего не вышло…        Двусмысленно? Наташа об этом знала. Нарушает принятые условности и нормы? Ей тоже об этом известно. И нет, конечно, не планировала претворять свою почти-угрозу в жизнь. Возможно, кто-то другой на её месте высказался бы гораздо резче, грубее, после чего парнишка бы трясся от одного его взгляда. Женщина же предпочитала действовать тоньше. Конечно, могла напугать до седых волосы, чтобы при одном упоминании ее имени кровь стыла в жилах. Но зачем? Ее больше забавляло то, что парнишка теперь будет краснеть, как девственник на выпускном, стоит ему только завидеть ее в конце коридора. А главное… будет молчать.        Наташа отстранилась, как ни в чем ни бывало, разрывая расстояние, а после и вовсе отвернулась.        Честно? На самом деле, Романофф была обычно более сдержана. Просто сегодня день не задался. Ее буквально выдернули с заслуженного отпуска, ни с того, ни с сего зарядил дождь, застряла в пробке, попытавшись ее объехать, встала в каком-то переулке, так как именно в этот день машина решила сломаться, ну, и ещё ряд незначительных происшествий, которые скапливались… «новичок-Джим» просто стал своего рода «вишенкой-на-торте», не более того.                          — Про… простите, агент Романофф, — все же выдавил из себя тихое извинение ей в спину он.        А ведь этот «Джим» ею восхищался. Да, похоже на то. Смешно.        Именно в этот в момент двери лифта разъехались в стороны. И Наташа, не задерживаясь, покинула эту «коробку» на нужном этаже.        А уже скоро Романофф стояла перед начальством.        И если еще в лифте в ней тлело раздражение о прерванном отпуске, то стоило переступить порог, как его не стало. И дело не в том, что начальству лучше не демонстрировать ярко свое недовольство. В чем еще? Усталый и раздраженный вид человека за столом ясно говорил о том, что случилось что-то серьезное. Хотя, если так подумать, ее бы не вызвали на «ковёр», если бы было не так.              — Разведка доложила, что большая партия оружия была переправлена через нашу границу, — начал он. — За поставку отвечает картель Брага. Пока работал лишь в пределах Мексики, это нас не касалось. Но теперь он пытается выстроить свой «шёлковый путь» в США и Великобританию. А это уже затрагивает нас. Ситуацию лучше решить в зародыше, до того, как она разрастётся и станет проблемой.              — Задача?        Романофф не высказывала свое мнение по услышанному — не сейчас. Банально не было фактов, на которые можно было опереться. Впрочем, ее о личном мнении сейчас и не спрашивали, просто вводили в курс дела.                    — Отправляешься в Мексику, — сказало начальство. — Ты должна внедриться в картель и стать доверенным лицом Браги. Методы и средства на твоё усмотрение. К сожалению, его личность остается неизвестной, но есть подозрения, что действует он не один. Поэтому Брага не должен пострадать, пока мы не выясним все необходимое, — коротко обрисовал задачи он, а потом постучал пальцем по черной папке, которая все это время лежала на столе. — Все необходимое, что удалось собрать нашим аналитикам тут.              — Эвакуация? — спросила Наташа.              — Не предусмотрена, — последовал ответ. — Так что, если что-то пойдет не так, выбираться будешь сама.              Захотелось прямо сейчас смачно-так и по-русски выругаться, сплюнуть на пол и послать все к чертовой матери. Ведь если еще в лифте думалось, что день не задался, то сейчас получилось окончательно увериться в том, что все укатилось далеко в пропасть, причем, безвозвратно. И вроде Наташа не была особо придирчивой, спокойно относясь к заданиям, просто выполняя их. Однако она ожидала чего-то более интересного, когда звонок Фьюри прервал ее отпуск. А итог? Ей нужно следить за каким-то зарвавшемся мексиканцем, вероятно, спать с ним и при этом отвечать за целостность его шкуры, что суммарно не создавало никакого хоть сколько-нибудь оптимистичного настроя. И вишенкой на торте было отсутствие эвакуации. Может, её просто проклял кто? А что? Вроде где-то среди её предков затесались цыгане. И пусть сама она не особо верила во всю эту чертовщину, но, казалось, что еще чуть-чуть и проникнется каким-то особым мрачным мистицизмом.        Но несмотря на свои мысли…              — Когда приступать? — только и спросила Романофф, забирая со стола папку.              — Ещё вчера.              

***

                           Наташа столкнулась с Джеком Роллинсом, своим подчиненным, через пару часов на взлетно-посадочной полосе. Назвать эту встречу неожиданной не мог. В конце концов, Джеку до отпуска батрачить еще месяц — у него был вполне себе рабочий день. Правда, судя измотанному виду, его посадили перебирать бумажки.                    — Командир? — а вот он был удивлен. — Думал, вы наслаждаетесь отпуском. А вы…              — Ну, как видишь, начальство и двух дней без меня не может, — фыркнула Наташа. — Внеплановая «подработка», Роллинс. Туда и назад. И соскучиться не успеешь.        Его взгляд скользнул на довольно вместительную сумку, которую Романофф держала в руке, но задавать лишних вопросов не стал. В их работе болтливость не ценится.                          — Смотрите шею себе не сверните, — вместо расспросов бросил Джек, усмехнулся. — А то к новому командиру привыкать неохота.              — Не дождешься.        Хлопнув своего первого помощника по плечу, Наташа направилась к нужному вертолету, который доставит к «перевалочному пункту», а дальше она сама по себе. Долгие прощания — не её конек.