Ладно, теперь могу понять.

Антон никогда не понимал, что такое "любовь" и как ее чувствовать. Нет, безусловно, он знал, что это такое, да и в фильмах говорили, что любовь должен познать каждый и тому подобное... Но чтобы чувствовать самому... Ну, для начала, чтобы чувствовать — нужно понимать, как оно чувствуется. А вдруг он уже ощущал это, просто не понял? А вдруг любовь ощущается для всех приятно, а для него отвратительно? Вдруг она чувствуется, как сотни тончайших игол, медленно погружающихся в глубину сердца? А другим это нравится.. вот глупые. Для себя Антон решил, что любовь — это чушь, и ощущают ее лишь слабаки. Он спросил у отца и тот, хлопнув по плечу, тоже сказал, что поддаются ей лишь слабаки. А Антон не должен быть слабаком. Иначе не выживет. Хотя, знаете ли, когда на тебя в ночи, в каком-то пустующем районе, далеко от основного города, нападает стая каких-то озверевших собак, больше похожих в свету старого облезшего фонаря на чудовищ — ты что без любви, что с ней, чувствуешь, что ты бессилен. Единственное, что ты можешь — это бежать, сломя голову, не оглядываясь. Лишь спиной чувствуя, что они приближаются. Это конец? Судьба решила иначе — думает Антон, когда откуда не возьмись, будто бы из воздуха, а, может, и с небес — является какой-то блондин с палкой, отгоняющий собак. Для Антона это как-то неудивительно, если честно. Больше удивляет то, что собаки уходят. Что он за человек такой, что его боятся бродячие злобные псины?? Парень поворачивает голову на Антона, который почувствовал отток адреналина и понял, что его больные колени это ведь не слишком прикольно, а бегает он только в догонялках. Да и то водой он нечасто бывает. Блондин подходит и протягивает руку, Антон поднимает голову, всматриваясь замутненными глазами в лицо своего.. ну, кажется, спасителя? Ангельской внешности пацан с блондинистыми волосами и немного рыженького насыпали. Веснушки на носу — только на носу, так ровненько горсточкой, а почти прозрачные брови нахмуренные. Антон впал в ступор на секунду. Незнакомец недовольно цокнул и лёгким движением поднял парня за подмышки на ноги, как маленького. В целом, по сравнению с ним, Антон и правда был маловат. Несильно, но маловат. Его одежду заботливо отряхивают руками, болонья под грубоватыми пальцами издает характерный звук "фить-фить-фить". Шапку поправляют, а потом насмешливо проводят по носу снизу вверх, задевая за кончик. Классика. — В таких местах вечером нужно быть внимательнее, мелкаш, все в квартирах в холодрыгу сидят и думают, что собаки лают чисто по-приколу или потому что дерутся. Никто не выйдет, — а голос у паренька такой надломленный, подростковый, но уже сформировавшийся. Приятный, родной.. — Обычно у парадных стоят дядьки какие-то и курят.. — недовольно бурчит под нос Антон, зарываясь носом в шарф. — Пх, ну да, есть такое. Но вот именно сегодня тебе повезло и их нет. — Ну, вообще-то, повезло... — неуверенно возразил мальчик. — Повезло. Если бы мать за хлебом меня не отправила, то ты бы тут уже был полусъеденный, — парень зевает и легко тянет Антона за капюшон куда-то. Ему бы хорошо возмутиться и спросить куда, но.. почему-то не хочется. Оказывается, вели его на остановку с маршрутками. — Пиздуй-ка ты домой. И не пропадайся собакам на глаза на пути, а то ты какой-то аппетитный мелкаш. — Ага, постараюсь.. ээ.. как тебя...? — Рома, — парень приулыбается, — тебя? — Меня, а... Антон я. — Антошка. Понятно. Ну, доживи до завтра, Антошка. А то мама плакать будет, — как-то невзначай выкидывает пацан, — Пока. А затем удаляется, перед этим дёрнув шапку Антона, спуская её на глаза. Антон поворачивается и смотрит вслед, от чего-то вздыхая, а слово "пока" в ответ так и не вылетает изо рта. Да так засматривается, что пропускает свою 23-ю. Ничего страшного. Ещё приедет через минут пятнадцать.. Антон усаживается на холодную скамейку, поправляя куртку себе под зад, трясет ногами, чтобы немного согреться и снова от чего-то вздыхает, когда перед глазами почему-то всплывает образ Ромы, а щекам резко становится тепло. Наверное, от холода? Когда подросток усаживается на свободное место в безлюдной маршрутке, он втыкает в окно и прокручивает в голове получившуюся сцену, возможно, чересчур преувеличенно-героично, но его мозг так запомнил; а затем также прокручивает сцены из старых фильмов. А потом до него доходит. "Ладно.. теперь могу понять."