В голове лишь скрипка.

Собиратель цветов и Наследный принц становились более близки. По вечерам Хуа Чэн забирался на окна Се Ляня и так они виделись и общались, так как видеться по нормальному они попросту не смогли бы из-за репутации Хуа. Се Лянь же не выходил из дому. Только это было не по его воле. Когда Князь Демонов сжёг храмы 33-х небожителей родители Се Ляня услышав эту новость запретили сыну выходить ему, так как очень переживали за своего единственного ребёнка. Се Ляню же это не нравилось. Да, пострадали все эти 33 небожителя, но почему он должен сидеть взаперти? Всё же это не помешало общению двух молодых людей. Только Се Лянь ощущал себя птицой в клетке, которую не хотят отпускать. Хуа Чэн же не знал, что ему сделать, чтобы принцу не было так плохо. Но он видит, что Се Лянь явно хочет вырваться из этой тюрьмы и быть немного свободней. Один раз у парней случился диалог. — Сань Лан, даже не представляешь как мне хочется отсюда выйти. Хуа Чэн вздохнул и потом ответил: — Я понимаю, гэгэ. Я понимаю, что ты хочешь выйти отсюда, я понимаю что тебе не хочется тут сидеть, но.. Се Ляню был настолько обидно, что его держат, поэтому он перебил Сань Лана своим криком: — Какое но?! Мне всё равно кто ты! Демон или нет, непревзойдённый или нет, это не означает, что ты не можешь быть хоть с кем-то добрым! Собиратель цветов удивился такой реакции и хотел обнять Се Ляня, но почему-то воздержался. Не хотелось его тревожить и нервировать принца. Теперь же Хуа подумал о том, что сегодня ему нет смысла сидеть с Се Лянем. — Гэгэ, я наверное пойду, ты гляжу в плохом настроении, поэтому не хочу портить его тебе ещё больше. После Хуа Чэн встал с кровати и уже направился к окну, но принц схватил его за руку. — Нет! Не уходи, тогда уж у меня точно настроения не будут! И.. Прости что так среагировал резко, правда не хотел! Хуа улыбнулся и покорно сел обратно и всё же он решился обнять Се Ляня. С глаз принца катились слёзы. Ну и вправду, как тут не расплакаться, когда тебя уже месяц держат взаперти, уже второй. Собирателю цветов больше ничего не оставалось, как успокаивать принца.